"Планета" без Надежды

Эколога Надежду Кутепову, защищающую права жертв радиационного облучения, обвиняют в шпионаже

Надежда Кутепова уже более 15 лет возглавляет экологическую организацию "Планета надежд", которая защищает права жертв радиационного облучения в Челябинской области. Недавно Надежда была вынуждена временно переселиться во Францию, опасаясь за свою безопасность, – после того, как телеканал "Россия" продемонстрировал сюжет, в котором деятельность "Планеты надежд" была названа "промышленным шпионажем". В телесюжете также были раскрыты личные данные Надежды Кутеповой, был показан дом в закрытом городе Озерске, в котором она живет. После этого эфира правозащитница начала получать письма с угрозами по электронной почте. На днях Озерский городской суд отказался отменить решение о наложении штрафа на "Планету надежд" за отказ добровольно зарегистрироваться в качестве иностранного агента.

Экологическая организация "Планета надежд" была создана в 2000 году. Одно из основных направлений ее деятельности – защита прав пострадавших от радиационных аварий на производственном объединении "Маяк" в городе Озерске Челябинской области. В этом ЗАТО был создан плутоний для первой советской атомной бомбы. В 1957 году на предприятии произошла радиационная авария – одна из крупнейших в истории СССР. Из-за нарушения системы охлаждения разрушилась емкость с высокорадиоактивными отходами. От радиационного облучения только в течение первых 10 дней погибли около 200 человек, общее число пострадавших оценивается в 250 тысяч человек. Сейчас ПО "Маяк" занимается производством компонентов ядерного оружия, изотопов, хранением и регенерацией отработавшего ядерного топлива и, по словам экологов, по-прежнему остается источником радиационной угрозы для жителей окрестных поселков, поскольку сбрасывает радиоактивные отходы в протекающую через Озерск реку Течу.

Для Надежды Кутеповой создание правозащитной экологической организации стало, в том числе, и личным делом – она родилась и выросла в Озерске, ее отец был ликвидатором аварии 1957 года, он скончался от рака, когда Надежде было 12 лет. Уже в постсоветское время мать Надежды лишили пенсии вдовы ликвидатора.

По словам Надежды Кутеповой, за время своего существования "Планета надежд" пережила не один конфликт с властными структурами:

– Первое преследование было в 2004 году, ФСБ запретило проведение социологического исследования по нашему проекту в закрытом городе Озерске, признав его угрозой безопасности РФ. А в 2008-2009 годах мы пережили первый судебный процесс по поводу объявления благотворительных денежных средств прибылью, и нас обвинили в неуплате налога на прибыль. Это было очень тяжело, потому что приставы стояли у моей двери, и к моему ребенку в садик приходили, и в роддом ко мне приходили. Но потом суд мы выиграли, опять эта волна сошла на нет, и вот очередная волна преследования – в этом году, когда нас признали "агентами". В этом году все значительно серьезнее и страшнее. Сразу на следующий день после суда нас назвали на РТР промышленными шпионами, через месяц показали мою квартиру, также в передаче РТР, и вот буквально недавно я смотрела сюжет в "Вестях" – снова говорят о том, что мы ведем какую-то подрывную деятельность, направленную на развал России.

– Вы опасаетесь, что за обвинением в СМИ может последовать и уголовное преследование?

– Да, безусловно, за этим может последовать уголовное преследование. Потому что, во-первых, я считаю, что инициатором этого преследования, в том числе, является глава Озерска, бывший руководитель местного ФСБ. И вот риторика, которая присутствовала в 2004 году, она и до сегодняшнего дня не изменилась. Я человек, проживающий в закрытом городе, у всех жителей буквально до 2013 года было оформление допуска к гостайне. Мы не знали, какой тайной мы владели, но они считали, что мы какой-то тайной владели. В 2013-м это было отменено. Тем не менее, оформление допуска к гостайне сохранялось. И конечно, нашей организации, поскольку она контактировала с международными фондами, такое обвинение может быть предъявлено.

– Что послужило формальным поводом для признания организации "иностранным агентом"? Какую политическую деятельность вам приписывают?

