Opposition? "Beat, beat, beat!"

Dmitry Gudkov and Leonid Volkov: What to do when the methods of Stalin and Mao are used against Putin’s critics.

The attack of the so -called "Cossacks" at Anapa Airport on employees of the Foundation for Combating Corruption (FBK) Alexei Navalny raises many questions. The police actually did not prevent the hooligans first pour a group of supporters of Alexei Navalny and throw it with bottles, provoke a collision, and did not prevent a fight.

This is not the first case of open violence applied against opponents of power: from the murder of the Chechen security forces Boris Nemtsov to previous recent attacks by Gopniks on Mikhail Kasyanov, Alexei Navalny, Lyudmila Ulitskaya.

Igor Aidman writes: "Stalin issued the NKVD license. And under Putin, in addition to people in uniform, the right to open beating of opponents of the regime received various informal groups of guardians: Kadyrovtsy, Nodovtsy, Cossacks more reminiscent of the atrocities of the hunwebins in China." I also recall Stalin's instruction: " beat, beat, beat with a mortal battle !" - He demanded from the NKVD,

The authorities use the methods of Stalin and Mao against the leaders of the opposition. What is Putin's regime to do now? The State Duma deputy Dmitry Gudkov and the FBK officer, deputy chairman of the Party of Progress Leonid Volkov, who came from Anapa, are discussed.

Mikhail Sokolov is broadcast.

Full video version of the program

Mikhail Sokolov: In our Moscow studio, Dmitry Gudkov, an independent deputy of the State Duma of Russia. For some time, Leonid Volkov, a member of the leadership of the unregistered progress of Alexei Navalny, will be with us on the phone for some time. We will talk about what is happening in Russian politics, including violence, which has become more and more applied to opposition politicians. Literally on Tuesday, a really sad event occurred: a group of the so -called “Cossacks” at Anapa Airport attacked Alexei Navalny and his satellites, a fight occurred. The event is very unpleasant and indicative. We will now turn on the report of the Reuters agency and then discuss what happened.

Your browser does not support HTML5

Anapa is Navalny

Mikhail Sokolov: At the last shots, it is very interesting to look at how the Cossacks actually resisted the police. She tried to stop this fight, I just see how to grab the shoulder strap, push and so on. The very picture that we were presented in Bolotnaya Square that someone caused damage to the policeman there, offended him, grabbed him by the shoulder strap, it was there, however, the actions of law enforcement agencies look very strange.

Apparently, it is necessary to deal with this story. Dmitry, how did you perceive it primarily, I would say, in a political sense?

Dmitry Gudkov: In my opinion, the state seemed to disappear with us. Because we do not control what is happening in at least one republic - Chechnya, of course, is destroying a monopoly on violence, as is customary to say when law enforcement agencies do not control entire regions. I am sure that no one assumed that there would be such a brawl in Anapa, but the situation is from control, including from the authorities, and law enforcement agencies, when a group of scumbags simply for political reasons pursues different activists of civilian, politicians, and just citizens of Russia.

Mikhail Sokolov: Dmitry, have you personally attacked you too?

Dmitry Gudkov: They didn’t attack me, there was no fight, but the fact that they tried to tear the meetings came, shouted, tried to pour something-this was. This is the movement of GCD in Nizhny Novgorod.

I can say that the authorities simply finish, because on the one hand, of course, there is a political order, of course, that is, people did not come themselves, someone led them, at least it was with the submission of local authorities, and maybe with the filing of federal structures that said: we must meet Navalny, his activists and show how citizens supposedly relate to him. But people who, as a rule, come in half -bombs, scumbags. Some, of course, come for money, and some believe in it. Sooner or later, the situation will generally get out of control.

I just looked at these personnel, imagine if this fist would have been stronger with a fist that fell into the temple of the leading television channel “Rain, this was a fatal outcome. And what would happen next? Beat their feet, they tried to beat women. That is, it is generally horror.

Yesterday I could not stand it, I called the reception of Kolokoltsev and said: “I will come to you. Take me because the situation gets out of control, this is not the first case. I am writing to you requests for Kasyanov, for many cases, either I receive an unsubscribing, or simply does not have any influence on the behavior of such bastards. ” Suddenly I was accepted for an hour, the first deputy minister Alexander Gorovoy, to whom I told everything in detail, he watched the video before my arrival. Then I showed him where you can watch all the videos, there are more than 10, gave a link, brought a request, he put a resolution at this request. I don't know how it will end.

It is clear that if there is a political go -ahead, they will not do anything. But it is quite obvious that the police are at least inactive, and in some cases the feeling that it almost leads all this process. I am sure that many do not need this at all in the leadership of the Ministry of Internal Affairs, but we have such a political situation where everyone is hostage of the political situation when the commands are given to pursue the opposition, to disperse rallies and so on.

I assure you, I know a lot of employees, especially ordinary people who are far from enthusiastic about the fact that they have to disperse all these peaceful demonstrations, to plant women, old people, young people who do not violate any public order in autozaki, but simply in this situation are forced to go out, because their problems are not solved. I can say that I am trying to restrain obscene words on this air, because when I watch this video, I myself want to come up and find someone. I am a strong guy.

Mikhail Sokolov: No, you need you for another.

