МУРЗИК.РУ ПРОТИВ БЕЗНАДЕГИ.РУ

(Фото Екатерины Брезгуновой)

Каждые субботу-воскресенье в провинциальные детдома отправляется добровольный десант из Москвы

Будильник звонит в пять утра. В шесть выезжаем на кольцевую дорогу, чтобы вовремя успеть на место встречи с мурландцами, участниками движения «Мурзик. Ру», которые вот уже четыре года помогают воспитанникам российских детских домов. Они покупают на личные деньги необходимые вещи и развозят их на своих машинах по провинциальным детским домам. Освоили десять областей. Сегодня мы едем с ними в детские дома города Рыбинска (Ярославская область).

На заправке встречаем Германа, бессменного организатора движения. Герман сонный – как всегда, полночи разбирался с грузом. Вообще, он совсем не похож на чьего-то благодетеля. Нормальный современный человек, довольно жесткий. Никогда и не скажешь, что каждые выходные он мчится куда-то с грузом курток или игрушек.

Выдает его лишь профессия: хирург. «У меня нет комплекса вины или грехов, которые я бы хотел таким образом замолить, — говорит Герман. — Просто всегда хотелось помогать людям».

Возможно, многие теоретически хотели бы помочь больным, или бездомным, или сиротам. Иногда для внутреннего спокойствия хватает пятака, брошенного нищему в метро. Иногда – не хватает. И хочется что-то изменить. Но чтобы действовать активно, нужно, чтобы кто-то сделал первый шаг.

«Мурзик. Ру» — команда помощи детским домам — не образовалась бы, если бы снежной ночью в феврале 1999 года Герман Пятов и его друг Алексей Сачков (Doctor Alex) не отправились в 72-й детский дом города Рыбинска и не привезли туда несколько коробок зимней обуви, купленных на собственные деньги. Ночевали они в изоляторе на детских кроватках и очень живо представили себе, как в этом изоляторе лежит больной маленький ребенок, совершенно один…

Вскоре сентиментальность превратилась в бурную деятельность. Хотя поначалу Герман был жутко зол на своего друга, опубликовавшего рассказ о поездке в интернете, и некоторое время пытался бороться с благотворительным энтузиазмом и журналистами – не был уверен, что продолжение последует. Но самые настойчивые не сдались. Еще несколько раз в Рыбинск отвозили джинсы, свитера, сумки для школы, а потом Герман понял, что это всерьез и надолго.

Теперь в команде – около сотни человек оперативного состава плюс несколько сотен друзей, их количество растет в геометрической прогрессии. Друзья помогают деньгами, машинами, услугами, иногда принимают участие в поездках. «Мурзик» опекает 20 детских домов, около 1800 детей-сирот в Ярославской, Ивановской, Тверской, Владимирской и других областях. Поездки происходят каждые (!) выходные.

Пять часов в пути – и мы приезжаем в Арефино, в коррекционную спецшколу-интернат для детей с отклонениями в развитии. Мертвое село, тупиковая ветка дороги, 40 км от Рыбинска. Кто придумал строить детский дом в этом забытом Богом месте? Тем более детский дом для детей, которым нужны дефектологи, логопеды, квалифицированные специалисты! Кто и зачем поедет сюда?

Когда Герман впервые привез сюда команду, директор детского дома ужасно растрогалась и сказала, что за сорок лет ее трудовой деятельности к ним еще никто, кроме комиссий, не приезжал.

Все вакансии в детском доме заняты местными жителями. Где нет никакой работы, любая зарплата — счастье. Вопрос в том, что эти педагоги могут дать детям.

Мы раздаем детям джинсовые куртки, футбольные мячи и форму для футбольной команды. Самому младшему футболисту спортивные трусы достают почти до щиколоток.

Нас кормят обедом – своей картошкой с мясом, пирогами. Кстати, только за обедом Герман впервые рассказывает нам, что школа – для умственно отсталых детей. Мы ужасно удивлены, сами мы этого не поняли. Дети как дети... Как потом выяснилось, лица и искренняя радость подаркам и отличают этих детей от «нормальных».

Потом мы увидим, как «нормальные» смотрят на джинсовые куртки, надув губы, и не хотят брать. Имеют право. Кто сказал, что детям должно нравиться все, что им предлагают, только потому, что они живут в детдоме?

Правда, от теплых курток и зимних ботинок не отказывался никто. Добротные простроченные кожаные ботинки Герман где-то добывает за 190 рублей — детские размеры и за 320 — взрослые. Он и сам носит такие. Нет времени, говорит, искать что-то отдельно для себя. А ботинки хорошие.

