Nine years without Anna

Who ordered the murder of Anna Politkovskaya?

Maryana Torocheshnikova: Nine years ago, on October 7, 2006, a Novaya Gazeta observer, journalist and human rights activist Anna Politkovskaya was killed in Moscow. Killed in the entrance of his own house by several shots, almost point blank. In 2014, the jury found fifty people guilty of this crime - the brothers Rustam, Dzhabrail and Ibrahim Makhmudovs, their uncle Lom Ali Gaitukaev and former law enforcement officer Sergei Khadzhikurbanov. In June of this year, the Supreme Court of Russia upheld the sentence. However, this is not set in the case. The customer of the murder of Anna Politkovskaya has not yet been found. Does the investigation continue, and is there any hope to find out the truth about this crime?

In the video from Strasbourg - the lawyer of the children of Anna Politkovskaya Karina Moskalenko , by phone from Kiev - the chief editor of Novaya Gazeta Sergey Sokolov , and with me in the Radio Liberty studio - the judicial correspondent for RIA Novosti Anna Shubina .

Before starting the conversation, we will watch a small video. These are the comments that were given by participants in the process of the murder of Anna Politkovskaya after the announcement of the mosgor court verdict a year ago.

Maria Semenenko, state prosecutor: today's verdict of the Moscow City Court is the pinnacle of the interaction and work of the Investigative Committee and the Prosecutor's Office in this criminal case. At first, at the hearing, we and I went step by step by step the whole path that the investigation passed, permanently recreating the real picture of the murder of Anna Stepanovna Politkovskaya. And the truth of this picture was confirmed by the verdict of jury. And today, the court in his sentence agreed with the verdict of the jury and appointed the terms that we asked for.

We put a comma here, because there are no customers in court

Ilya Politkovsky, son of Anna Politkovskaya: both before and now I consider these people involved in the crime. But it is important to repeat that we put a comma here, because there are no customers in court, and say that I am satisfied with the outcome of today's sentence, prematurely. I would only be satisfied when the verdict is sentenced to customer or customers.

Saydamymet Arsamerzaev, lawyer: I believe that this sentence is a large fat spot on the mantle of Russian justice and a “control shot” in Anna Politkovskaya. That is, Politkovskaya was killed not on October 7, 2006, but today with this control shot in the form of a sentence of the Moscow City Court. Everything, on this is a point, no one will ever look for either customers or real performers of this murder!

This sentence is a large fat spot on the mantle of Russian justice and a “control shot” in Anna Politkovskaya

The only thing that will correct the judicial error that occurred today is if the relatives of the convicts collect some material resources, connect specialists, experienced people, raise communications and take all possible and impossible measures to find real killers and customers. If we bring them here, put them in front of the Moscow City Court, then this will be a chance to correct this judicial error. I do not see another!

Alexei Mikhalchik, lawyer: Killer, who killed Anna Stepanovna Politkovskaya, who was captured by outdoor surveillance cameras, in appearance is completely different from the one who was accused of committing this crime - Rustam Makhmudov. A female DNA was discovered on the pistol, and inside the gun, on a return spring. Thus, at least in the path of this pistol to the killer, a woman clearly touched him. Who this woman is not established, respectively, the path of the pistol is not fully clarified. That is, we are well aware that in the Russian judicial system, probably, there is a certain concept of intra -corporate solidarity, at least, and some suggest a certain control of judges. Accordingly, given all these factors, we think that we have little chances, but we will fulfill our lawyer duty. Do what you should, and be what will happen.

The only person who pleaded guilt agreed to cooperate with the investigation is Dmitry Pavlyuchenkov, a former law enforcement officer

Maryana Torocheshnikova: The last two comments belong to the lawyers of the defendants. Saydamymet Arsamerzaev defended Ibrahim Makhmudov in the process of the murder of Anna Politkovskaya, and Alexei Mikhalchik defended Sergei Khadzhikurbanov. And it must be said that all lawyers of all convicts in this case declare innocence, the lack of involvement of their clients to the murder of Anna Politkovskaya. The only person who pleaded guilt agreed to cooperate with the investigation is Dmitry Pavlyuchenkov, a former law enforcement officer, he was recognized as the organizer of this crime. The case was considered in a special order, so we do not know any details of what was happening, what exactly was charged with, what specific actions he performed. As far as I understand, it was not possible to find out in the course of the trial, where Pavlyuchenkov participated as a witness, because he each time referred to an article by a constitution, which allows him not to testify against himself.