Dmitry Gudkov: I don’t call for anything, but it’s just so difficult to react, trying to restrain these emotions. There are a lot of them, they completely overwhelmed me yesterday.

Mikhail Sokolov: Leonid, wanted to ask you: your version of what happened in Anapa? Firstly, I wanted to ask you: why did Alexey Navalny go to this region, where the authorities somehow do not like democrats, liberals, visitors, there is some kind of very strange life?

Leonid Volkov: The formulation of the question of why Alexei went to the region, where the authorities do not love the Democrats, it is quite strange. This is still our country, we have the right to move freely on it as you like.

Alexey explained in his yesterday's post in sufficient detail: we had such a strategic planning session of the FBK. Usually they rent a camp site or hotel, we are poor, we do not have money for this, and we decided to go on a campaign. From the point of view of the campaign at this time of the year, the Krasnodar Territory turned out to be a good place for the campaign. We perfectly walked around the Small Caucasian Range for three days, go for half a day, then we sit down by the fire and discuss some of our affairs and plans, at the same time there is no connection, no one overhears. All this was very good and pleasant.

In general, for us, this is really an organized attack. Alexey and his family went several times to the Krasnodar Territory to relax at the resorts, when he ended in house arrest associated with this restrictions, everything was fine. Honestly, we did not expect this.

All this was organized, of course, from a much higher level than the so -called local Cossacks, if only because the locals who are versed in this were found in the video as participants in the attack of the Cossacks from very different communities. There, for example, in Anapa there are a city Cossacks and district, which are at a wilderness to be at a wild, never participate together, there are different chieftains, they compete. And then there were Cossacks from that society, and from this. In order to drive them together and force them to participate in a common action, the will from a fairly high level is needed.

Here in no case should you be naive and certainly in no case should you repeat propaganda, such as "show the attitude to the bulk from ordinary people." The schedules of the attitude of ordinary people are visible at the forums of the city Anapsky, where people are all massively expressed that the Cossacks are absolutely pointless, they receive a lot of money from the budget, do nothing, disgrace our land, scare away tourists. People are well aware that for the tourist region this is a real problem, that there are such paramilitary formations of the Junwebins that threaten visitors.

Of course, the inhabitants of Anapa want them to rest as many Russians as possible of any views and beliefs, because they need tourists to bring money there, as in any resort. I, taking this opportunity, want to say that we do not hold any evil on Anapa and Anapts precisely because there was clearly no local initiative, but was clearly organized at the level of the minimum of the administration of the Krasnodar Territory, but rather at the level of the presidential administration.

Mikhail Sokolov: Leonid, what is your version? Some observers say that at first they threw bottles, poured milk, and so on, one of your colleagues pushed someone or hit with his elbow, all this went, some kind of power answer was.

Leonid Volkov: I was present at the scene, everything was before my eyes, I remember this very well. We got out of the bus, unloaded at the parking lot a hundred meters from the air terminal building, took backpacks and went the last hundred meters after the campaign, tired, to the building of the airport terminal. At the ready, to us, cutting off the road to the building of the airport, a crowd of these people rushed, some of them are in the form of register Cossacks, some of them are simply in camouflage, aggressively, cursing, swearing, screaming, and began to pour milk.

And then they simply began to block the passage to the building of the air terminal with complete inaction and the absence of the police. That is, they did not just let them go, they grabbed people by the backpacks, tried to throw them to the ground. They tried to provoke a fight so that someone hit, a brawl began. My naive hypothesis lies in the fact that they wanted to provoke so that Alexey hit someone, so that the next criminal case could be instituted. Obviously, the goal was in this, break through to him, hurt, provoke.

We all people are quite experienced, we understand that such provocations do not need to succumb and did not give in. Then they moved directly to the power actions, they grabbed a couple of people by the backpacks, tumbled down, pushed someone, hit someone. On our part, the guys somehow tried to fence off and not let them go.

The video shows how the husband of our employee, he himself is not an employee of the FBK, he has no such experience, really shoves one of the attackers, and after he hit one of our employees Stanislav. This attacker, they say now - hit the "grandfather", what kind of grandfather he is, he is actually a Cossack chieftain of one of these societies who arranged all this provocation, all this attack.

We go with women, with children, with wives, girls with husbands, a crowd of people in camouflage rushes at us. In this case, asking the question “this first hit” is just funny. In the video, from the words of all eyewitnesses it is clear from whose side there is aggression, from whose side there is a provocation, and who is in the position of the attacking and defending side. Now you can take out specific shots of brawl from the context as you like, show that your person also hit someone, it is clear that there was a brawl, but you need to see a common picture, who attacked whom. The mumming clowns attacked us, it is very difficult to call them Cossacks.

What is a modern Cossacks? These are loafers, retired security forces who retire at the age of 45, still a lot of strength, hefty pension, I want to do something, spend somewhere indefatigable energy. In my experience, they go to the HOA to equip, organize, put things in order in the house, but the HOA does not have enough for everyone, someone finds a fake shape, fake nagikes and papachi, unfortunately, put on such outlets and turn into traditions of traditions.

And Nesterenko is just a local bandit, he is roofing some market, squeezes something and so on. Unfortunately, most of them do this, and the state, unfortunately, encourages this activity. Specifically, in Anapa, these Cossacks from the city budget are still paid a salary, and by local standards very serious, either 30, or 35 thousand rubles a month.

