Translated material
Dmitry Vasiliev
Vladimir Baburin:
Last week, Dmitry Vasiliev, Chairman of the Federal Securities Market Commission, made a sharp statement to the leadership of the Central Bank. The head of the commission warned against returning to the speculative securities market in Russia, similar to the GKO pyramid, which, having collapsed in August last year, almost buried the entire Russian economy. First of all, this applies to the Bank of Russia bonds, better known as "beavers".
At the same time, Dmitry Vasiliev made serious charges against the Yukos oil company. Materials on the verification of its activities were transferred by Vasiliev’s department to law enforcement agencies. The leadership of Yukos immediately accused Vasiliev himself of bias, inaccurate assessment and lobbying of the interests of one of the groups of foreign investors.
Today, the chairman of the Federal Commission for the Securities Market Dmitry Vasiliev is a guest of the program "Faced. The leader is responsible for journalists." The program is conducted by Vladimir Baburin.
Our guest today is the chairman of the Federal Securities Commission Dmitry Vasiliev. Questions will be asked by Jurgen Dushner, West Doech Rundfung, Germany, and Peter Rushailo, Kommersant Daily, Russia.
Well, before we begin to ask questions to our guest, by tradition of the program “face to face”, I will familiarize the audience with his biography.
Dmitry Vasiliev was born in August 1962 in Leningrad. In 1984 he graduated from the Leningrad Financial and Economic Institute. In 1984-89-Researcher at the Institute of Socio-Economic Problems of the USSR Academy of Sciences.
In 1990, Vasiliev went to work in the Leningrad City Executive Committee in the Committee on Economic Reforms, which was then headed by Anatoly Chubais, and took on the privatization department. Vasiliev began to conduct, as he himself expressed, "the first program of dispersion in the country." Since then, he is considered to be a man from the Chubais team, which Vasiliev seems to have never refused - neither during the rise or during the Opala Anatoly Chubais.
When Chubais entered the first reform government of Yegor Gaidar, he offered Vasiliev the post of his deputy for the State Committee forces. In this position, Dmitry Vasiliev worked for three years. It was at this time that large -scale privatization of Russian industry was carried out.
Dmitry Vasiliev recalls that when hesitating the privatization strategy, he had to take into account the psychological factor important for Russians. In our country, for many decades, equalizations are very painful about the differentiation of income.
Since 1991 - Deputy Chairman of the Property Fund of St. Petersburg, 1991-1994 - Deputy Chairman of the State Committee forces, which I have already said. 1994 - December 1996 - Deputy Chairman and Executive Director of the Federal Commission for Securities and the Stock Market under the Russian Government. Since March 1996 - Chairman of the Federal Commission for the Securities Market. Since that time and in the same position it works.
- Dmitry Valerievich, I hope I did not make any rude mistakes in your biography?
Dmitry Vasiliev:
No
Vladimir Baburin:
Do I need to add something?
Dmitry Vasiliev:
No. I think you said everything.
Vladimir Baburin:
So, I had to take into account the psychological factor important for Russians. Here's how you think: what happened with privatization is a consequence of Russian mentality? By pike command? Two "Volga" promised for these two pieces of paper - and everyone was right away and did not think at all that in order to get these two "Volga", we should think about where to invest these papers? ..
For example, I don’t remember where I put my voucher, because I somehow was not going to do this at all. Not because I did not believe it, but because there was simply no time. And, of course, there was a lot of these check funds created, and in some of them I - I don’t even remember which - I gave this piece of paper. Nevertheless, in the fact that I do not have these two “Volg” for these two pieces of paper, I still blame Chubais, but myself, first of all.
Here, after all, is it a Russian mentality?
Dmitry Vasiliev:
What happened with privatization is the result of the action of a number of factors. One factor is, of course, the desire to share everything equally. Therefore, the idea of privatization checks, or vaucers, was so popular, and it entered ... well, in different forms - existed in the Supreme Council, and in the broad masses, and so on.
On the other hand, our privatization model is a little not only equalized. It reflects more complex clashes of socio-economic interests.
Unlike the Czech Republic, where everything was really divided equally, that is, only the checks were given out, we had groups that were in a more privileged position due to their ... well, say, stronger positions. Such groups were labor groups that received huge benefits and the possibility of this second model of privatization - fifty -one percent of the shares, and so on, for checks and for money. Managers, too - that is, the director of enterprises - received certain benefits.