Anna Shubina: He tried not to answer unnecessary questions, but, nevertheless, said that Gaitukaev turned to him to organize surveillance of Politkovskaya. And the employees of the department headed by him followed her to establish her address and movement routes. According to investigators, for this he was paid in the region of 150 thousand dollars.

Maryana Torocheshnikova: Sergey, as I understand it, you are heading an independent investigation that your newspaper itself is conducting, you cooperate with the investigation. Do you agree with the statement of the prosecutor that the process is the pinnacle of justice, everything is clear, there are no more questions? And have no questions about the editorial office of Novaya Gazeta to investigators and to what they managed to find out about this case?

This process could not have been, if not for the persistence of the lawyers of the victims

Sergey Sokolov: As for the process itself, I have no complaints about it, because the process has passed, the jury carefully and carefully studied all the above arguments and, in my opinion, made a fair and legal decision. The question is different - that this process could not have been, if not for the persistence of the lawyers of the victims, Karina Moskalenko and Anna Stavitskaya, and the employees of Novaya Gazeta, who transferred Dmitry Pavlyuchenkov from the category of witnesses to the category of defendants. After all, both operational services and the investigation stubbornly tried to put him up for the line of accusations. Naturally, in this situation, the accusation was incomplete, he burned himself, did not understand the role of Gaitukaev, and, in fact, the justification that the first process ended in 2009, it was due to the fact that the picture of the crime was incomplete, and the law enforcement officer was carefully and actively burned out of the general canvas of events.

But Mr. Pavlyuchenkov, as far as I can understand, is not involved in one crime. He was suspected and suspected of the murder of Paul Khlebnikov , the editor -in -chief of the Russian Forbes, with exactly the same functions. There were fairly protracted and heavy appeal battles, but as a result, the witnesses that we got, convinced the investigation that Pavlyuchenkov needs to be charged. Another thing is that he went to a pre -trial deal and promised to name the customer, and in this part he did not fulfill his deal, did not name the customer why we later disputed the special order and all the subsequent. Rather, he called Boris Berezovsky, whose involvement was refuted by the consequence itself.

So the specific process was good, but, in general, I agree, rather, with Ilya Politkovsky, that it is too early to put an end to this story, because not only the customer was not found, but there are still a fairly large number of persons who are involved: both the person who transported money and the intermediary, the defendants can be a fairly large number, and calm down early.

Maryana Torocheshnikova: Karina Moskalenko represents the interests of the children of Anna Politkovskaya. Karina Akopovna, your procedural opponents in the process of the murder of Anna Stepanovna said that when it came to the Moscow City Court, it was considered a second time, with a new composition of the accused, it was decently lost in weight. A lot of evidence, according to the lawyers of the defendants, simply disappeared from the materials of the case - evidence that testify precisely in favor of the innocence of those people who were eventually sentenced. What do you know about this? And is it worth it to forget the story related to the possible condemnation of the innocent, not involved in this murder of people?

None of us, representatives of the victim, do not agree that the result of this process is satisfactory

Karina Moskalenko: Neither the children of Anna Politkovskaya, nor we and I Anya Stavitskaya - none of us, representatives of the victim, do not agree that the result of this process is satisfactory. Sergei says correctly: to a certain extent, this process has achieved the result. Those who previously performed the task of the investigation have already been held accountable, mixed all the real events of the crime, and even Pavlyuchenkov witnessed the prosecution. What, the investigation from the very beginning did not see Pavlyuchenkov’s involvement in this story? Of course, it saw! And the witness that we found with the help of Sergei (that is, he rather found us), we interviewed, this witness gave some data that allowed Dmitry Pavlyuchenkov to be prosecuted. And he headed the department that, with the help of secret methods of surveillance and other things, should protect our lives, but in fact its employees pose a public danger, and these people are not prosecuted.

That is, there are a lot of questions in the case! And in this new process, indeed, the matter has lost weight. I don’t know if all evidence of innocence or guilt of the persons involved in the case were presented (apparently not all), but most importantly, so many materials that leave questions about this case did not get to the court. And the questions about this case are very serious.