Mikhail Sokolov: I saw a very good quote, Igor Aidman writes that Stalin issued the NKVD license to violence, and under Putin, in addition to people in uniform, the right to open beating opponents of the regime received various informal groups - Kadyrovites, Nodovtsy, Cossacks. And all this begins to resemble the atrocities of the Hunweibons in China, which the state issued the opportunity to deal even with representatives of state power and so on. Indeed, what to do in this situation of the opposition?

In Germany, for example, when assault detachments appeared, the Social Democrats created such an organization "Reichsbanner", there were about three million people there, and they fought with attack aircraft on the streets. I think the prospect of such an opposition also create their own detachments, they will tame the Cossacks or nodes.

Dmitry Gudkov: I agree with Leonid, we should not respond to any provocations. Because this element is still impossible to win, it is important for us to win public opinion. Because in fact, see what is happening in connection with this daring attack that happened yesterday.

I, of course, always react to this, but nevertheless, several deputies, one of the ruling party, called me yesterday, the other from the LDPR and said: “Dima, we, of course, know our attitude to Navalny, but in general we are outraged.” I say: "Are you ready to raise this topic?" “We are thinking now. Because tomorrow something will happen to our deputies. ”

Today, Ella Pamfilova has already reacted, she issued a fairly tough statement. I think our reaction, our current broadcast, all journalists, bloggers, public opinion leaders should at least somehow make such a protest. Because it goes beyond some framework, not even beyond decency-this is already a criminal offense.

If we just see what happened in such situations in different countries of the world, we take at least Ukraine, there were the same “titles”, they were about the same. This led to the fact that public opinion has changed very quickly, the authorities lost. It must be understood that the more such incidents there will be, as with a guide, the state will fall out faster.

Because so the state is falling apart. Tomorrow these guys will understand that the state encourages any form of force exposure. Today, in this way, they meet Navalny, the leaders of the opposition, tomorrow these same people will come to the market, will drive businessmen from there, and the company will just go to the company. That is, our institutions have already degraded, they will finally collapse. That is, we do not have to react in any way, we need to maintain peace as much as possible.

Mikhail Sokolov: Write requests?

Dmitry Gudkov: write requests, walk. Yesterday I achieved the audience of the first deputy minister of the Ministry of Internal Affairs.

Mikhail Sokolov: The people, you know what they writes on Facebook: "" Terpila "cannot be the leaders of the opposition." It is necessary to rebuff, write.

Dmitry Gudkov: Report in order to be behind bars? No, no. We must behave with dignity, we must show that we are just better than this power, we are for legal actions, for the rule of law, we must solve all issues in courts, and we will someday create independent courts.

I can say one thing that even those people who, for example, did not support Alexei, are all playing for Navalny today, because it is quite obvious that the authorities violated the law against him. That is, in this way, I understand that this is not the best way to achieve support to society, but this also leads to the fact that our audience and our support is growing anyway.

Mikhail Sokolov: Let us find out. We asked Muscovites to say if they support the activities of Alexei Navalny, how they react to what happened in Anapa.

Poll on the streets of Moscow

Mikhail Sokolov: Leonid, you are supported by Muscovites. What reaction do you now expect from the authorities, what should be - a criminal case, a statement? What do you demand? Again, you have ahead of Navalny to VGTRK, what do you want to achieve?

Leonid Volkov: We, following our practice to be legally flawless, yesterday carefully documented everything, spent the last two hours before the plane that all our employees who received some damage to write detailed statements to the police, all employees write detailed explanations for circumstances indicating the maximum number of details. We received notification coupons. We tried to leave the most detailed paper mark from the whole story as possible, so that it was as difficult as possible to dissolve in the air. Nevertheless, that one way or another will dissolve in Russia in 2016, probably, no one should have a doubt.

Руслана Геремеева допросить не могут до сих пор, прошло уже полтора года почти по делу Немцова, кто же будет заниматься такой истории. Конечно, так или иначе будет спущено на тормозах. Но у таких дел есть большие сроки давности, в течение которых может быть что-нибудь изменится. И этот бумажный след, который мы сейчас оставляем, пригодится нам, если не сейчас, то позже, потому что есть конкретные должностные лица, которые понесут рано или поздно, но непременно наказание за свои действия, бездействия, за свою преступную халатность.

Аэропорт Анапа один из крупнейших и загруженных в Краснодарском крае, днем в разгар дня, когда прилетаю и улетают многие рейсы, ни одного сотрудника линейного отдела аэропорта на месте нет, а всего лишь есть два перепуганных младших офицера из полиции железнодорожного вокзала, которые каким-то непонятным образом случайным там оказались и сделать ничего не могут, у них даже полномочий нет.

Что это если не преступная халатность со стороны начальника транспортного УВД Краснодарского края. Вот у нас все это зафиксировано. Да, в 2016 году в России это не будет иметь никаких последствий, но в 2020 или 2018 будет. А вся наша работа направлена на то, чтобы этот миг приблизился как можно ближе и настал как можно скорее.

Михаил Соколов: А предстоящий процесс с ВГТРК, тоже такая задача на будущее?

