Poet, musician, performer Timur Shaov

Veronica Bode: Hello, Victor.

Victor Shenderovich: Good evening. My guest is on the air today-Timur Shaov, Bard, in Russian, the author-performer.

Timur Shaov: Good evening.

Victor Shenderovich: Good evening, Timur. I'll start with a biographical question in my interrogation: what year of birth are you?

Timur Shaov: 64th.

Victor Shenderovich: 64th. I supposed so. This is what I assumed, as Professor Preobrazhensky said. Because this is already some other bard song, but with roots. That is, apparently, in childhood, dad and mom listened about the same, apparently that mine is this bard classic.

Timur Shaov: My dad with mom?

Victor Shenderovich: Yes.

Timur Shaov: No, absolutely.

Victor Shenderovich: No?

Timur Shaov: No, we had Vysotsky and Okudzhava a little, and then because we brought it, me and my older brother, home. Dad and mom were from a completely different era. In general, they were wonderful people and very interesting people. In general, there was no bark culture as such in Cherkessk, in Karachay-Cherkessia there was no as such. We knew only Vysotsky and Okudzhava.

Viktor Shenderovich: Well, in general, there are a lot of these two poles, it is enough to understand what it is. And what, they brought on the films, listened?

Timur Shaov: They brought on the films, the Dnipro tape recorder was, 9 speed, 19 speed - such memories are wonderful. The films then crumbled. But, of course, Vysotsky, despite the fact that dad and mom are not just as faithful, they were communists. Mom was the director of the Institute of Humanitarian Research, he is now called, and then the Institute of Language History and Literature of Karachay-Cherkessia, namely local. And she is by the kind of activity and in general, since she was a director, she was obliged to be a party member - this is natural. Moreover, she was a member of the regional committee bureau. Moreover, she often went to Stavropol, where she loved her very much and always planted the then first secretary of the regional committee of the party, he loved very much, as she says toasts. Because mom was an amazingly educated man.

Viktor Shenderovich: And who was the secretary of the Party of the Party?

Timur Shaov: And the secretary of the party of the party was Mikhail Sergeyevich Gorbachev. And he always said: "Rose, Rose, well, closer to me." Mom’s name was Rosa Hamidovna. She graduated from the institute, then graduate school in Moscow on philology, history, candidate of sciences, and so on. She knew how to speak very much.

Victor Shenderovich: It was transmitted.

Timur Shaov: Probably yes. She taught me to write works. By the way, I am very grateful to my mother. And his father was an engineer-designer, an inventor, he had a lot of patents.

Viktor Shenderovich: This, apparently, was transmitted.

Timur Shaov: Intelligentsia, yes.

Victor Shenderovich: also a communist?

Timur Shaov: Necessarily. The communist, despite the fact that my grandfather Azamat Girei once served with Denikin, when it all started when the split went through the country. And he was shot before the 37th year, he was shot in the 34th.

Viktor Shenderovich: Yes, in the 37th they already shot those who shot in the 34th.

Timur Shaov: That's right. And we kept his saber, and his father as a communist, it was the only memory of his father, but he was afraid to keep her at home, and the saber was in the basement. Then the basement was hacked and carried away the saber. He was even afraid of a saber, you never know who would go and ask: what kind of cold weapons do you have, whose it is it? Did your grandfather serve Denikin? You can, of course, say that he served in the Red Army.

Victor Shenderovich: But they would not believe.

Timur Shaov: And parents are communists, no matter what. Although the grandmother became deprived, of course, when her father was shot. He told a lot how they lived, that they were engaged in gathering.

Viktor Shenderovich: You know, tell and catch yourself thinking that in some Luxembourg, often mentioned by me, people grabbed their heads: how does it happen? And I listen to you and think: a typical story.

Timur Shaov: Absolutely.

Viktor Shenderovich: Absolutely normal story of his father, mother, grandmother, grandfathers, your man, in my brackets, years of birth. I am six years older - unprincipled. In general, about the same with some variations.

Timur Shaov: And mother's father was a folklorist, a collector. Then they called the enlightener of the Nogai people. Then on the Cyrillic alphabet, there was no Nogai alphabet and my grandfather was engaged in this. He stands a monument in Dagestan, a school is named after him, and Dzhanibek readings are held every year. I have a mom Dzhanibekova by last name. That is, I have Father Circassian, Mom Nogayka. Dzhanibek readings in Astrakhan are held, to which I, in the end, will reach me, but I am so inconvenient, I do not know either the Circassian language or the Nogai language. And there are Dzhanibek readings, that is, a person who was engaged in folklore, the enlightenment of the Nogai people. All this, of course, is in the Nogai and in Russian. A grandson comes, who ... I just remembered the great-grandchildren, Tolstoy’s grandchildren, who came from ... I don’t remember-from England, from France, who in Russian are not Belmes, nor gu-gu, but a great Russian writer.

Viktor Shenderovich: I must say that Lev Nikolaevich also sometimes translated from French, three “what” in one sentence, which did not prevent him from being a great Russian writer.

Timur Shaov: So, I’m a Nogaian, according to my pope Circassian, but how Guberman says ...