– Политической деятельностью были названы публикации в интернете, которые обнаружило Министерство юстиции, в частности два интервью. Первое интервью я давала сайту организации "Общественное правосознание" по поводу применения статьи 42 Конституции. Статья 42-я Конституции гарантирует каждому право на благоприятную окружающую среду и компенсацию в случае экологической катастрофы. Я говорила о том, что эта статья не применяется у нас, и граждане в случае экологической катастрофы именно, в случае нанесения им ущерба от ядерных аварий не могут получить компенсацию, критиковала правоприменение законодательства в этой сфере. Вторая статья была опубликована на сайте международной экологической организации "Беллона", это интервью я давала по поводу того, чем занималась наша организация, какие дела мы ведем в последнее время. Но в этой статье я говорила также о своей деятельности в качестве советника уполномоченного по правам человека, поскольку я давно работаю, у меня много различных регалий и членства в разных организациях. В этой статье я рассказывала про вопиющий случай, когда девочка в шестилетнем возрасте, являющаяся потомком второго поколения, умерла от радиационно обусловленного рака, а суды Челябинской области отказали ее матери в возмещении вреда по той причине, что в 1957 году не было законодательства о возмещении морального вреда. Все мои возражения насчет того, что девочка родилась в 2005-м, а матери в 1957-м еще не было, не были приняты во внимание, и суд отказал. Также я говорила о том, что мы работаем с людьми, которые проживают на реке Теча, и у многих из них имеются признаки заболеваний лучевой болезнью, но им тщательно отказывают органы, которые уполномочены устанавливать такой диагноз, ссылаясь то на отсутствие профпатолога, то делая для них фактически фальшивые анализы. Министерство юстиции написало, что тем самым мы способствуем созданию протестных настроений в обществе и пытаемся изменить государственную политику в области правоприменения статьи 42-й Конституции. Это политическая деятельность. А поскольку организация получает иностранное финансирование, то мы являемся "иностранными агентами". И уже в первом решении суда фигурировали такие слова, как угроза безопасности Российской Федерации, которую представляет деятельность нашей организации.

– Основное направление вашей деятельности – это правовая помощь пострадавшим от радиации?

– У нас два основных направления деятельности, и они осуществляются в рамках общественной приемной по правам человека, которая была финансирована Национальным фондом в поддержку демократии. Мы принимали вообще всех граждан, которые приходили с жалобами на кого-либо, но наибольшее количество жалоб было именно на отказ в получении льгот, в установлении статуса. Второе наше направление – это защита прав граждан, которые проживали в закрытых городах, в первую очередь, конечно, в Озерске. Деятельность нашей организации там была направлена также на то, чтобы добиться соблюдения прав граждан и социальной защиты граждан, которые уже пострадали от радиации. И во-вторых, добиться того, чтобы граждане, которые проживают в зоне радиоактивного загрязнения, были выселены,

Позиция такая: мы вам сказали, что здесь вредно, – раз вы тут ходите, и ваши коровы тут ходят, это ваши проблемы!

а река Теча, которая до сих пор у нас является хранилищем радиоактивных отходов, была закрыта. Я считаю, что это преследование связано с моей жесткой позицией по реке Теча. Дело в том, что река Теча, которая берет свое начало на территории Озерска и затем протекает по территории "Маяка", из которой создано несколько технических водоемов, далее протекает по территории Челябинской и Курганской областей, ее протяженность – 246 километров. Вот на территории "Маяка" она называется техническим водоемом, но "Маяк" за нее, по крайней мере, отвечает и следит за ее состоянием, а за пределами "Маяка" река Теча на сегодняшний день выглядит как курорт. Она никак на местности не обозначена знаками радиационной опасности, она не изолирована, и у нас на ней до сих пор находится четыре деревни на территории Челябинской области. 34 деревни были выселены в 90-е годы, и одна деревня – Муслимово – была выселена в 2005-2010 годах. А если прийти на берег с дозиметром, то там будет 1000 микрорентген в час. И уже многие годы мы критикуем Росатом, критикуем правительство Челябинской области. Периодически Министерство радиационной безопасности присылает деньги, принимаются какие-то меры – то берега с одной стороны засыплют, то какие-то кустарники посадят, в общем, никаких серьезных мер радиационной безопасности не принимается, а ответственность за местное население перекладывается на их же плечи. Позиция такая: мы вам сказали, что здесь вредно, – раз вы тут ходите, и ваши коровы тут ходят, это ваши проблемы!

– На местном, региональном уровне удавалось добиться справедливости в отношении людей, чьи дела вы вели в судах? И стало ли сложнее защищать в российских судах подобные дела?