Леонид Волков: Предстоящий процесс с ВГТРК и все другое, фиксирование преступлений режима и его частей — это сейчас, безусловно, важнейшая работа на будущее, которой мы занимались, занимаемся и будем заниматься. Прокурор Чайка тоже сидит в своем кресле. Есть ли сомнения в том, что рано или поздно он будет сурово наказан и понесет наказание за свои преступления? У меня нет никаких сомнений, мы вообще в ФБК большие оптимисты на этот счет.

Михаил Соколов: Дмитрий, вы тоже такой исторический оптимист, что надо работать на перспективу десятилетий, получается?

Дмитрий Гудков: А какой у нас выбор?

Михаил Соколов: "Надо ехать", есть такой выбор. Люди собирают чемоданы и уезжают из России.

Дмитрий Гудков: Хотелось бы получить результат намного раньше. Я всегда вспоминаю такой анекдот про жизнь, когда внук у дедушки спрашивает: «Дед, а долго ждать перемен?». «Если ждать, то долго». Поэтому не надо ждать, надо действовать и тогда они наступят быстрее.

Собственно, очень важная мысль, которая прозвучала, Леонид Волков абсолютно прав, почему я тоже пишу депутатские запросы, многие мне говорят: зачем, будут отписки и так далее. Это все документируется, документируется история.

Михаил Соколов: Рукописи не горят?

Дмитрий Гудков: Я знаю, как работает система, я знаю, как работает Дума, я понимаю, как работают суды, я понимаю, как работает вообще наша бюрократия. И даже если наступит тот счастливый момент, а я уверен, что он рано или поздно наступит, когда у нас будут независимые суды, парламентский контроль, политическая конкуренция. Пусть это будет даже не 2018 год, а 2022 год, значит мне будет 42 года.

Когда мы придем в суд, мы придем не с лозунгами, а мы придем с документами: вот видите, депутат Гудков направил запрос, приложил доказательства, ничего не сделали. What is it? Это бездействие. И вот мы будет тогда уже судить людей, которые не реагируют на преступления, которые не возбуждают уголовные дела и так далее. То есть мы принесем конкретные документы. Я могу сказать, что я не только депутатские запросы пишу, я это еще и архивирую все. То есть у меня каждый мой запрос, каждый ответ и в бумажном, и в электронном виде, поэтому я могу за любую дату. Я у меня тоже есть папочки, я их все храню, только мои папочки в компьютере.

Михаил Соколов: Давайте к думским делам немножко обратимся. Создатеся Национальная гвардия, кстати говоря, этот закон в первом чтении, естественно, пролетит как птичка через Государственную Думу. Ваш коллега по фракции господин Емельянов, бывший, видимо, коллега, утверждает, что Нацгвардия не будет иметь никаких новых репрессивных полномочий по сравнению с полицией, внутренними войсками. Как вы оцениваете, есть ли серьезные беспокойства в связи с разными правами, которые будут даны этой новой структуре, что она может стрелять в народ и так далее?

Дмитрий Гудков: Будут новые полномочия, совершенно очевидно. Емельянов, видимо, не читал законопроект или просто говорит так, как велел Сергей Миронов, который поддерживает теперь любые инициативы, которые исходят из Кремля. Если даже сейчас полиция, ФСБ и так далее проводят какие-то операции, принимают какие-то решения, формально они должны получить, согласовать это с прокурором или обеспечить соответствующее решение суда и так далее. Росгвардия или Нацгвардия получает такие полномочия, что никакая прокуратура вообще не нужна. То есть в принципе они могут делать все, что угодно, главное, они дублируют функции ФСБ, полиции и так далее с большим набором полномочий, с меньшей отчетностью, контролем и так далее.

Честно говоря, я не понимаю, зачем это нужно, потому что когда наступает час Икс, когда какая-то сложная серьезная ситуация, все равно все силовики прячутся, твои они, чужие, в любом случае предают, как мы знаем, именно самые близкие, кому вожди доверяли больше всего. Я против законопроекта, наверное, я один выступаю против.

Михаил Соколов: И дух Ильи Пономарева.

Дмитрий Гудков: Сергей Петров. К сожалению, нет Валерия Зубова с нами, он бы тоже был против. То, что сейчас делает Государственная Дума, она создает огромное количество проблем для законопослушных граждан. Нацгвардия будет решать свои какие-то коммерческие шкурные вопросы.

Михаил Соколов: Охранные предприятия под них уходят.

Дмитрий Гудков: Грубо говоря, если завтра Нацгвардия захочет провести какую-нибудь контртеррористическую операцию в Государственной Думе, предположим, кто-от сообщил об угрозе террористической, они закрывают Государственную Думу и могут туда не пустить даже депутата Государственной Думы, и ничего я не сделаю. Они могут прийти к вам домой, провести обыски, им достаточно будет уведомления, без суда, следствия, без прокуратуры, без всего. И главное — это дублирование функций.

Михаил Соколов: Еще новый закон опять Яровой, даже как-то не хочется ее рекламировать, ответственность с 14 лет, лишение гражданства, запреты на выезд без решения суда для так называемых экстремистов. Я не очень понимаю, как это прошло через комитет, как это антиконституционное прет через Думу и зачем?