Sergey, speaking that the “New Gazeta” cannot be satisfied with the result of all this consideration of the case for the reason that a fairly large number of people remained outside the criminal liability and beyond the case that investigators outlined. I generally believe that the persons who were defendable in this process were convicted only thanks to the really huge talent of Maria Semenenko. This is one of the prosecutors rare in Russia, who, having rolled up his sleeves, proves someone's guilt, and she really achieved what was difficult to achieve with her talent. Indeed, in this matter, wherever you are a shock, everywhere gaps, secrets everywhere. And these secrets are not revealed by anyone for the simple reason that they are not wanted to reveal. If they wanted to reveal them, of course, the result of the case would be different.

In this matter, wherever you are a shock, everywhere gaps, secrets everywhere. And these secrets are not revealed by anyone for the simple reason that they are not wanted to reveal

The investigation from the very beginning was ineffective - we prove it with Anya Stavitskaya in our complaint to the European Court of Human Rights . Ilya Politkovsky said very clearly: we cannot satisfy the results of the consideration of this case for the simple reason that the involvement of those people who were brought to criminal liability, to one degree or another, are obvious for the victims in the case, but another thing is obvious - that a lot of things were hidden from what could have been disclosed, but not revealed quite naturally. After all, if a witness of the accusation is a person who was obviously stained with this dirty case, a monstrous crime, and the investigation went to this alliance, then I think we can say that there was a non -pre -trial deal, but simply a conspiracy that was disclosed thanks to the participation of the New Gazeta and partly the victim, whose lawyers met with people, and then found out the circumstances and then it was difficult for these circumstances. jump over.

Maryana Torocheshnikova: Anna, you went to all meetings of the first trial in the Moscow District Military Court, and to all meetings in the Moscow City Court, according to the second process or already the third ...

Anna Shubina: Yes, it turned out that they could not consider the case in the Moscow City Court for the first time, dismissed the jury college, and began virtually the third consideration of the case.

Maryana Torocheshnikova: Karina Akopovna said that the indictment verdict was achieved only thanks to the talent of Maria Semenenko, who represented the state prosecution in this matter. Do you still have questions after the sentence, or did you obviously become clear, is the picture of the crime understandable?

The specific motive was not called, that is, the formulation of "discontent with journalistic activity" is quite vague

Anna Shubina: Of course, the overall picture after the performances of the state prosecution was formed. On the other hand, there are questions, some points remained unclear. The specific motive was not called, that is, the wording of “dissatisfaction with journalistic activity” is quite vague, and it was not said which articles put Anna Politkovskaya at risk. As for evidence, most of them are indirect. But, as the prosecutor explained, custom -made murders try to confuse as much as possible, and it was not surprising that there was no iron evidence against each of the convicts from the investigation.

Maryana Torocheshnikova: And by the way, she then gave out the phrase that indirect evidence was like snow: you did not see how he walked, you can’t say anything about the time of his falling out, but in the morning you woke up, and he is already in the yard. With the same speech, by the way, she later turned to the jury in the case of the BORN organization.

Anna Shubina: Well, “snow” was enough in both process.

Maryana Torocheshnikova: What questions would you like to get answers to both as a person and as a journalist?

Anna Shubina: In addition to the motive and the customer, there are not many questions left. The only controversial moment is the famous video with a killer that is not very similar to convicted Rustam Makhmudov. We heard the versions that the defendant lost weight, then recovered, or that the cameras pull the figure ...

Maryana Torocheshnikova: Personally, after the first consideration of this case, in the Moscow District Military Court there were questions about the so -called second surveillance ring. It is also not clear who watched exactly. Sergey, “Novaya Gazeta” in its independent investigation managed to find out who exactly was in this second circle of surveillance of Anna Politkovskaya? And do you have an idea of how the interaction between customers, organizers, killers took place?

Sergey Sokolov: As for the second observation ring, this is the same “snow”. Unfortunately, the investigation did not deal with this issue in detail. There are versions that some people of the customer looked at the performers, because they dragged on very much with the commission of the crime. As far as I understand from the wiretaps of conversations, the murder was supposed to be committed in August, at the end of July they began to actively follow her, but could not do anything. Then in September they demanded an urgent answer, whether they would be done, or the order is removed. And this could be monitored by people who ordered the crime.