Victor Shenderovich: And the Russian bard himself. Also a typical case.

Veronica Bode: We have a call from Moscow. Alexander, hello.

Student: Hello. Mr. Shenderovich, I have for you and your guest, as a Caucasian person, three questions in connection with the anniversary of Nord-Ost. Now, the authorities are accused of everything about the Nord-Ost, and you imagine such a situation: during the war, the Nazis captured our city, our from there they knock them out, naturally put all the possible weapons, because otherwise you can’t complete the combat mission, and there will be losses from your own side that you will no longer want anything. Naturally, not only enemies die from our bombs and shells, but also civilians in this city. So after that should their relatives hate ours who knocked out enemies or enemies who came to their city? This is the first question.

Victor Shenderovich: Thank you. Try to formulate the second shorter.

Listener: The second question: they blame Putin, but did he not fulfill his promise to soak in the toilet everyone who planned it, Maskhadov, Basayev and everyone else. They were soaked.

Victor Shenderovich: I see. This is not a question - this is a wonderful judgment. I’ll try to answer briefly, I’m not sure what happens, your actual is not a question, for your judgment. Your analogy is completely monstrous. If we proceed from the fact that if we equate the Caucasian peoples, Chechens to the Germans, if we declare that we are at war with Chechnya, well, yes. But here it is necessary to decide how in that joke: either remove the cross, or put on the underpants. If we are at a war with Chechnya, then there is nothing to say that it is part of Russia, that Chechens are Russian citizens and so on that the constitutional order is restored, as we said. There is some logical non -plate. Let's return from your speculative constructions to the actual state of affairs. In the Nord-Ost, hostages were captured thanks to: a) corruption, which remained in fact not investigated, monstrous corruption, which allowed them to all, as in past times, safely go to Moscow to the teeth; b) due to the fact that the problem, the political problem was driven into the criminal sphere due to the fact that people who expressed the political side of the conflict, you conducted an equal sign between Maskhadov and Basayev-these are stupidity, these are completely different politicians. Maskhadov defeated Basayev in the elections of the President of Ichkeria, whose results were approved by the Russian Federation, were recognized. Maskhadov scored 60%, Basayev 6. Basaev advocated a war with the Russian Federation, Maskhadov for the peace department of Ichkeria from Russia. These are completely two different politicians. There was nothing to do with the seizures of hostages and the murders of Maskhadov, Maskhadov was our political opponent. And just by the fact that we did not have a political enemy, as they do in Israel, in the UK, isolating separately bandits and struggling with bandits with counter -terrorist methods, and with politicians, we made a bandit with politicians, introduced him to a bandit and killed him. Returning to Nord-Ost: what was done there has a task. If the task was to save the life of hostages, this task was not solved. If the task was to sacrifice hostages and soak them in the toilet with the killers, yes, this task was solved. I just killed, I recall, not those who captured, I am not going to justify them, but killed-in fact both in Beslan and in the Nord-Ost-Russian power was killed. What all this is related to the Great Patriotic War, I don’t know. As for the fact that Putin fulfilled his promise, however, in this toilet, Beslan’s children, the hostes of Nord-Ost, and now dying in Dagestan and Chechnya, and one of the bandits now leads the Chechen Republic. This problem has been solved in this way. Okay, we were distracted from the bard song, but we have a free ether. It would be interesting to ask Alexander, he said here that the question of Timur as a person of Caucasian nationality.

Timur Shaov: And you want another story as a face of Caucasian nationality. History is not black and white, neither life, nor history, there are a lot of nuances. Here I have a situation: my wife is a Georgian, she is from Abkhazia.

Victor Shenderovich: Well, you got a job.

Timur Shaov: And in 92, when it all started, I was in Cherkessk, and my wife was pregnant with my second child with a small four -year -old son, visiting her parents under the gagmi. When the Georgian-Abkhazian war began, I was, you understand in what condition. I was awesome, neither get through, nor understand anything. And not only that, you see, Abkhazians, they are ethnically close to Circassians-this is an Adygo-Abkhaz group, these are like my fellow tribesmen. Georgians are my wife, it is my relatives, I really love Georgia and visited Abkhazia, I saw all this. And my wife came out of the encirclement, they walked along the mined beach, pregnant, with a child running around. They went out with a miracle, miraculously did not shoot, although once they were deployed by a man with a machine gun. By the way, it was a Chechen that fought on the side of the Abkhazians.

Viktor Shenderovich: This “by the way” I want here, as Dostoevsky says, I have a comma, because “by the way”, by the way, I want to tell Alexander, that Chechen was controlled by Basayev, and Basaev fought on the side of the Russian Federation at that time.

Timur Shaov: That's right.

Viktor Shenderovich: This is to the question of who the criminals, who is the criminal, and who is a fighter with criminals. He was recruited in Nazran in 92, they say. But they say it. And the fact that he fought on the side of the Russian Federation and the colonels of Russian he had to run away, because someone had to cut his heads, and the instructors did not want to-this is a historical fact. Basaev fought on the side of the Russian Federation. Continue, sorry. Such a comma.