Дмитрий Гудков: При 7 или 8 голосах против — я, Пономарев, Петров и четыре, по-моему, коммуниста. Неожиданно мне дали выступить и задать вопрос. Вообще то, что принимается — это ужас-ужас. Потому что мало того, теперь интернет-сообщество и сотовые операторы должны создавать хранилища для хранения звонков, фотографий, электронной почты за три года. Это стоит 200 миллиардов долларов, отрасль уже посчитала. 70 миллиардов долларов стоит построить и еще 130 миллиардов долларов — это обслуживание, кондиционирование и так далее. Таких денег у отрасли нет — это все ляжет на плечи граждан.

Михаил Соколов: Заплатят за интернет вдвойне.

Дмитрий Гудков: Будем платить больше за связь, больше за интернет. Главное — это создаст огромные проблемы для бизнеса, а у нас сотовые операторы неплохо развивались, у нас дешевая связь, одна из самых дешевых в мире. Главное, что они вводят в Уголовный кодекс «содействие экстремизму». Вы, например, сейчас опубликуете пост, а я вам фотографию скинул, вы экстремист, а я содействовал экстремизму, мы оба виноваты.

Михаил Соколов: Нам от ФСБ предостережение и не выехать никуда.

Дмитрий Гудков: Предостережение "о недопустимости создания условий для террористической деятельности". То есть грубо говоря, какой-нибудь товарищ майор решит, что мы сейчас выйдем и террористу подскажем, где находится Кремль, и они нам выпишут предостережение, чтобы мы ни в коем случае не сообщали.

Михаил Соколов: А обжаловать в Басманном суде?

Дмитрий Гудков: Будем в Басманном суде обжаловать, пять лет мы не сможем выезжать из страны. Или мы не сообщили о преступлении, то есть как будто бы мы знали, но не сообщили. Только это решать будут опять-таки наши доблестные сотрудники спецслужб. Масса других ограничений.

Михаил Соколов: А зачем они это сделали? Для них хорошо может быть было, чтобы все, кто недоволен, взяли, собрались и уехали в разные страны, а тут наоборот.

Дмитрий Гудков: Это запугивание. Есть какие-нибудь политические активисты, какие-нибудь экологи будут протестовать, их вызовут где-нибудь в Краснодарском крае, скажут: либо казаки вас будут встречать регулярно, либо мы вам предостережение выпишем, думайте, стоит вам проводить акции или нет. То есть это такие превентивные меры, власть готовится к серьезным протестам.

Михаил Соколов: А как же 86%, все «за», а они готовятся?

Дмитрий Гудков: Нет никаких 86%, и власть прекрасно это знает. Замечательная была статья в газете «Ведомости» Дениса Волкова, который работает в Левада-центре, он рассказал всю правду про эти 86%: треть никогда не говорит правду опрашивающим, 15% активные сторонники власти и 15% активные противники власти, все остальные абсолютно игнорируют политику, выборы и так далее. Реальная явка была на региональных выборах во Владивостоке то ли 13, то ли 15%, в Питере вообще 11%.

Михаил Соколов: То есть такие политические абстиненты.

Дмитрий Гудков: Поэтому никаких 86% за власть и близко нет, иначе бы не было нападений в Анапе, не было бы таких законов, власть бы спокойно вела дискуссию в эфире популярных телеканалов, если они такие популярные, а мы нет, что же они боятся дискуссий, почему мы в черных списках.

Михаил Соколов: Давайте еще тему думскую, она действительно важна, интернет-истерика случилась в связи с сообщениями, что будет усложнен ввоз в Россию лекарств физическими лицами. Даже оживился господин Титов, бизнес-омбудсмен, выступил против этого закона, он уже, кажется, принят во втором чтении.

Титов говорит: «Игры с запретами зашли слишком далеко. Лекарства — это не пармезан, не предметы роскоши, не тот случай, когда ввоз нужно ограничивать, чтобы поднять внутреннее производство в России. Огромный дефицит многих лекарств, далеко не все отечественные аналоги качественные». Я так понимаю, что идет речь о сильнодействующих веществах. У вас, я вижу, своя позиция по этому вопросу.

Дмитрий Гудков: Я честно скажу, я когда вчера уже был в машине, ехал на встречу к руководству МДВ, я прочитал статью, не помню, на каком портале, там было написано: «Дума запретила ввоз лекарств». Я понял, что все, сейчас пойдет волна и мне нужно обязательно разъяснить и написать. Я вчера не успел это сделать, поэтому, пользуясь вашей трибуной, хочу еще раз разъяснить. Закон, конечно, очень плохой получился.

Михаил Соколов: Там для ввоза лекарств какие-то нотариальные заверения переводов, бюрократическая гадость всякая.

Дмитрий Гудков: Но Дума на самом деле не запретила, а разрешила. У нас есть статья 226.1 Уголовного кодекса по контрабанде, соответственно, у нас уже это все было запрещено. Более того, ввоз сильнодействующих препаратов, а лекарства попадают под эту статью, означал, что любой гражданин, который приезжает, он получает 7 лет.

Михаил Соколов: Если его поймали, естественно.