It is known that in relation to Anna Politkovskaya in the summer of 2006, operational-search measures were held by the FSB forces

On the other hand, it is known that in relation to Anna Stepanovna Politkovskaya in the summer of 2006, operational-search measures were held by the FSB. This was due to the fact that she was actively engaged in the investigation of events in Nalchik and met with the families of the accused. It is likely that this was an external observation of the FSB officers. It is not clear when it was removed, whether they allocated the moment of the crime, surveillance of the Politkovskaya from criminals - all these are questions that need to be answered. But, unfortunately, these issues did not fall among the priority for the investigation, as they did not fall among the priority, in my opinion, all versions related to the customer of the crime, because from the very beginning the investigation was given the direction of the country's leadership and, as I understand it, by the leadership of law enforcement agencies, that this is a kind of enemy of Russia, an oligarch living abroad, most likely, Berezovsky. And now the investigation all these years actively and stubbornly engaged in the fact that it caught a black cat in a dark room where it was not there, tried to prove Berezovsky’s involvement in this crime.

Были допрошены совершенно удивительные люди - капитан Мельниченко из Украины, замешанный в известном кассетном скандале , Луговой с Ковтуном, которые к этому делу не имеют никакого отношения, огромное количество странных провокаторов, которые говорили, что где-то что-то краем уха слышали, или им пересказывали. То есть фактически вопросом заказчиков вплотную не занимались, хотя, насколько я понимаю, у следствия и у нас были частично совпадающие версии, которые вполне можно было брать в работу. А затем, когда дело в отношении исполнителей перешло в суд, следственная группа была распущена, расследовать два дела - Пола Хлебникова и Анны Политковской - остался один-единственный следователь, генерал Гарибян , который без следственно-оперативной группы такие преступления, естественно, расследовать не в состоянии. Потом он ушел на пенсию, и теперь дело спущено этажом ниже, то есть в менее значимое подразделение, и судьба его никому неизвестна.

Марьяна Торочешникова: То есть следственные действия фактически не проводятся, и в этой части, может быть, и были справедливы слова адвоката Арсамерзаева, который говорил о том, что в деле фактически поставлена точка, то есть следователи посчитали, что отчитались перед родственниками, обществом, наказали виновных, назначили им приличные сроки – два пожизненных…

Анна Шубина: 20 лет, 12 и 14.

Maryana Torocheshnikova: Yes. И теперь можно ничего не делать. Карина Акоповна, есть ли способы заставить следствие работать и довести эту историю до логического конца?

Можно было легко предвидеть, что после приговора с такими жесткими сроками наказания следствие фактически прекратит свою работу

​ Карина Москаленко: В чем вы, безусловно, правы, и в чем прав адвокат Арсамерзаев: можно было легко предвидеть, что после приговора с такими жесткими сроками наказания следствие фактически прекратит свою работу. Власти будут считать, что больше от них ничего не требуется, и ответы на все вопросы даны. Сегодня девять лет, как убили Анну, и я считаю себя, всех нас ответственными за то, что мы не заставляем следствие работать дальше. Мы с Анной Ставицкой подали жалобу в Европейский суд. Если бы Европейский суд признал хотя бы сейчас, через 8,5 лет после того, как мы туда обратились, что следствие было неэффективным (а оно было и остается неэффективным), то в порядке исполнения решения ЕСПЧ это могло бы заставить российские власти активно работать над расследованием этого преступления. Проблема в том, что такой результат судебного разбирательства устраивал всех.

И я считаю, что, выражая даже сдержанное удовлетворение, мы не отвечаем на самый главный вопрос: кто стоит за этим делом? Почему следствие, как правильно говорит Сергей Соколов, в должной мере не занималось заказчиком? Это было на наших глазах, мы видели, как следствие уклоняется от проверки версий, в том числе и тех, которые предлагала потерпевшая сторона. Во всех наших ходатайствах было отказано. Впоследствии было уже легче затушевать существо этого дела, но и до сих пор сохраняются возможности его раскрыть.

Явно дело запутывали не братья Махмудовы

Явно дело запутывали не братья Махмудовы. Они сами выглядели, как запутавшиеся. И хотя причастность в определенной степени каждого из них несомненна, и я считаю, что они не имеют морального права клеймить, говорить, что следствие что-то недоработало, а суд нарушал их права… Да, следствие недоработало, суд нарушал их права, мы это видели, и сейчас они могут обращаться сами в Европейский суд с жалобой на несправедливое судебное разбирательство и даже могут выиграть этот процесс, но они, во-первых, не спешат это делать, а во-вторых, от них уже могло быть немало жалоб. С какой-то минуты я заметила, что их адвокаты перестали их активно защищать, и у меня даже есть версия, почему, но я не хочу ее высказывать, это не мои подзащитные, и я все-таки адвокат, а не прокурор. У них все еще есть возможность доказывать, что это расследование было весьма односторонним, и они этим пока, с моей точки зрения, активно не занимаются.