Timur Shaov: That's how the son arrived and brought me a hotel, as a gift he brought a sleeve, which he picked up when he walked along the mined ... They said: go through the water because the beach may explode. That is, life has passed through our family. Also a typical story.

Viktor Shenderovich: And at the same time, this is a marvelous phrase, introduced into the legal turnover, “face of the Caucasian nationality”, under Luzhkov in Moscow, which appeared and took root wonderful, which we have already got used to it, we do not understand all the monstrous and even stupidity, which means “Caucasian”. Hundreds of peoples, hundreds. But this imperial kvass, when it hit the head, is not noticed. Here people confuse the struggle with the Nazis, fall over to the history of Nord-Ost. So such details between the Adygs, Georgians, Circassians, these details are not visible from these imperial heights.

Veronika Bode: from Page: "Timur, what a talented Circassian people, and you are the most talented person in Russia." Lyudmila, Moscow.

Timur Shaov: Thank you.

Veronika Bode: Now we will give a word to the listener, maybe he will say something like that. Moscow, Mikhail, Hello.

Student: Gentlemen, good evening. Maybe I'm not quite on the topic, but simply, you know who hurts. Yesterday I am sitting in front of a computer, in front of a boring thing - this is our Russian statistical annual annual, how many means are allocated by each state, Russian and non -Russian, by the way, how much every state allocates funds for universal science, namely for university. You know, I was not even too lazy to build a schedule. Guess how many times we have less than the smallest? I will not torment you - six times.

Viktor Shenderovich: What is the least?

Student: I do not remember which is the smallest of the countries from more or less decent European. Roughly speaking, ten times less than the Japanese, Americans. What is there to say about stupidity, she, as they say, is just a direct consequence. Thank you.

Victor Shenderovich: Thank you. Jerzy Lez, it seems, has that stupidity is everywhere at home, where it steps, there is its territory. It really reminds me. Yes, of course. You see, what a thing, let's be tolerant of stupidity, which behaves adequately. You know, when a person drinks and lies right away with a stall, maybe he is not Einstein, but I have no big complaints about him, because he behaves adequately in this state. And when a person drinks and begins to lead, decide, explain to everyone how they need to live, begins to rage, strictly speaking, this is a different attitude towards this. A violent fool is dangerous. A quiet fool, by the way, in this sense, Ivan-Durak from a fairy tale, that is, a person who is lazily looking at life, he is quite adequate. And the most adequate person in a fairy tale, as a rule, is precisely this Ivan-Durak. Well, here we have developed special, he was always, but during the communist century, the selection in this direction existed, a personnel selection towards an aggressive fool, towards the fool’s fool. I repeat, such specimens are everywhere and always. But in this direction, it seems to me that the targeted was the selection. At least, I do not know another country, at least in Europe, where almost the entire 20th century, so purposefully the most intelligent and decent people, would be thrown to the side of life, in general from the country. This is how the leading layer is formed, all this ends with what ends more or less. Are there any questions?

Student: Sergey Vasilievich from the Moscow region, hello.

Student: Dear Timur, please tell me, did you come up with the word “shmurdyak” or was it somewhere in the course?

Viktor Shenderovich: Experts of creativity.

Timur Shaov: You know, I did not invent him - this is what we heard in childhood and youth, what we used in our youth. That is, in different regions, as I understand it, the different names of these, the slang are different, different names of the drinks are “ink”, “shmurdyak”.

Victor Shenderovich: Did you have a shmurdyak?

Timur Shaov: We had a shmurdyak.

Viktor Shenderovich: I, too, I must say that for me, too, only from the context was clear. In general, this is in the development of the topic, so easily entering the texts of the conversational language and new slang, do you feel comfortable when you speak this language? There was never a feeling that the text is something that needs to be filtered, cleaned from or, conversely, a joyful moonshine?

Timur Shaov: joyful moonshine. The fact is that I started writing for friends with whom I spoke the same language. And when it came out for our friendly circle, and suddenly I saw that it was interesting to someone, even someone is curious, even such questions are asked. You see, the person expanded the horizons. I am calm about the text.

Viktor Shenderovich: When did you stop singing for friends, that is, when a friend's circle expanded to such an almost all -Russian audience?

Timur Shaov: Probably 10 years ago, when I received a proposal about the concert. I still worked as a doctor, I received an offer about the concert.

Victor Shenderovich: Are you a doctor?

Timur Shaov: I am a doctor, yes.

Viktor Shenderovich: What specialty?

Timur Shaov: I graduated from the Stavropol Medical Institute, as a medical business, that is, the therapist, then I was already specializing in, that is, I worked in the heart attack department, and then I was engaged in gastroenterology and was a zemstvo doctor, I was a district police officer who was traveling along the villages, there was a Demenchuki Cossack village, where he lived and lived and lived and lived and was Caucasian peoples.

Viktor Shenderovich: That is, now you don’t need to go to the people for life?

Timur Shaov: Absolutely. And when they say: how do you know this how people live there? I say: guys, I went in every day and watched people live. They tell me: an exaggeration, this cannot be. Earth floors - what an exaggeration, well, what are you?