Дмитрий Гудков: Уже поймали, были прецеденты. Я получал многие обращения, по статье «контрабанда» у меня было очень много случаев и обращений. Дальше граждане обратились в Конституционный спор выиграли и оспорили это решение. Было определение Конституционного суда разрешить гражданам ввоз по каким-то правилам. Соответственно, этот закон ничего не запретил, потому что все уже было запрещено, этот закон разрешил ввозить лекарства, но по идиотским правилам.

Грубо говоря, было вообще ужас-ужас, совсем плохо было - давали 7 лет, а стало теперь можно, по крайней мере, вывели людей из-под Уголовного кодекса, но теперь надо кучу бумажек. Полный маразм, зачем эти нотариальные доверенности нужны, нотариально заверенный перевод, но по крайней мере, хотя бы стало чуть-чуть лучше. Я не оправдываю сейчас этот закон, я просто хочу всем объяснить, что стало не хуже, а стало лучше.

Михаил Соколов: А поправить этот закон нельзя, шум-то большой?

Дмитрий Гудков: Там поправки не прошли, в том числе вчера, когда обсуждались, были поправки упростить процедуру, Дума не поддержала. Сейчас второе чтение прошло, надо отдельный законопроект внести, я готов внести такой законопроект.

Просто считаю, что нам не надо совсем паниковать. Я понимаю, что мы все привыкли, что Дума запрещает, этот закон был не про запрет, а про кривое разрешение этой проблемы. Раньше было 7 лет тюрьмы, а теперь мы должны просто кучу бумажек готовить. Вносились изменения в законодательство для функционирования Таможенного союза, все было в спешке и внесли эту норму. То есть, они прошляпили эту норму, хотя мы тогда предупреждали, что вы хотя бы посмотрите, как это на практике будет, они внесли. Там еще культурные ценности, полный винегрет. А сейчас они пытаются править, просто очень коряво.

Михаил Соколов: Почему нельзя сделать хорошие законы, обсудить с людьми, процедуру сделать нормальную, человеческую, почему все время выходит это кривое?

Дмитрий Гудков: Потому что в Думе есть три депутата, которые как-то пытаются заниматься законодательством, все остальные — это кнопочники, они нажимают нужные кнопки по команде.

Михаил Соколов: Но некоторые лоббистами работают.

Дмитрий Гудков: Потому что нет нормальных партий демократических, нет дискуссии. Понятно, почему они приняли такой закон, наверное, это чушь, но аргументация звучала так: да, если мы сейчас разрешим всем ввозить лекарства, они под видом лекарств будут ввозить наркотики, будут их разбавлять. Наверное, это чушь. Но есть же лобби силовых структур, которые на этом зарабатывают, на запретах.

У меня там один голос всего, я бы не смог провести, к сожалению, необходимые поправки. Поэтому надо бороться на выборах за фракцию, даже если будет 15 человек, хотя бы дискуссия была бы какая-то.

Михаил Соколов: Дмитрий, что с выборами? Вы решили с помощью «Яблока» баллотироваться в Тушинском районе Москвы. И как это все идет? Какие-то другие соглашения возникают у сил, которые находятся в оппозиции Владимиру Путину и нынешней власти?

Дмитрий Гудков: Сейчас идет попытка создать какую-от коалицию на базе партии «Яблоко». Я очень многих людей рекомендовал, насколько я знаю, Андрей Заякин подписал соглашение с «Яблоком», его «Яблоко» выдвигает по Измайловскому округу.

Михаил Соколов: Это основатель «Диссернета».

Дмитрий Гудков: Сейчас идут переговоры еще с рядом известных активистов, политиков. Если получится сформировать широкую коалицию, я верю в успех «Яблока» на выборах в Госдуму. Тем более, что стартовый рейтинг в районе 2,5%. Надо просто мобилизовать наших избирателей и сформировать фракцию.

К сожалению, не удалось договориться «Яблоку» и ПАРНАС, но тем не менее, идут переговоры в том числе с кандидатами Фонда по борьбе с коррупцией. Возможно, «Яблоко» их выдвинет. Там достаточно сложная история, но тем не менее, такие переговоры идут, я максимально помогаю в этих переговорах.

Михаил Соколов: То есть будет набор единых кандидатов в округах?

Дмитрий Гудков: Будет набор кандидатов. Может быть, будет единый красивый яркий список. Мне бы хотелось, чтобы был единый яркий список, мне бы хотелось, чтобы объединились хотя бы кто может в одну команду, и эта команда имеет шанс сформировать фракцию.

Если будет фракция, то, поверьте, я уж точно знаю, как использовать возможности фракции для того, чтобы не просто реагировать на их повестку, которую они нам предлагают, а свою формировать. Что такое фракция? Это возможность выступать по любому законопроекту, это возможность включать в повестку заседаний свои законопроекты. Это возможность каждый день 10 минут выступать на любую актуальную тему.

Если мы там будем поднимать темы: вот, пожалуйста, случай в Анапе, давайте вызовем министра внутренних дел и спросим, почему такие случаи возникают: панамские офшоры, расследования по Чайке, убийство Немцова, РБК, ТВ-2 в Томске. Мы сможем поднимать эти вопросы, мы сможем формировать повестку.

Понятно, что журналистам, блогерам, аудитории интереснее будет обсуждать реальные проблемы, чем "фашистов" якобы в Украине или "вмешательство" Фонда Сороса в «иностранные агенты» и всякую прочую чушь, которую «Единая Россия» и все партии пытаются навязать обществу.