This system reflected the ratio of socio-political forces, which was at the time of the development of the privatization program, 1991-1992.
If you try to go somewhere to the side, or do everything only in favor of labor collectives (there was such an idea - to distribute everything to labor groups) or go aside only purely check privatization, then in both cases the privatization process would be stopped by a particular social group, because they had opportunities. Therefore, such a compromise was found, which, of course, is not devoid of very significant drawbacks, and many problems exist - to this day it is necessary to solve ... which are a heritage of privatization.
Vladimir Baburin:
Peter Rushailo, the newspaper "Kommersant Daily".
Peter Rushailo:
Dmitry Valerievich, and where did you invest your voucher?
Dmitry Vasiliev:
My voucher is at my place. Because I believed that being as deputy minister of privatization and possessing huge insider information, I simply have no right. Since I knew which enterprises are sold in what condition. That is, such happiness would be, I think, complete ... completely wrong behavior. I can’t go like that, for example, Aleksashin, who invested in the GKO, being the deputy chairman of the Central Bank. I think this is improper behavior. You can’t do this.
Peter Rushailo:
There were a lot of check funds. In what condition are they now?
Dmitry Vasiliev:
Now the commission is engaged in check funds. There are different situations. There are part of the check funds that really disappeared, disappeared. Here, out of six hundred ninety -five, that is, almost seven hundred check funds ... Well, about ten percent, about seventy - we had these materials ... We checked them all, and it turned out that they were missing. Therefore, the materials were collected, and we transferred them to the Ministry of the Interior to initiate search and criminal cases.
Most of the funds, having illiquid assets have now been transformed into open joint -stock companies. That is, they are not investment funds now, they exist. And they ... and part, a small part, is converted into share funds, that is, which already work with liquid assets and are under very rigid regulation. Many do not want, of course ... Check funds do not want to be transformed ...
Vladimir Baburin:
Jurgen Dushner, West Deuteche Runfung, Germany. I ask our German colleague to ask his question.
Jurgen Doshner:
Foreigners are most interested in ... Well, what happens after the crisis of August 17 last year. And you can advise, for example, to German investors to buy Russian papers?
Dmitry Vasiliev:
A very good question. The main thing that happened after August 17 was more real ratios of the Russian currency and foreign currencies. That is, the ruble began to cost as much as it costs. There is no overstated course, which led to a demolition of Russian production. From this we can conclude that it has become profitable inside Russia.
If earlier it was beneficial to import German beer to Russia, now it is profitable to build a beer plant or buy a beer plant here and expand production. Which, by the way, is done by many German firms. I can talk about Germany, our communication experience is quite cramped with the German ... well, say, KNAUFF brothers, who have many enterprises in the cement industry, building materials, and so on. They now continue the program for expanding their production, and so on. So, from the point of view of securities, of course, the shares fell very sharply. Like government papers, the market of which stopped immediately after August 17. Now this market, like other emerging markets, begins to gradually recover. Well, about three to four times, prices increased in six months. This is a sufficiently enough pace, although there are no more full prices.
And I think that there are certain resources for growth, although it is necessary to relate to this, clearly, carefully enough.
Vladimir Baburin:
But still, a foreign investor - especially a small foreign investor - is in a more flawed position in the Russian market than the Russian one. In your opinion, a violation of these rights is just such a Russian tradition that has developed over the years of switching to market rails, and what can this lead to?
Dmitry Vasiliev:
I cannot agree that a foreign small investor is in a worst position than a Russian small investor. When the Russian oligarch erodes the capital of the enterprise, or with the help of transfer prices redistributing profit into a subsidiary controlled by it, and this is a company where you invested your money and have one promotion or half a percent of shares there, it loses profit, cost, both a Russian small investor and a foreign petty investor suffer. Therefore, the commission does not make differences here, we protect both of them.
The problem of small shareholders exists, of course, not only in Russia. If we ask the experience of our Czech colleagues from the Czech Securities Commission - the problem exists in the Czech Republic. And it is also connected with check privatization, and it causes this result. The problem of small shareholders exists in full.