Viktor Shenderovich: The thing is that this is an idea of a poet who flutters somewhere, and then ...

Timur Shaov: In isolation from life.

Victor Shenderovich: This is a wonderful view. The fact that they do not walk the streets at all. How do you know? You are a poet, how do you know how the people live? There is some separate people.

Timur Shaov: That's right.

Veronika Bode: Alexander Danilovna from the Moscow region phoned us. Hello, please.

Student: Hello. I'm not on your topic, but please listen. I am about the increase in prices. Here in our government the deputies kept repeating: the people have so much money in stoons, in stockings, under the mattress, and they do not carry it to the savings bank. Now: we have ended with the NEP. Now about the Caucasian population - they will be quarreled with each other, so that they are fighting and killing each other. А думают, они каждый свое защищает, а это неправда, наше правительство их нарочно растравляет, а они об этом не думают.

Виктор Шендерович: Спасибо, Александра Даниловна. Что касается второго пункта, тут спора не получится, как и по первому. Собственно, мы говорили об этом как раз со специалистами по национальному вопросу, которые здесь на твоем месте, Тимур, сидели. Конечно, Сталин – это известная вещь, границы были проведены, это весь век продолжалось, границы были проведены специально поперек здравого смысла, границы были проведены так, чтобы стравливать и держать в напряжении. А что касается заначек у народа, вообще богатства народа, мне очень понравилось во время прямой линии президента, как раз в тот момент, через пять минут после того, когда он рассказывал о росте благосостояния народа, а там шла бегущая строка с SMS , и там был такой вопрос: почему цены растут быстрее, чем зарплата? Ровно в тот момент, когда президент говорил об этом росте благосостояния.

NEWS

Вероника Боде: С пейджера: «Ваше отношение к открытому письму Путину четырех деятелей?». Дмитрий спрашивает.

Виктор Шендерович: Замечательное отношение. Есть такие люди счастливые, которые знают мнение народа, которые говорят от имени народа, хотя у них есть собственные имена, могли бы от себя, поскоромнее, но это тот самый случай. Имеется в виду, видимо, письмо Михалкова, Церетели, Салахова с предложением Путину, с просьбой Путину остаться на третий срок и всякое такое. Тут, не вдаваясь даже в тему третьего срока, это всякий может падать в ноги кому угодно, челом бить с чем угодно – это право Салахова, Церетели и Михалкова. Я думаю, что если бы у меня была биография Церетели и Михалкова, я бы тоже пал в ноги, чтобы все осталось, как есть, а то, не дай бог, что-нибудь отнимут. Их я могу понять. У меня только вопрос, почему они, например, от моего имени с Тимуром это сделали, почему они легко распорядились моим именем. Вот рот, я уже говорил, рот зашей за меня, я сам за себя скажу, не надо за меня говорить и за Тимура не надо, он тоже может сказать чего-нибудь.

Тимур Шаов: Могу сказать. Нет, дело даже не в том, как я отношусь к Путину. Мало того, я даже не скажу, может, я его люблю, а может – терпеть не могу, что кушать не могу. This is not the point. Я просто достаточно пожилой человек, чтобы помнить эти конец 70-х – начало 80-х. Там было замечательно, это было замечательно, потому что это была моя молодость, юность и детство. Но я же помню весь этот ужас, весь этот цинизм абсолютный. Все знали, чего стоили эти лозунги, все знали, чего стоили славословия. На самом деле не хочется опять возвращаться в это время, вот в чем дело. Хотя я был потрясающе циничный мальчик. Уже не было никаких романтических, я все сочинения заканчивал нашей партией, все абсолютно. Пусть будет Онегин, «Онегин – лишний человек», в конце пишу: но прошло менее двухсот лет и под руководством нашей партии построено такое общество, где не может быть лишних людей. Или Шолохов, «Поднятая целина»: вот, он мечтал, Нагульнов, о том, чтобы пять тракторов было, а сейчас прошло 50 лет и под мудрым руководством партии тысячи тракторов. И попробовали бы они мне пятерку не поставить. То есть цинизм какой у мальчика был.

Виктор Шендерович: То есть свое наврал в детстве.

Тимур Шаов: Ой, наврал. Я не хочу во вранье возвращаться. А начинается со славословия и с лизания всех мест разнообразных. Нельзя, мы же еще помним все это.

Виктор Шендерович: Тимур, мест не так много, не преувеличивайте, одно-два.

Вероника Боде: «Хотел бы узнать вашу точку зрения по поводу феноменальной победы Виктора Ерофеева над классиком Никитой Михалковым последнего «К барьеру!». Припоминаю вашу же победу при подобном поединке. Thank you. Виктор Сергеевич».