– Безусловно, у нас есть многочисленные успешные случаи защиты прав граждан. К сожалению, в основном это дела единичные, которые связаны с установлением статуса. Но когда речь идет о массовом нарушении прав граждан, дела обстоят хуже. Так, в законе о пострадавших от аварий на ПО "Маяк" есть очень много правовых пробелов. То есть появляется какая-то категория граждан, которая не

У нас очень сильное атомное лобби, ему не нужны ядерные жертвы

была учтена при принятии закона, и защитить имеющимися средствами, правовыми, эту категорию невозможно. Например, у нас было дело "внутриутробных ликвидаторов", это дети тех матерей, которые были беременными на ликвидации последствий аварии. Или дело детей – потомков первого и второго поколения, после 18 лет. До 18 лет они получают льготы и компенсации, а на следующий день им прекращают платить. Это случаи, когда умирают потомки, тоже этого нет в законе. Все наши попытки через суды добиться справедливости, к сожалению, оканчивались крахом, потому что здесь речь идет о воле законодателя. У нас очень сильное атомное лобби, ему не нужны ядерные жертвы, поэтому никаких значительных изменений в закон в последнее время не вносилось, – говорит Надежда Кутепова.

Руководитель научно-исследовательской группы социальной экологии Социологического института РАН, член эколого-правозащитного центра "Беллона" Ольга Цепилова должна была проводить вместе с Надеждой Кутеповой в 2004 году исследование среди жителей Озерска, которое в итоге было запрещено по настоянию ФСБ. Ольга Цепилова уверена, что деятельность "Планеты надежд" ни в коей мере не может представлять угрозу для интересов Российской Федерации:

– В 2000 году мы познакомились с Надей, она узнала о том, какие исследования я провожу в сфере экологии и что удавалось сделать. Вот в частности мне, например, удалось очень позитивно повлиять на экологическую политику города Кириши Ленинградской области. И когда она познакомилась с данными этого моего исследования, она очень загорелась, сказала, что было бы замечательно в этом же направлении пойти в городе Озерске. Она вообще патриот своего города и своей страны. Мы спрашивали людей, как они оценивают экологические опасности, каким образом они видят устранение этих опасностей, на кого

Она не сделала ничего плохого ни для конкретного человека, ни для своего города, ни для своей страны. И тем не менее, ее постоянно шельмуют, называют врагом отечества

возлагают ответственность за неблагоприятную экологическую ситуацию в своем регионе. И когда такие вещи удается прояснить, мы можем давать рекомендации власти, как устранять проблемы, в каком направлении действовать. Но нам не дали провести исследование. И даже пытались обвинить в шпионаже. Нас, конечно, совершенно не интересовал плутониевый комбинат, мы не собирались туда пробираться, нас интересовало только, как люди живут, как помочь этим людям жить лучше и жить в более безопасной экологической среде. И тогда Надю обвиняли постоянно, она живет в закрытом ядерном городе, на родине атомной бомбы, и многие годы ей приходилось терпеть какие-то обвинения, давление и так далее. Тем не менее, время было тогда несколько другое, более толерантное, я бы сказала, чем сейчас.

– Вы полагаете, сейчас стоит ожидать уголовного преследования?

– Все что угодно может быть! Когда в 2004 году нас пытались обвинить в шпионаже, я была потрясена. Потому что я дочь военно-морского офицера, я сама много лет прожила в закрытом городе Североморске Мурманской области, и я знала, что такое военные секреты, я всегда к этому относилась с большим пониманием, понимала, что страна имеет какие-то свои секреты. А у нас было такое исследование, когда у нас даже не было денег на зарплату, мы только покрывали накладные расходы, и практически на одном энтузиазме группа людей работала, и их обвинили в шпионаже! Не было никаких оснований. И нас спасло тогда только то, что моя тема была вписана в академический план, там отдельной строкой она шла и имела номер государственной регистрации. Это спасло нас от обвинений, потому что мы там представили какие-то доказательства того, что мы вступали в переговоры с властью города. Но тогда мне адвокаты, которые меня защищали, говорили, что может быть все что угодно. А Надю я знаю очень давно, она человек очень открытый, искренний, болеющий душой и за людей, и за свою страну, и за свой город. Она мать четырех детей, она вообще замечательный человек во всех отношениях! И никогда она не сделала ничего плохого ни для конкретного человека, ни для своего города, ни для своей страны. И тем не менее, ее постоянно шельмуют, ее в городе называют врагом отечества и так далее. Поэтому, несмотря на всю абсурдность, все возможно! – говорит Ольга Цепилова.