Михаил Соколов: Кстати, раз вы Украину упомянули, хочу спросить вас: ваша позиция какова? Только что были переговоры Нуланд и Суркова и было сказано, что могут быть сняты санкции с России, если будут полностью выполнены Минские соглашения. Они могут быть выполнены?

Дмитрий Гудков: На мой взгляд, это сделать очень сложно не потому, что Россия не готова выполнять Минские соглашения, и потому что и Украина,в том числе, не может их выполнить. Там есть набор условий, которые Порошенко даже не сможет провести через парламент. Dead situation. По крайней мере, мой опыт общения с дипломатами разных стран говорит о том, что все оценивают шансы снятия санкций с России как крайне низкие. Потому что ситуация, когда даже Порошенко не контролирует то, как будет парламент принимать решение. И Украина не может выполнить свои обязательства, а Россия в одностороннем порядке, естественно, тоже не будет выполнять. Хотя, насколько я знаю, даже в «Единой России» есть люди, которые участвуют во всех этих переговорах, вроде такая задача стоит добиться снятия санкций.

Михаил Соколов: Но чтобы Донбасс не висел на шее у Путина.

Дмитрий Гудков: Грубо говоря, да, потому что это такой чемодан без ручки, который никому не нужен, хотя бросить жалко, нужно выторговать какие-то условия.

Я думаю, что при нынешней политике санкции останутся. Власть должна либо сменить политику, либо власть должна смениться и только тогда мы сможем добиться снятия санкций против России. Кстати, это можно было бы сделать достаточно быстро. Проблема в том числе Путина и всей кремлевской администрации в том, что переговоры ведет либо президент, либо министр иностранных дел Лавров, который говорит все то же самое, что декларирует президент. То есть общения нет на уровне институтов.

В Америке или Европе не принимают решения премьеры или президенты, решения принимаются на разных уровнях. Независимый парламент — там одна точка зрения, в правительстве может быть другая точка зрения, на уровне политических партий еще какая-то. Даже для того, чтобы добиться санкций, должны быть институты, которые могли бы формулировать какие-то смыслы, могли бы вести переговоры.

Я помню, раньше «Справедливая Россия» была членом Социнтерна и вела переговоры с социалистами, социал-демократами Европы. Сейчас Миронова, естественно, там никто не слушает, потому что он уже давно не социал-демократ и невыездной. Все эти контакты прекращены, парламентские группы дружбы с разными странами не работают.

Михаил Соколов: Что они могут сказать, если Крым все равно будет оккупирован?

Дмитрий Гудков: Нужна фракция самостоятельная со своей позицией, которая могла бы вести переговоры в том числе с депутатами Европарламента. Меня они с удовольствием слушают, потому что они знают, что я говорю то, что думаю. А когда они встречаются с уважаемыми дипломатами российскими, они понимают, если раньше хотя бы в кулуарах шепотом говорили «мы так не думаем, но мы вынуждены играть по правилам», сейчас перестали.

Знаете, какой новый тренд: те дипломаты, российские политики, которые владеют иностранными языками, теперь приходят на встречи с переводчиками. Для того, чтобы, во-первых, переводчик доложил, о чем была речь, а во-вторых, не дай бог, как-то неаккуратно сформулировал мысль. Поэтому все, одни и те же тексты, одни и те же слова, одни и те же спичи. Поэтому никакого диалога нет.

Михаил Соколов: Об одних и тех же проблемах. Россия теперь будет жить с этими санкциями, обостренными отношениями с Западом и так далее, к сожалению.

Дмитрий Гудков: Долго хорошо жить не получится. Как только у нас закончатся резервы, мы будем вынуждены каким-то образом привлекать инвестиции, должны будем закупать технологии.

Михаил Соколов: А может быть наоборот. Сейчас через Думу хотят секвестрировать бюджет.

Дмитрий Гудков: Это приведет к протестам, потому что резервов хватит максимум на два с половиной — три года, а дальше нужно будет в борьбу холодильника и телевизора подкидывать каких-то дровишек.

Михаил Соколов: Война, подкидывали уже то одну войну, то другую.

Дмитрий Гудков: Я не уверен, что это сработает.

Михаил Соколов: Давайте еще немножко о ваших предвыборных делах, я имею в виду Тушинский округ, Москва. Вы видите этот ад, который творится в Москве в центре? Такое впечатление, что главная задача Собянина и его друзей - это замостить все улицы новой плиткой, поменять все бордюры, чтобы счастлива жила группа строительных компаний, которые этим занимаются, и обслуживающие их разнообразные урбанисты из «Стрелки». 250 миллиардов рублей, по-моему, на эту всю ерунду — это ужасно выглядит во время кризиса.

Дмитрий Гудков: Конечно, да. Я сегодня тоже в пробках постоял из-за этого. Ощущение, что власть к выборам настолько несерьезно относится, считает, что уже выборы в кармане, что власть может организовывать любые проблемы. В чем смысл перед выборами устраивать то, что они сейчас делают?

Михаил Соколов: Они откроют к выборам десяток вымощенных чистеньких улиц в центре города, проведут день города, скажут: скажите нам спасибо. При этом закроют какие-нибудь поликлиники, школы.