Виктор Шендерович: Нет, у меня не было никаких побед. У меня было, на старом НТВ, я бывал в прямом эфире, в ток-шоу, и то это было в прошлой жизни. Уже на это НТВ, я, разумеется, не вхож. А что касается победы Ерофеева, я должен сказать, что если бы этого мерзкого письма лизоблюдского не было, его надо было бы выдумать. Мне кажется, что гиря до полу доходит помаленьку. По крайней мере, очевидная мерзость и позорность, позор такого рода писем, да и такого рода холуйства, он пронял многих. По крайней мере, появившееся сейчас письмо 64 деятелей культуры против четырех с просьбой к Путину не оставаться ни в коем случае. Я знаю, что завалена редакция «Российской газеты», просто в интернете такая акция, я тоже принял участие в этом спаме, тоже послал письмо господину Фронину, редактору, с просьбой, чтобы от моего имени опровержение поместить, потому что от моего имени, за меня высказались. В каком-то смысле это хорошо, может быть это инъекция подлости, так сказать, как прививку делают против оспы, чтобы человек крепче держался, может быть это полезная штука. Потому что уж очевидно была. Должен сказать, что Виктор Ерофеев - писатель, прозаик, тихий человек, и он уступает может быть такой агитационной харизме Никиты Михалкова, а выиграл этот барьер. Мне кажется, что растелешились очень хорошо авторы этих писем. Мерзость их позиции стала слишком очевидна. И там уже личное обаяние Никиты Сергеевича не работает, оно пропало. So there is no thin one without good.

Вероника Боде: Владимир из Петербурга, здравствуйте, вы в эфире.

Виктор Шендерович: Владимир из Петербурга. This is amazing. Но он переехал в Москву, может быть.

Вероника Боде: Сорвался звонок. Тогда Юрий Владимирович из города Волжского, пожалуйста.

Виктор Шендерович: Юрий Владимирович тоже неплохо.

Student: Good evening. Скажите, пожалуйста, вы никогда не участвовали в фестивалях песен сопротивления нынешнему режиму? И второй вопрос: а что бы могли бы сейчас сделать деятели искусств, которые, скажем, не потеряли разум, для противодействия межнациональной розни у нас в России? Вот такие два вопроса. Thank you very much.

Victor Shenderovich: Thank you.

Тимур Шаов: Вы знаете, я не знаю таких, честное слово, я не слышал о таких фестивалях песен сопротивления режиму. Я вообще не занимаюсь сопротивлением режиму, я делаю свое дело – я пишу песни. А в песнях я могу и посмеяться над этим режимом, там и сарказм есть, и ирония, и издевательство и так далее. То есть по поводу первого вопроса, однажды я у Соловецкого камня выступал, меня позвали, но это не был фестиваль песни.

Виктор Шендерович: Я помню даже, мы вместе были. Это разовая акция. А вообще любой концерт Тимура Шаова, поскольку там присутствует талант, здравый смысл и обаяние – это есть некоторый маленький фестиваль сопротивления, я считаю. Второй вопрос был по поводу того, что могут деятели культуры сделать для дружбы народов? А в общем ответ, наверное, тот же.

Тимур Шаов: Тот же: делать просто свое дело.

Виктор Шендерович: Понимаете, какая штука, своим существованием в русской культуре Белла Ахмадулина, Фазиль Искандер, Тимур Шаов, немец Битов, через запятую, вплоть до шотландца Лермонтова.

Тимур Шаов: Грузина Окуджавы…

Виктор Шендерович: Да, грузина Окуджавы, вплоть до шотландца Лермонтова и эфиопа Пушкина, для всех нормальных людей они делают эту работу ежедневно, а с больными все равно ничего не сделаешь. Если человека в первую очередь интересует это. Вы знаете, я вчера смотрел фильм «Катынь» Анджея Вайды в польском представительстве, в польском культурном центре. Когда-нибудь, я даже об этом написал в своем интернет-журнале, этот фильм покажут по первому каналу российского телевидения. Вот когда его покажут в прайм-тайм по первому каналу российского телевидения, я пойму, что мы живем в какой-то другой стране. Фильм про Катынь, причем замечательный, очень вайдовский фильм, где проблема, протяженная во времени, фильм не про само убийство в Катыни, а про ложь, которой это все сопровождается, и ложь, которая убивает дальше, в поколения, вперед. И про то, что пока эта ложь не будет исторгнута, до тех пор будет продолжаться кровь. Вот об этом кино. И я поделился своими ощущениями в своем интернет-журнале – и обвал писем. Я был поражен, честно говоря, густоте ненависти и темноты. Вот десятки писем с таким доминирующим пафосом, десятки отзывов с таким доминирующим пафосом: да кто они такие вообще, эти поляки, почему мы должны перед ними испытывать чувство вины? Да вообще… И так далее. Я подумал, что наши представления об интернете и о публике интернета, как о чем-то заведомо прогрессивном, когда говорят: ну есть же интернет-публика, есть публика «Аншлага», условно говоря, есть интернет-публика – это что-то другое. Ничто не другое – это просто более прогрессивное, более мобильное средство связи. Но люди те же. И продувать, и продувать эти мозги и объяснять, и объяснять простейшие вещи, простейшие с нашей точки зрения, конечно.

Вероника Боде: Вероника из Москвы нам дозвонилась. Здравствуйте, тезка, вы в эфире.

Student: Hello. Можно Виктору Шендеровичу вопрос?

Victor Shenderovich: Of course.