Старшеклассник из Арефина, в прошлый раз оставшийся без обуви (не нашлось такого большого размера), примеряет пару, сегодня привезенную специально для него. Нянечка для вида ругает мальчика за то, что он не бережет ботинки, полученные год назад, даже дрова в них колет. Герман для вида делает строгое лицо. Мальчик для вида виновато кивает. Все они знают, что другой обуви у мальчика нет.

Больным и уехавшим на каникулы ребятам вещи оставляем в соответствии с размерами (у Германа есть списки всех опекаемых детей — с именами, фамилиями, годами рождения, размерами одежды и обуви – и знает он все это лучше, чем директора детских домов). Такая адресная помощь – часть стратегии «мурзиков»: все необходимое закупать самим и отдавать лично в руки. Никаких посредников. Никаких благотворительных фондов. Привезенные одежду или обувь примеряют на месте.

Есть и другие пункты стратегии: еду и ремонт не спонсировать – во-первых, невозможно отследить, как расходуются деньги; во-вторых, этим обязано заниматься государство. Закупать не игрушки и сладости (хотя и это бывает), а самые насущные вещи: зимние куртки, теплые ботинки, белье. Все остальное – для развития и образования, для того, чтобы помочь детям встать на ноги и как-то сориентироваться в мире.

Внескольких детских домах удалось устроить компьютерные классы. Сын Германа Макс, 15-летний ученик московской гимназии, жил в Рыбинске две недели и провел курс компьютерной грамотности для ребят из нескольких детдомов. Отобрать способных к обучению попросили администрацию. Тем не менее в группах оказались маленькие дети, которые не справлялись, потому что не умели писать. Максу пришлось устроить отбор самому, и уцелевшие достигли реальных результатов.

Первая новость, которой нас встречают в 72-м детдоме, – у Сани Балагурова (самого успешного ученика Макса) изъяли мышку, потому что из-за компьютера он перестал заниматься физкультурой.

— А ведь я их к армии готовлю! Они должны Родине долг свой отдать! – говорит физкультурник, типичный прапор.

Хорошо хоть Саня и без мыши с компьютером справляется. А должен ли он что-то Родине – это отдельный вопрос.

По другой развивающей программе Герман и компания закупают пряжу и привозят ее ребятам. Девочки (а иногда и мальчики) вяжут шарфы и свитера. Потом Герман эту продукцию у них скупает и распространяет среди друзей-мурландцев. Вариант, рассчитанный на мужское население детдомов: команда привозит стеллажи (самые простые); мальчики, используя их как образец, под руководством учителя труда штампуют такие же.

Стеллажи используются для реализации программы «жизненное пространство» — ими разгораживаются кровати детдомовцев. Появляется возможность побыть хотя бы приблизительно одному и положить куда-то свои вещи, ведь мебели у ребят – в лучшем случае кровать и тумбочка.

За каждый шарф, свитер или стеллаж Герман платит автору небольшие деньги. Дети должны поверить, что могут заработать сами. И честно.

Если из этих детей вырвется в нормальную человеческую жизнь хоть кто-то – это большая удача. Поэтому когда среди множества потерянных лиц видишь несколько светлых, это очень воодушевляет.

После раздачи курток и футбольной формы в 72-м детдоме общаемся с детьми, пьем чай. Общаться тяжело, потому что детям хочется не разговаривать, а есть конфеты, по такому случаю появившиеся на столе.

Когда мы прощаемся, на столе директора детдома оживает телефон. «В трезвом виде нужно звонить в детдом!» — сердится в трубку директор и не зовет к телефону девочку Таню.

До гостиницы добираемся уже в полусне. «Это у вас с непривычки усталость», — говорит Герман и засыпает в машине.

Утром развозим оставшиеся куртки и стеллажи в 6-й и 1-й детские дома. Герман и Макс проверяют состояние компьютерных классов. Две маленькие девочки очень просят меня их пофотографировать. Показываю фотоаппарат, фотографирую, болтаем.

На обратной дороге попадаем в ужасный снегопад. Видимость — не больше 60 метров. Небо затянуто снежными тучами. На просвет нет надежды. И это очень соответствует настроению. Нет, там, в детских домах, не оказалось хуже, чем мы ожидали. Там нет оборванных детей, плачущих от голода. Там все вполне цивильно – бывают даже занавески на окнах и девочки с накрашенными глазами. Дело не в этом. А в том, что все это действительно существует рядом – и горе, и безнадежность. В придорожном кафе в Угличе пьем горячий кофе из пластиковых стаканчиков. «За успех нашего безнадежного дела!» — говорит Герман.