Дмитрий Гудков: Я же читаю форумы, я могу сказать, что они делают одну какую-нибудь хорошую улицу, а при этом все переходы они ремонтируют по полтора года. У меня на Полежаевской переход был, я депутатские запросы писал: что же получается, что вы там ремонтируете, что у нас все мамы с колясками вынуждены переходить дорогу и рисковать жизнью своих детей? Невозможно было перейти дорогу, чтобы в парк пойти с ребенком погулять. Они меняли одного подрядчика, другого подрядчика. Я не знаю, сколько они потратили денег, полтора года ремонтировали переход и в итоге ничего не изменилось. Поэтому люди смотрят, они видят, что с одной стороны для картинки что-то в центре сделали, а в нашем районе постоянно то вырубают зеленые насаждения, то непонятно настраивают, точечная застройка, то постоянно меняют плитку или ремонтируют дорогу на наши же деньги. Поэтому люди потихонечку все начинают понимать.

Михаил Соколов: А что за история с троллейбусами? Вы воюете, чтобы в центре не снимали троллейбусы, не закупали новые дизельные автобусы .

Дмитрий Гудков: Конечно, метро — это самый лучший вид транспорта, на втором месте всегда трамваи и троллейбусы. Троллейбус более экологический транспорт, чем автобус. Поэтому когда убирают троллейбусы, то, что лучше, и предлагают то, что хуже, это вообще странное решение, мягко говоря. Поэтому сейчас идет кампания, я поддержал это. Я считаю, правильно то, что делает Максим Кац, Илья Варламов, потому что заечм уничтожать хорошее ради того, чтобы построить что-то худшего качества?

Михаил Соколов: Может быть кто-то хочет опять же на этом заработать, на закупке этих автобусов?

Дмитрий Гудков: Конечно. Но надо этому противодействовать, поэтому идет очень хорошая кампания за то, чтобы вернуть троллейбусы и создать нормальные условия, чтобы люди могли жить в чистом городе. Посмотрите, что с автобусами происходит, там невозможно даже за этим автобусом ехать.

Михаил Соколов: Но сейчас вообще дезорганизация в Москве автобусного движения, поскольку маршрутки снимают, всех пытаются загнать в одну схему. Люди не очень понимают, что происходит. Все время государство пытается нагнуть то один бизнес, то другой бизнес. Мне кажется, что это системная вещь.

Дмитрий Гудков: Когда были выборы мэра, мэрия, администрация Собянина пыталась хоть что-то сделать, велодорожки, парковки появились в центре, появились поезда до аэропортов и так далее, было что-то позитивное. А потом, когда выборы прошли и все про них забыли, можно делать все, что угодно.

Москва проглотила снос киосков, люди имели свидетельства о собственности, судебные решения, в одну ночь взяли и уничтожили частный бизнес - это десятки тысяч рабочих мест, это мелкий бизнес. Даже неважно, хороший он, плохой, хорошие палатки, плохие, но в любой нормальной стране, в любом правовом государстве, когда у тебя есть собственность, то эта собственность защищена.

В Китае и Японии как бывает, есть замечательная фотография, в Японии аэропорт не могут построить, потому что какой-то частник отказывается сносить свой дом для того, чтобы там на этом месте был построен терминал аэропорта. А в Китае есть дорога, тоже гражданин Китая отказался продавать свой дом, в итоге дорога была построена в обход. Я это называю памятник частной собственности. На самом деле, когда власть поменяется, нам нужно обязательно такие памятники частной собственности создать. Потому что если собственность в стране защищается — это сразу инвестиции, это сразу суды, это нормальное правовое государство. А у нас, пожалуйста, «Домодедово» отжимают.

Михаил Соколов: Каменщику арест продлили, кстати.

Дмитрий Гудков: Ларьки уничтожили, с Евтушенковым тоже знаем историю, просто взяли, отняли бизнес, «Башнефть». В такой стране никогда не будет бизнеса, никогда не будет инвестиций. Как только закончатся резервы, жить будет не на что. Потому что Маск уже выпускает «Теслу» за 35 тысяч долларов, которая может 350 километров проехать, заряжаясь полчаса. This is only the beginning. Это означает, что через год автоконцерны будут выпускать электромобили и никому этот бензин на фиг, извините, нужен не будет. Потом появятся еще какие-нибудь более экологичные, более экономичные двигатели, потребление нефти и газа будет резко падать. Я был в Калифорнии, встречался, смотрел, как там устроено производство, как там спутники собираются — это небо и земля. Они мир меняют каждый день, бизнесмены.

Михаил Соколов: В России тоже Путин меняет мир каждый день.

Дмитрий Гудков: Ничего он не меняет, все то же самое. Путин вообще возвращает нашу страну в какое-то средневековье. А там на Западе люди действительно меняют мир. В том будущем России нет вообще, потому что мы там не будем, к сожалению, если мы сейчас не начнем проводить реформы. Вот нас нет там нигде.

Михаил Соколов: Вот это и печально.

Дмитрий Гудков: Не на оптимистичной ноте.

Михаил Соколов: Ну что ж, зато будем надеяться, что хоть эти выборы пройдут относительно честно и без казачьих нагаек.