Слушательница: Вы знаете, вы перед этим говорили о совках, я тоже к этому плохо отношусь. Насчет письма Михалкова и иже с ними. Вы знаете, когда избрали Путина президентом, к нему пришли с поклоном, знаете кто – Боярский, Райкин и другие несколько деятелей. How do you feel about this?

Виктор Шендерович: С прискорбием отношусь, даже писал об этом. Это такой пунктик у меня. Я к этому возвращаюсь довольно часто, потому что считаю очень важным. Дело в том, что когда Путин появился, он был никто и звать его было никак. И у него не было никакой своей репутации. Для того, чтобы в течение полугода этот человек стал спасителем отечества, он должен был подсветиться чьим-то отраженным светом, как луна, которая сама не светит, она от солнышка. И вот надо было ему напитаться рейтингом, напитаться уважением. И конечно, когда рядом с ним возникали, ладно Боярский, когда рядом с ним Жванецкий, когда рядом с ним Марк Захаров, когда рядом с ним Мессерер, когда рядом с ним через запятую популярные актеры, обаятельные, они огромную толику своего обаяния, своего заслуженного уважения и репутации передают ему. И по всем законам Ломоносова – Лавуазье, с моей точки зрения, передавая ему часть своего обаяния, они приобретают часть его обаяния от стояния рядом. И я с прискорбием отношусь к такой небрезгливости деятелей искусства. Я абсолютно убежден, что если бы авторитетные люди по-настоящему, в прежнем значении слово «авторитет», внятно высказались по поводу многих вопросов, по Ходорковскому, по НТВ, по Чечне, если бы это были не одни и те же Олег Басилашвили, и Сергей Юрский, и Мариэтта Чудакова, не три-четыре человека, а если бы 30-40 людей с такой репутацией, я абсолютно убежден, что мы бы могли жить в другой стране. Потому что люди присматриваются, люди свою оценку сверяют с оценкой других людей, разумеется. С прискорбием отношусь, с печалью отношусь.

Вероника Боде: У нас на линии Александр из Петербурга. Hello.

Student: Hello. Очень много хотелось бы добрых, приятных слов сказать Тимуру Шаову, но коль у нас такая игра пошла, то все-таки, Виктор, начну с другого. Я никогда не уважал клан Михалковых. В данном случае хочется задать вопрос: а судьи кто? Вот подписанты этих 64-х, там большинство тех людей, которые подписывали кровавые письма 93 года, «раздавите гадину». Понимаете, это не гуманизм, когда есть красные и белые и с большевистским напором мы требуем раздавить, в данном случае белые требовали раздавить красных в 93 году, красно-коричневых. По поводу, ребята очень хитрые, Виктор, поскольку меркантильный азарт вот этот чувствуется во всем. В данном случае я вижу, что Михалков был менее заинтересован подписать это лизоблюдское письмо, нежели те, кто выступает против. Очечки-то идут, ветерок с Запада дует.

Виктор Шендерович: Понятно, мнение ваше понятно. Значит, надо полагать, что Олег Басилашвили, Сергей Юрский, Мариэтта Чудакова получили что-то с Запада за высказывание своего мнения. Я ваше мнение понял. Насколько оно совпадает с реальностью, просто представьте себе лицо Сергея Юрского и биографию, давайте прикинем. Ну ладно, оставим это без комментариев. Что касается белых и красных. Вы знаете, люди, которые призывали в 93 году, я напомню, видимо, речь идет о призыве выйти к Моссовету, о призыве поддержать против мятежников, по-русски говоря, потому что они постоянно говорят от имени народа. Я напоминаю, что там ситуация была ровно такая, когда они узурпировали понятие «патриотизм» и постоянно от имени народа… Это была гражданская война, развязанная как всегда, как все гражданские войны, разумеется, во имя народа. Я напомню, кто выходил к Моссовету тогда: Зиновий Гердт, Иннокентий Смоктуновский. Тоже, наверное, с Запада им капало, не знаю. Стыдно то, что вы говорите, с моей точки зрения, даже без комментариев. Есть у нас еще?

Вероника Боде: Да, Наталья из Москвы, здравствуйте.

Student: Hello. У меня вот такой московско-американский привет Тимуру от Юлии и Саши Кричевских, которые вас очень любят и вспоминают часто.

Тимур Шаов: Спасибо большое.

Слушательница: Из Мэдисона. Я хотела сказать, вообще это замечание по поводу хода разговора. Меня очень удивляет, потому что как ездить на «Ауди», носить «Гуччи» и всякие вещи, мы на это согласны, но при этом мы так не уважаем и презираем Запад. Вот как компьютерами пользоваться, «Виндоус» почему-то, а не «Уиндоус» называют и так далее. Там бесконечный список, начиная от унитаза и вообще канализации. Но во всем остальном мы презираем Запад, что не мешает нам пользоваться всеми благами цивилизации.