There are several reasons for its existence.
First. Of course, we began to introduce a rigid regulation of the securities market enough. The securities commission, however, arose only after the MMM collapsed. In fact, in this sense, the MMM pyramid is the mother of the securities commission, she gave rise to her, it turned out like this. And it was necessary to do this much earlier, back in 1992, along with ... During the privatization process, it is possible. It was a big mistake, and it cost us very expensive. Financial pyramids, shareholders' rights, and so on.
There were serious delays in the creation of legislation, which regulates and protects the rights of shareholders - the law on joint -stock companies, and so on.
And now the main problems are in the field of law enforcement, that is, the execution of these laws: laws, the way the courts work, how the commission works, and so on. And here, of course, there are many holes that are not yet closed, which you need to work with, it takes time.
Well, and one ... maybe one word in defense, as if for explanation of the situation. They say to me ... Here, English investors often come and say: "Well, here in our England this never happens." “Well, you see, you have the first pyramid that I remember, collapsed in 1720. This is“ a bubble of the southern seas. ”When he collapsed, you immediately introduced a law that began to introduce requirements for disclosing information, hard responsibility and so on. And during this time you worked out all the articles of all these laws. And there were not only many laws, but all articles in court have been repeatedly discussed.
Here I am here, I am submitting claims, yes, for individual companies, and the courts for the first time discuss this article of the law, from the point of view of judicial application. That is - there are still no precedents for experience. We need ... well ... two or three years to accumulate this experience. "
This is important, it cannot be circumvented, this stage. Therefore, judicial practice is very important.
Vladimir Baburin:
Peter Rushailo, the newspaper "Kommersant Daily".
Peter Rushailo:
Dmitry Valerievich. If you return to the deceived investors. How much money was gone in ruined check funds? What is happening now with the money of the Fund of Deceived investors, and are any payments and extension of assets are being carried out?
Dmitry Vasiliev:
Check investment funds are still owners of ten percent of the shares of the Russian economy. They still remain, they are in the register of shareholders of most Russian companies, including large and small ones. And the number of bankrupt, collapsed or disappeared funds is relatively small - these are ten percent. I hope we will try to minimize their number by tightening regulation ... A possible increase in this number.
At the same time, there is a serious problem associated with check funds. This is the structure of their assets. They have low -fluid assets, this is one. Which does not prevent them from having a high income and pay dividends.
Another problem, which, I believe, is fundamentally important and very strongly inhibits the development of the Russian economy in general is an ineffective tax system. With regard to check funds, it is double taxation. That is, people pay twice. The tax pays the tax that has invested in ... the check fund ... even triple. The check fund where you invested, there ... profit, the tax has already been paid. He receives an investment fund - it again forms a profit, again pays the tax. And when you get your dividends as an investor, you still pay tax from this. It turns out a triple tax system, which does ... Destimulates the investment, well, through investment funds.
We achieve this. In principle, colleagues in the Ministry of Finance say that they agree that we must move in this direction. But so far there is no result. I am interested in the result.
Now the second question. As for the compensation of deceived investors.
The Fund for Bloven Backers works precisely with the pyramids. He worked and works with financial pyramids. He made payments, first of all, the most disadvantaged part of the population. Well, let's say, very elderly people who cannot wait for liquidation, or disabled people, war participants, and so on.
He made payments in a certain amount, regardless of the results of the investigation in a particular case. Although things are moving. Well, let's say two hundred ... More than two hundred cases of pyramids are already completed, there is a sale of property, and something is paid. But these elderly people cannot wait endlessly, it is necessary to give them some kind of compensation.
For this, certain money was allocated as part of the income from privatization, which means that we even financed the organization of this fund due to the loan of the world bank, that is, organized this work.
Now they have a fairly decent amount of payments - several tens of thousands of people. Thousands of people receive almost every month. And the amounts are large enough accumulated when they can be paid every month, and will be paid further. From now on, I think this will continue. I think that there are a lot of funds to do it.
There was a break in activities caused on August 17 ... Because there were ... all their money was invested in government securities, so there was a break in payments until the question was settled with the Ministry of Finance on compensation.