Что же все-таки я считаю необходимым делать? Вот сейчас мы с Анной подготовили резюме по приговору и по апелляционному определению. Мы должны сейчас представить в Европейский суд свои выводы, и мы должны настаивать на той позиции, что расследование дела не было эффективным, дело не раскрыто, это совершенно очевидно, и, будучи не раскрытым, оно требует нового расследования, новой активизации деятельности следствия. И вот с помощью этого решения мы и хотели бы заставить российские власти работать. Ведь, к сожалению, ничто внутри страны не может заставить это делать следствие, которое не желает расследовать это дело по понятной для меня причине…

Марьяна Торочешникова: И какая же это причина? Что вам понятно, Карина Акоповна?

Совершенно очевидно, что власти не желают расследовать это дело

​ Карина Москаленко: У меня есть версии, но нет доказательств. Но совершенно очевидно, что власти не желают расследовать это дело. Они поэтому устроили так называемую сделку с Павлюченковым, они поэтому не привлекли к уголовной ответственности сотрудников того ведомства, которое явно было задействовано в слежке. Они не привлекли к уголовной ответственности и других лиц, которые им даже сейчас известны. Значит, они скрывают чью-то очевидную причастность к этому преступлению!

Марьяна Торочешникова: Кажется, в 2007 году в газетах вдруг появились портреты людей, задержанных по подозрению в организации и участии в убийстве Анны Политковской. Там сразу было 15 или 18 человек. Большинство из них были сотрудниками правоохранительных органов, ФСБ. И в первом процессе даже фигурировал некто Павел Рягузов, ФСБэшник, хотя он проходил по побочному обвинению, которое не имеет отношения к делу об убийстве Анны Политковской. А куда потом делись все эти люди?

Анна Шубина: Насколько я помню, следствие пришло к выводу, что они не причастны к этому преступлению. Они были освобождены, кто-то через несколько месяцев, кто-то через год, и в итоге из них остался только Рягузов, с которого сняли обвинения в причастности к убийству и вменили превышение должностных полномочий по совершенно другому эпизоду.

Марьяна Торочешникова: Анна, вы, как журналист, отслеживаете более-менее интересные, значимые процессы, которые проходят в российских судах. После того, как большинство из этих людей были отпущены, кто-нибудь из них обращался в российский суд с требованием компенсации морального вреда и реабилитации за незаконное привлечение к уголовной ответственности?

Анна Шубина: Я не помню таких процессов.

Марьяна Торочешникова: Сергей, а вам что-то известно о судьбе людей, чьи портреты были опубликованы? И тогда еще обвиняли пресс-секретаря Мосгорсуда Усачеву в сливе информации для того, чтобы помешать ходу расследования.

Количество утечек по делу было такое, что можно было дарить дуршлаг ФСБ и Следственному комитету в качестве приза

​ Сергей Соколов: Тут все более запутано. Количество утечек по делу было такое, что можно было дарить дуршлаг ФСБ и Следственному комитету в качестве приза. Когда летом 2007 года вышли на след людей, которые имеют отношение к этому делу, тогда еще Следственный комитет подчинялся Генпрокуратуре, а осенью он должен был стать самостоятельной структурой, и Генеральной прокуратуре очень хотелось, чтобы дело раскрыли еще при ней. И вместо того, чтобы нормально заниматься оперативно-розыскной деятельностью, то есть прослушивать людей, следить за ними, искать контакты, было принято решение о моментальном аресте. Загребли всех, а потом выяснилось, что часть только рядом стояла, некто Исаев продал свой автомобиль, но не знал, зачем, и так далее, и тому подобное. Все эти люди, я думаю, причастны к разным преступлениям. По крайней мере, они следили, готовили почву для преступления, и не по одному эпизоду, связанному с Политковской, и даже не по двум (еще по эпизоду, связанному с Хлебниковым), а намного больше. Там можно было говорить об организованной преступной группе на базе действующих сотрудников ФСБ и милиции, но, видимо, к сожалению, этим никто заниматься не стал. Поэтому очень многие вопросы повисли или ушли в сторону.