Виктор Шендерович: Ну да, об этом говорено-переговорено, что люди, конечно, хотят «Версаче», а не онучи. Любого патриота, если расстегнуть на пару пуговиц, то там обнаружится что-то такое, какой-то лейбл, понимаете - лейбл. Противно об этом говорить. То есть говорить-то надо, надо их расстегивать и показывать интерес, который вполне мелкий, амебообразный интерес такой, за всем этим квасным патриотизмом стоящий. Чаще всего поскреби. Есть несколько идеологических людей, настоящих буйных. Я их в каком-то смысле уважаю, потому что это люди с идеологией. И слово дурного не скажу об этих людях персонально, потому что это вопрос идеологического спора. Но большинство этих людей абсолютно циничны. Давно замечено, что господин Рогозин в быту, без телекамер вполне себе такой европейский мягкий человек и журналистам подмигивает: да ладно, чего и вообще мы все свои. Все абсолютно такое же неотличимое, если не знать, что Рогозин такой же благополучный западный господин. Эти все убеждения для выхода в народ. Специально онучи, которые поверх «Версаче» заматываются, чтобы быть классово близким – это все понятно. И те же подписанты, повторяю, если возвращаться к этому письму с падением в ноги Владимиру Владимировичу, там очевидный интерес. Нижегородская область, постепенно переходящая в личное владение Никиты Сергеевича и так далее. Конечно, нужно, чтобы остался Путин, конечно, я его очень хорошо понимаю.

Вероника Боде: Николай из Тулы у нас на линии.

Student: Good evening. У меня вопрос к Виктору Шендеровичу. Если вы помните, была такая песня в исполнении группы «Стальные браслеты»: «Нам солнца не надо, нам партия светит, нам хлеба не надо – работу давай. И вот узнаю я, друзья, по примете, что солнце и хлеб лишь ей подавай». Вот если мы заменим слово «партия» на Путин, каких еще высот достигла Россия по сравнению с Советским Союзом?

Виктор Шендерович: Я не знаком с творчеством группы «Стальные браслеты», судя по лицу Тимура Шаова, он тоже не знаком. Но вопрос понятен, что касается высот. Давай ты про высоты говори, каких мы высот достигли? А то я много говорю.

Тимур Шаов: Да нет, после тебя, ты все сказал.

Виктор Шендерович: Кайся, каких мы высот достигли, по твоему ощущению?

Тимур Шаов: Я формулировки просто не понял вопроса.

Виктор Шендерович: Бог с ней, с группой «Стальные браслеты». Вот по сравнению с Советским Союзом нынешняя Россия в какой точке находится исторической?

Тимур Шаов: В какой точке? Елки-палки, это такой вопрос… Мне кажется, мы не находимся в точке, у нас маятник, он все время качается. И он все время проходит среднюю точку и идет в другую сторону, вот в чем дело. Мы сейчас прошли эту среднюю точку. Какой-то здравый смысл, который появился благодаря, вопреки персоналиям, не персоналиям, неважно. Было у меня ощущение, что появился здравый смысл, в жизни какой-то появился здравый смысл. Смотрю: прошли точку, маятник в другую сторону поехал. Мы сейчас в движении, непонятно в каком.

Виктор Шендерович: Мне-то, к сожалению, кажется, что понятно в каком. Мы в движении обратно в сторону единовластия, я уже говорил, мне кажется…

Тимур Шаов: Я не хочу, чтобы мои дети писали такие же сочинения, как я, что спасибо, благодаря партии и лично товарищу.

Виктор Шендерович: Вот по поводу лично, мне кажется, что такого не было аж со сталинских времен, потому что…

Тимур Шаов: Нет, вспомни, как Леонида Ильича в Азербайджане встречали по поводу юбилея.

Виктор Шендерович: Штука в том, но такой персональной зависимости не было. Леонид Ильич, дорогой Леонид Ильич – это был для частушек, это личная заслуга Леонида Ильича, это были какие-то частушки. Но были какие-то противовесы, было пресловутое политбюро, была какая-то довольно чудовищная, не об этом речь, политика.

Тимур Шаов: Коллективное руководство какое-то.

Виктор Шендерович: Сегодня…

Тимур Шаов: Одно солнце.

Виктор Шендерович: Да сегодня солнце одно. Это солнце может взойти в любой точке, и мы объявим, что там, где оно взошло, там и восток. Exactly. Я читаю, я может буду про это писать, я читаю в газете «Известия», кстати, из ваших краев откуда-то, из Минвод, туда – в сторону Кавказа, как, не буду врать, какой-то коллектив, группа предприятий в кавказских Минводах что-то такое, там рейдеры, там захват предприятия. Они на правах объявления, то-есть заплатив большие деньги, в газете «Известия» публикуют открытое письмо президенту Российской Федерации Путину В.В., причем Путину В.В. написано заглавными буквами, прописными, на всякий случай, большими, где просят Путина В.В. защитить их от рейдеров. Это означает, что в стране прекращена жизнь. То-есть нет местных судов, центральных судов, нет местной власти, центральной власти, нет общественного мнения, нет СМИ, нет общественных организаций, которые могут что-то предпринять. Путин должен защитить их от рейдеров. Путин возможно защитит, если сочтет нужным, а может наслать других рейдеров. То есть Путин, он должен решить. Две тысячи было с гордостью, на миллионы там шло или на десятки тысяч, я не помню, какое-то бешенное количество вопросов во время прямой линии, большая часть которых была абсолютно предметной. Там же не спрашивали вообще, нравится ли вам Достоевский. Там говорили: вот водопровод, паром на остров Русский не ходит. В прошлый раз мальчику елку…

Тимур Шаов: В Ставропольском крае моем родном трубы бедный губернатор побежал чуть ли не лично вкапывать. А если бы президенту не задали этот вопрос? Они были бы без труб до сих пор.