Therefore, this activity will continue. Although the following is now the following task, it is the creation of a fund that will protect those who invested in licensed companies. Not those who were deceiving in the pyramids, and so on. And to protect those who hit because of ... under normally adjustable structures invest. This is more ... This is a new task set by the law on the protection of the rights of investors.
Vladimir Baburin:
"Face to face. The leader answers reporters." The weekly Sunday program of the Moscow editorial office of Radio Liberty. Our guest is the head of the Federal Securities Commission Dmitry Vasiliev. The program is conducted by Vladimir Baburin. Questions to Dmitry Vasiliev are asked by Peter Rushailo, Kommersant Dailey, and Jurgen Dushner, West Deuteche Runfung, Germany. Jurgen, please, your question.
Jurgen Doshner:
Privatization of the economy is a big problem. We also have experience in Germany ... Well, only in Eastern Germany now. But you ... your country is much larger, and much more difficult, it is known. And until now, privatization has not ended. I think that our most important experience in Germany was, that privatization ... We had to openly and honestly.
And you think that your privatization used to be in Russia - La is quite open and honest, and how will it be next?
Dmitry Vasiliev:
Firstly, I would like to emphasize that privatization is indeed not finished. This is fundamentally important. It is especially important that the privatization of land under privatized enterprises has not been carried out. That is, enterprises seem to hang in the air. This is all the building privatized, a hundred percent, maybe sold in private hands, and the land belongs to the municipality, or others, I do not know ... regional authorities ... depending on the land ... which can put pressure on the enterprise. And most importantly, the company does not have the most important source, an asset for obtaining loans on bail.
Поэтому я считаю, что сегодняшний... главный вопрос приватизации сегодня - это не продажа остаточных пакетов акций, к примеру, в "Связьинвесте", в "Лукойле", и так далее, которые, говорят, выдвигают обычно как главные задачи, а приватизация земли, пускай по самым низким ценам, под приватизированным предприятиям. Why? Потому что это даст ликвидный ресурс для предприятий, чтобы они могли получать кредиты банками. И банки получат, наконец, какое-то обеспечение под свои кредиты. А это сейчас очень препятствует подъему, экономическому росту. Вот это принципиально. Не надо приватизацию превращать только в одну задачу передачи частной собственности.
The second point. Несомненно, что приватизация должна проводиться максимально открыто и максимально с широким привлечением всех инвесторов, которые есть, потому что от этого выигрывают все. И государство, получая большие доходы, и публика, поскольку она видит честные результаты, и дело идет вперед.
Я думаю, что одной из сложных таких, противоречивых страниц нашей приватизации были налоговые аукционы. Вы знаете, что в марте 1995 года я резко выступал против идеи залоговых аукционов, поскольку считал, что они создают условия для нечестной игры и возможностей последующей...
Самое здесь важное первое, что здесь нечестная игра и возможные обвинения, и главное, что потом возникает вопрос потом обратно все возвращать. Мы не двигаемся ни вперед, никуда. Просто это тупиковая ситуация.
Поэтому честные правила игры имеют принципиальное значение. У нас был тогда, в марте 1995 года, большой спор. Here. Но, к сожалению, победила не моя точка зрения, и вот, мы до сих пор имеем по этому поводу скандалы и разбирательства, то есть это продолжается. Поэтому я думаю, чо впредь нужно учесть этот опыт, в том числе и вот в этом направлении, когда были не достаточно открытые правила игры, и двигаться вперед.
Но теперь в приватизации, еще раз подчеркну, задачей является не продажа пакетов акций. В приватизационной сфере самое главное - это приватизировать землю под предприятиями промышленными. Тогда буде продвижение вперед, с точки зрения экономического роста.
Vladimir Baburin:
Есть и тульский опыт, да? Вот, например, "Проктер энд Гэмбл", который сумел выкупить землю под своими предприятиями... Вот я только не помню, совсем или на какой-то большой срок. Вы считаете, что вот так надо, или все-таки сразу отдавать навсегда?
Дмитрий Васильев:
Опыт есть на нескольких территориях. Большой опыт есть в Петербурге, есть опыт в Поволжье, в ряде регионов, в Самаре, в других, - по приватизации земли. Но все равно приватизировано где-то четыре или пять процентов земельных участков. This is negligible. Это просто смешно, такое количество земли. И потому что это не оказывает влияния, никакого, существенного влияния на экономический рост не оказывает.