Марьяна Торочешникова: Может быть, здесь и следует искать ответ на вопрос, почему следствие не стремилось качественно расследовать это дело?

Любые заказные убийства, следы которых ведут в Чечню, у нас подвисают

​ Сергей Соколов: Не только поэтому. Это побочный элемент. А самое главное – любые заказные убийства, следы которых (по крайней мере, их организаторов) ведут в Чечню, у нас подвисают. Так было и с делом Пола Хлебникова, и с делом Бориса Немцова, и можно привести еще огромное количество примеров, включая Наташу Эстемирову, Яна Сергунина и других. По всем этим делам в лучшем случае осуждены конкретные исполнители, но до заказчиков никто не добрался и добираться не будет, потому что следы ведут в Чечню.

Марьяна Торочешникова: Карина Акоповна, еще на этапе предварительного расследования дела Анны Политковской и в первом судебном процессе вы просили, чтобы в качестве одного из свидетелей был допрошен Рамзан Кадыров. Об этом же просили и адвокаты подсудимых по делу Политковской, как и сейчас - представители семьи Немцова. Каждый раз следствие в этом отказывало. Why?

Президент Чечни заявлял о том, что ему доподлинно известно, кто убил Анну Политковскую

​ Карина Москаленко: Почему мы заявляли о необходимости этого допроса? Мы ссылались на публикации, в которых президент Чечни заявлял о том, что ему доподлинно известно, кто убил Анну Политковскую. Вот правду он говорил или неправду, неизвестно, но он говорил такое. Как можно не допросить человека, который об этом заявляет? И это ведь одно единственное из всех наших ходатайств! Мы не связывали каких-то конкретных ожиданий с этим допросом, мы просто говорили о том, что процессуально это абсолютно необходимо. И у нас не было ни одного вопроса к этому фигуранту, кроме его собственного утверждения, - мы хотели, чтобы он пояснил, что же он все-таки имел в виду. Мы заявляли о проверке и других версий, и там были достаточно обоснованные ходатайства. Нам рассказывали сказки, говорили, что эти версии проверены. Мы просили продемонстрировать нам тома с проверками этих версий, но все наши ходатайства были отклонены до того момента, как появились данные о причастности Павлюченкова. С этим следователь ничего не мог поделать, и он вынужден был принять доказательства, надлежаще оформленные Аней Ставицкой и Сергеем.

Марьяна Торочешникова: А что вообще происходит с российским следствием? С одной стороны, мы видим, что по делам с чеченским следом не допрашивают Кадырова, не едут в Чечню, чтобы искать возможных исполнителей и организаторов. С другой стороны, мы видим историю с делом журналиста Олега Кашина, где, вроде бы, уже понятно, кто именно его избивал. Это журналист, на которого напали во дворе собственного дома, жестоко его избили, и сейчас дело, вроде бы, будет передано в суда. Там есть человек, который не имеет отношения к Чеченской Республике, его необходимо допросить. Речь идет о господине Турчаке , который мог быть заказчиком этого преступления, во всяком случае, на него указывает один из исполнителей. Но ничего не происходит! Why?

Следствие обслуживает интересы власти

​ Карина Москаленко: Для меня в этом смысле все понятно. Следствие обслуживает интересы власти. А почему власть дает те или иные сигналы следствию – куда не лезть, что расследовать… Вообще-то, у нас довольно неплохой следственный состав. Я думаю, никто не сомневается в профессионализме генерала Гарибяна. Он не хотел расследовать это дело, не хотел расследовать определенные его моменты, хотя другие моменты блестяще расследовал. Следствие в нашей стране несамостоятельно, как и судебная система. Следствию дают те или иные указания, и следствие их выполняет. И там, где следствию на надо активничать, следователям довольно ясно дают понять, куда им не следует лезть.

Марьяна Торочешникова: Здесь можно вспомнить, например, историю следователя в деле "Трех китов" .