Виктор Шендерович: Нужно констатировать, что такого все-таки при застое не было. Потому что все-таки писали не Брежневу, писали в партконтроль, писали в ЦК КПСС, какая-то система работала, дурная, преступная, но работала. Но так, чтобы одному человеку, чтобы как мой отец в защиту посаженного деда должен был писать Климу Ворошилову или Иосифу Сталину, вот такого не было очень давно.

Вероника Боде: «Прислужники доллара, сколько вы грязи льете на Россию». С пейджера без подписи. Но это вопрос риторический.

Виктор Шендерович: Как риторический?

Вероника Боде: Так, риторический.

Виктор Шендерович: Он же спросил, сколько грязи, он не спросил, сколько долларов – грязи. Почитайте Салтыкова-Щедрина, раз и навсегда сказанное им, кажется, в «Помпадурах и Помпадуршах», хотя не ручаюсь, по поводу «не путайте Отечество и Ваше превосходительство – разные это вещи, разные». Тимур, про доллары я тебя потом расспрошу, сколько ты получаешь.

Вероника Боде: И еще один вопрос: «Мог ли Тимур Шаов написать лучше текст нашего гимна, чем Михалков?». Сергей из Москвы спрашивает. Могли бы, Тимур?

Тимур Шаов: Чем старший Михалков?

Виктор Шендерович: Судя по тому, что ты рассказывал о своей способности писать сочинения.

Тимур Шаов: Мог бы, если бы взялся.

Виктор Шендерович: Вы знаете что, ведь текст гимна почти самопародиен, смешнее, вот там столько пафоса безумного и бездумного…

Тимур Шаов: Чисто филологически я все время спотыкаюсь словосочетание «предками данное». Если быстро сказать «предками данное», извините, я не помню точно, не учил. Даже филологически как-то…

Виктор Шендерович: Ты знаешь, филологически так у Пушкина было «ужо постой». Это филологически бывает, в этом смысле будем считать, что Михалков старший по пути к Пушкину находится.

Veronica Bode: Another call. Елена Владимировна из Москвы, здравствуйте.

Student: Good evening. Виктор Анатольевич, вы сейчас, говоря о Путине, вспомнили Ходорковского. Лучше бы вы его не вспоминали.

Victor Shenderovich: Why?

Слушательница: Потому что сейчас современники, они еще до конца не осознали, что предотвратил Путин. I don't know…

Виктор Шендерович: Что же он предотвратил, расскажите, пожалуйста?

Слушательница: А я вам расскажу, потому что всем уже сейчас известно, что Ходорковский хотел ЮКОС и «Сибнефть» – это две трети добычи нефти, 70% добычи нефти – продать американцам.

Виктор Шендерович: Спасибо вам за эту ужасно важную информацию. А что за катастрофа была бы? Вы знаете, я вам должен сказать, что Голливуд продан японцам, что вообще во всем мире уже довольно давно все принадлежит всем, тому, кто покупает. Я не знаю, что за катастрофа случилась бы, если бы он даже продал это американцам. Я думаю, что для нас с вами гораздо важнее, как мне кажется, то, что можно посадить человека по просто, нарушив все законы, посадить человека волею другого человека, даже президента. Появление политзаключенных гораздо страшнее, чем доля американского капитала в каких-то компаниях. Не говоря о том, что все это, как мне кажется, ерунда. Тимур, мы ушли довольно далеко от…

Тимур Шаов: Бардовской песни.

Виктор Шендерович: От бардовской песни, а вот уже последняя минутка. Спеть ты уже, как просят многие, не успеешь. Давай напоследок, все-таки, когда этот маятник, по-твоему, вернется в область здравого смысла?

Тимур Шаов: Мне кажется, громадное количество здравомыслящих людей осталось в стране. К сожалению, беда ведь не в личностях, не в персоналиях, не в Путине, а в том, кто хочет быть святее, бежит впереди на местах. К сожалению, эти маленькие люди стараются. Но мне кажется, что маятник все равно повернется назад. Я всегда оптимист по жизни, но в этом смысле я ничего не могу, я не знаю, мне немножко страшновато.

Виктор Шендерович: Будем петь песенки.

• 

  Victor Shenderovich

  Cooperates with the RS since 2003. Editor and host of the program "All free" (2003 - 2009).
  Born in 1958 in Moscow. Writer, publicist, playwright. He was a screenwriter of the television program "Dolls", the author and host of television programs "Total" and "Free cheese". The winner of the Golden Ostap prizes in the nomination "Writer", "Golden Feather of Russia", twice - the TEFI television award.