Памяти Дмитрия Пригова

Программу «Итоги недели» ведет Дмитрий Волчек. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Елена Фанайлова.

Дмитрий Волчек: Известный поэт, художник и теоретик современного искусства, основатель московского концептуализма Дмитрий Пригов был похоронен в четверг на Донском кладбище после отпевания в храме Святителя Николая в Толмачах. Дмитрий Пригов умер в больнице 16 июля года после обширного инфаркта в возрасте 66 лет. Слово Елене Фанайловой.

Елена Фанайлова: В храме святителя Николая в Толмачах, то есть в домовом храме при Третьяковской галерее, где отпевали многих известных русских художников и деятелей культуры, к десяти часам утра собрались около двухсот человек: литераторы, теоретики и практики художественного мира, известные журналисты . У гроба Пригова, кроме семьи, стояли ближайшие друзья – основатели московского концептуализма писатели Лев Рубинштейн и Владимир Сорокин, искусствоведы Екатерина Деготь и Иосиф Бакштейн, журналисты Маша Слоним и Светлана Беляева-Конеген, издатели Ирина Прохорова и Дмитрий Ицкович, поэты Вера Павлова и Татьяна Щербина. После отпевания люди делились странным ощущением, что Пригов как будто находится среди живых и продолжает очередной перформанс. Говорит Татьяна Щербина.

Татьяна Щербина: Я даже не задумывалась о самой возможности того, что его может не быть. Это такой человек-фонтан, который никогда не менялся внешне, который всегда был полон энергии. Такой титан. Как-то время оборвалось. Потому что Дмитрий Александрович – это фигура, связанная с огромным количеством того, что можно назвать современным искусством, литературой, поэзией. Он как-то заполнил собой огромное пространство. То, что делал Дмитрий Александрович еще когда-то давно, многим казалось абсолютной странностью. Скажем, когда он раздавал бумажки с какими-то фразами, с подписью «Дмитрий Александрович», когда он кричал кикиморой, когда он Пушкина нараспев. Просто все то, что мы называем искусством, невероятно видоизменилось на сегодняшний день. Изменилась жизнь и изменилась роль искусства, ее смысл. Пригов ясно очертил эту границу.

Елена Фанайлова: Говорила поэт Татьяна Щербина. Воспоминаниями о друге, с которым связано тридцать лет творческой работы, делится поэт Лев Рубинштейн

Лев Рубинштейн: Он был невероятно точным во всем, вовремя приходил на встречи, вовремя всегда делал то, что обещал. И мне даже как-то в те дни, когда он болел и так мужественно сражался целую неделю, хотя врачи давали день-два, а он держался больше недели, мне даже показалось, что это проявление невероятного чувства ответственности, что он, видимо, не уходил так долго, потому что что-то должен был сделать к сроку, какую-то сдать статью или что-то. Во-первых, он оставил невероятных размеров корпус текстов, которому сейчас придет время внимательного, пристального и аналитического чтения. Потому что он был столь активен всю жизнь, что эта его способность быть Приговым прежде всего, может быть заслоняла сами тексты. Какие-то из них многие знали наизусть, но это какая-то тысячная часть всего, что он имел. Во-вторых, он создал, как мне кажется, принципиально новый тип художника, художника-деятеля, художника, который в себе все совмещал, синтетического, синкретического артиста, который был одновременно всем. Ведь когда его спрашивали, кем вы себя ощущаете по профессии – поэтом, художником, перформером или теоретиком, он всегда говорил одно и то же: я - работник культуры. То есть в этом словосочетании есть что-то клишированное пародийное, но в общем это отражает суть дело. Причем в этом словосочетании «работник культуры» я бы жирным курсивом выделил слово «работник».

Елена Фанайлова: Так считает Лев Рубинштейн. Дмитрий Александрович Пригов собрал у своего гроба людей многих творческих профессий. Но был он, как выясняется, не только художником или поэтом, но и нравственным камертоном художественного сообщества. Говорит искусствовед Екатерина Деготь.

Екатерина Деготь: Это огромная потеря и для русской литературы, и для русской общественной жизни. В литературе он занимает место, которое еще по достоинству не оценено и оно среди самых крупных русских поэтов, поэтов, которые говорили о самых главных вещах – о жизни, о смерти. Не о чувствах, а о чем-то гораздо более существенном. Дмитрий Александрович Пригов был всегда среди них. Что касается русской общественной жизни, то, конечно, умолк один из самых здравых голосов, которые в нашей общественной жизни еще остались и без него будет значительно труднее многие вещи понять и оценить. Для меня лично это был очень большой друг, и это для меня большая личная потеря человека, который тебя очень хорошо понимал, и одного из самых приятных, умных и интереснейших собеседников, которые вообще в принципе в моей жизни были. Это пробел, который уже никогда не будет заполнен.

Елена Фанайлова: Дмитрий Александрович Пригов похоронен на Донском кладбище Москвы при Донском мужском монастыре, где похоронены Чаадаев, Сумароков, Ключевский. Для разрешения захоронения без кремации потребовалось вмешательство высших чинов городской и церковной властей. На сайте Антона Носика объявлен сбор средств в пользу семьи Дмитрия Пригова.