Следователям довольно ясно дают понять, куда им не следует лезть

​ Карина Москаленко: Да-да, я про Павла Зайцева. Он очень хорошо помнит, как зашел совсем не туда, куда его просили, и это было решающим событием в его судьбе. Я помню судью Ольгу Кудешкину , и до сих пор мы боремся, вот после второго решения Европейского суда, с российской судебной системой, которая не желает признавать нарушения по ее делу, не желает принимать решения, которые обязана принять. Я помню все это. Когда судьи или следователи проявляют самостоятельность, да просто элементарно честную позицию, то они немедленно замечают агрессивную реакцию властей и испытывают эту реакцию на себе.

Марьяна Торочешникова: А для чего вообще такое следствие, которое действует не в интересах граждан, а в интересах власти? Хотя, с другой стороны, и власть должна действовать в интересах граждан…

Карина Москаленко: Именно такое следствие востребовано, необходимо власти. Я вам напомню одну концепцию Европейского суда: государство виновато в нарушении права на жизнь, не только если оно само лишает жизни, не только если вы можете доказать причастность государства к этому преступлению, но и в том случае, если государство по каким-то причинам не желает расследовать дело.

Помните дело "Норд-Оста" ? Почему была признана ответственность Российской Федерации за нарушение права на жизнь заложников? Потому что не было честного, справедливого, всестороннего, эффективного расследования не только деяний террористов, но и причастности к определенным нарушениям представителей власти, спецслужб, организаторов помощи заложникам (о чем ставили вопрос жертвы).

Марьяна Торочешникова: В деле Анны Политковской ведь не настолько очевидна причастность российских властей к ее убийству… Но при этом совершенно понятно, что делается все, чтобы препятствовать следствию и не называть еще каких-то участников этого дела.

Сергей Соколов: Ну, как же не очевидна? Очевидна по нескольким позициям! Позиция первая: целое секретное подразделение тех людей, чьи фамилии нельзя называть, а лица - показывать, принимало непосредственное участие в подготовке убийства. На своей служебной технике, используя служебное время, они халтурили за 100 долларов в сутки. Это ли не причастность государства к совершенному преступлению? Это же не частное охранное предприятие, а это, извините, офицеры!

Заказчик мог быть частным лицом, держащим мелкую лавку? No. Скорее всего, это был крупный чиновник федерального или регионального уровня

Позиция вторая: и сотрудники ФСБ, и сотрудники милиции тесным образом связаны с преступными элементами, совершают похищения людей, крышевание бизнеса. Это ли не причастность государства, когда его правоохранительные органы создают ту самую питательную среду, где вырастают братья Махмудовы, которые считались даже осведомителями специальных служб, Лом-Али Гайтукаев, криминальный авторитет, который одновременно был агентом ФСБ и агентом МВД, о чем есть информация в материалах дела? И этот человек как хотел, так и крутил этими сотрудниками.

And one more point. Трудно предположить, что Анну Политковскую заказал какой-нибудь владелец шаурминной. Это действительно политическое убийство. Она совокупностью своей деятельности: и общественной, и правозащитной, и журналистской, - очевидно, довела кого-то до такого белого каления, что было принято решение: она мешает в качестве человека, который расставляет политические акценты в деятельности целого региона. Возникает вопрос: заказчик мог быть частным лицом, держащим мелкую лавку? No. Скорее всего, это был крупный чиновник федерального или регионального уровня. Минимум по двум элементам государство виновно в смерти своего гражданина!

Марьяна Торочешникова: Но в этой ситуации государству было бы выгодно сдать всех отступников (была же целая кампания по борьбе с "оборотнями в погонах"), отмежеваться от них и сказать: заберите, пожалуйста, этих людей, мы не виноваты…

Анна Шубина: Многие из сотрудников, которые следили за Политковской, приходили в качестве свидетелей уже в наручниках, они осуждены за менее тяжкие преступления. Большая часть их так или иначе уже находятся в колониях.

Марьяна Торочешникова: Да, но именно по этому убийству их не привлекли к ответственности! Им не предъявляли никаких обвинений в соучастии в убийстве Анны Политковской.

Анна Шубина: Формально считается, что они не знали, зачем следят за ней.

Марьяна Торочешникова: Карина Акоповна, а не сложилось ли у вас впечатление, что в деле Анны Политковской следствие, прокуратура, может быть, суды отработали такую форму взаимодействия, при которой «и волки сыты, и овцы целы», то есть и какие-то виновные есть, и общественное мнение можно усыпить, а с другой стороны, делать ничего особо не нужно, «наши интересы прикрыты»? Не будет ли теперь такого в деле, например, Бориса Немцова?

Первостепенные вопросы по этому делу так и не были раскрыты!

​ Карина Москаленко: Да, эта схема уже обкатана. Всегда можно сдать следствию тех, кто меньше интересует власть, и прикрыть тех, кого власть по какой-то причине заинтересована не раскрывать. Когда люди отправлены на пожизненное заключение, приговорены к высылке, к большим срокам лишения свободы, они уже не смогут сказать своего слова. Тех, кто сотрудничал со следствием, вы скоро не найдете за решеткой. Такая форма частичного правосудия, частично раскрытой истины для меня персонально страшнее, чем вообще не раскрытое дело, потому что создает иллюзию раскрытости дела. Я думаю, что сейчас уже российские власти готовят или скоро подготовят на наше письмо в ЕСПЧ свое письмо о том, что «в основном все наказаны, в основном преступление раскрыто, а дальше мы продолжаем раскрывать уже второстепенные вопросы». А ведь первостепенные вопросы по этому делу так и не были раскрыты! Вот те, кто смиряется с таким результатом, потворствуют власти, помогают ей добиться безнаказанности для тех, кто в действительности стоит за убийством Анны Политковской.

К тому, что сказал Сергей Соколов, я хочу добавить еще одну форму причастности властей. Это можно отследить по всем таким громким убийствам. Это создание обстановки враждебности вокруг того человека, которого впоследствии убивают. Как только вы видите, что власть начинает кампанию вражды, оголтелого обвинения людей неизвестно в чем, создания именно обстановки враждебности вокруг человека, то человеку либо надо уехать, лечь на дно, либо он может быть лишен жизни под таким соусом, что это "враг народа", он сам нарвался на то, чтобы его убили.

Как бы показали: ты защищала их и погибла от их руки. А я считаю, что грязные руки можно найти в любой нации

Эта конструкция с «чеченским следом» в деле Ани Политковской, по-моему, была довольно цинично разработана. Как бы показали: ты защищала их и погибла от их руки. А я считаю, что грязные руки можно найти в любой нации. Я не уверена, кстати говоря, что все исполнители найдены, у меня есть большие сомнения по этому поводу. Но самое главное, что не найдены, не установлены, и боюсь, что при существующем порядке дел в государстве никогда не будут найдены те, кто действительно желал совершения этого преступления. Вот кто смеет распоряжаться нашими жизнями, кто может себе позволить заказать убийство, - в очередном деле это не выяснено, и боюсь, что, если у нас будет такое следствие и такой суд, то ни по одному из дел эти вопросы серьезно и до конца выяснены не будут.

Марьяна Торочешникова: Сергей, "Новая газета" продолжает свое расследование?

Сергей Соколов: Да, конечно, еще не все резервы исчерпаны. Тем более, практика показывает, что, чем дальше идет время, тем больше появляется людей, желающих разговаривать. Руки опускать рано.

Сейчас первоочередная задача – чтобы дело Политковской опять было приоритетным, чтобы оно оказалось на контроле у Александра Бастрыкина, у президента

Я абсолютно поддержу Карину Акоповну: единственное, что сейчас необходимо и общественному мнению, и журналистскому сообществу – добиваться от следствия, чтобы оно наконец-таки было следствием, чтобы была вновь создана оперативно-следственная группа, чтобы было с кем разговаривать. Сейчас разговаривать не с кем! Фамилию следователя, который ведет дело Политковской, я узнал случайно, и кто входит в эту следственную группу, чем она занимается, мы не знаем. Сейчас первоочередная задача – чтобы дело Политковской опять было приоритетным, чтобы оно оказалось на контроле у Александра Бастрыкина , у президента, чтобы они ежемесячно слали отчеты, что делается по знаковым делам. Там есть над чем работать. Там есть ниточки, там есть подозреваемые. И, я считаю, если приложить усилия, то дело можно раскрыть!

Марьяна Торочешникова: Анна, с вашей точки зрения, российские журналисты при нынешнем состоянии журналистики в стране могут повлиять на следствие, обратить внимание на необходимость возобновления полноценного расследования по делу об убийстве Анны Политковской?

Анна Шубина: Безусловно, да. Допустим, в деле Кашина поддержка журналистского сообщества, на мой взгляд, повлияла на следствие. И я надеюсь, что в деле об убийстве Политковской тоже все закончится установлением заказчика.