Поэтому есть разные способы поддержания промышленности. Можно бессмысленно давать дешевые кредиты промышленникам, и они опять их используют, растратят и ничего не дадут. А можно помочь им - дать им ликвидный актив, пускай даже по низкой цене, который... ничего другого им делать не придется, как получать кредит под это актив.
Лишь тогда банки будут на них оказывать давление. Либо это предприятие эффективно будет использовать кредит, либо оно обанкротится, и земля перейдет банку, а банк его перепродаст, значит, другому собственнику. И пойдет. Вот это создание эффективного собственника будет не разговором на кухне, как у нас очень любят обсуждать этот вопрос, а реальным экономическим процессом, который должен...
Нужно создать условия. Правительство этому должно способствовать. Я всегда стоял на этой точке зрения, и с 1994 года считаю, что и... Не изменилась моя точка зрения, что это один из центральных вопросов сегодня.
Vladimir Baburin:
"Face to face. The leader answers reporters." The weekly Sunday program of the Moscow editorial office of Radio Liberty. Наш сегодняшний гость - Дмитрий Васильев, председатель Федеральной комиссии по ценным бумагам. Вопросы ему задают Петр Рушайло, газета "Коммерсант дэйли", и Юрген Дёшнер, "Вест дойче рунфунг", Германия. The program is conducted by Vladimir Baburin.
Очередь задать вопрос Петра, пожалуйста.
Петр Рушайло:
Дмитрий Валерьевич, вы сейчас рассуждали о земле. Не кажется ли вам, что это тоже вид кухонного разговора, потому что Дума у нас никогда не примет Земельный кодекс в такой редакции, на которой вы настаиваете?
Дмитрий Васильев:
На продажу земли под приватизированные предприятия не нужно разрешения Государственной Думы. И опыт продажи этой земли в регионах России показал: нужна лишь политическая воля исполнительной власти. Понятно, что есть экономический интерес, особенно на уровне муниципалитетов, которые не заинтересованы в продаже этой земли, поскольку это - механизм бюрократического давления на предприятия. Но если сосредоточиться на этой задаче, то она реализуема. Ну, по крайней мере, в определенной части, применительно к части важнейших предприятий России, которым эта земля могла бы дать возможность получать кредиты.
Vladimir Baburin:
На этой неделе вы сделали заявление, что вы не исключаете возврата к спекулятивному рынку ценных бумаг. Речь шла о так называемых "Бобрах". У вас вообще были часто споры и с руководством Центрального банка, и с Сергеем Дубининым, и сейчас, с господином Геращенко.
Вот - "Бобры". Вы абсолютно уверены, что Центробанк не имеет права имитировать? Что это - фактически денежная эмиссия? Это люди, которые готовили эти документы в свое время. В частности, и господин Алексашенко, и господин Хандроев, некоторое время назад, сидя в этой же студии, придерживались другой точки зрения. Мотивируйте вот свои такие жесткие возражения.
Дмитрий Васильев:
С юридической точки зрения, сейчас нет никаких препятствий для выпуска "Бобров". Юридически это полностью законно. Вопрос лежит в экономической сфере. В экономической сфере нужно просто оценить, на что повлияет выпуск "Бобров", и что нам нужно сегодня. Выпуск "Бобров" негативно скажется, с моей точки зрения, на экономическом росте, потому что он так же, как и выпуск государственных ценных бумаг, отвлекает деньги из реального сектора экономики.
Банки дают кредиты не промышленности, а воплощают это в ценных бумагах Центрального банка. Точно так же, государственные бумаги когда выпускаются, деньги, которые могли банки и частные инвесторы вложить в промышленные предприятия идут в государственные бумаги и идут на государственное потребление, а не на развитие производства.
У нас есть очень печальный опыт предыдущего развития. Сроительства не пирамиды "Бобров", а пирамиды государственных ценных бумаг в течение 1995 в первую очередь, 1994-1998 годов. Очень негативное влияние это оказало на экономический рост. потому что девяносто процентов национальных сбережений уходило в эту пирамиду и не шло на экономику. В результате - у нас есть параллельные, очень четкие параллельные зависимости. Количество вложений банков кредитов в промышленность с 1994 по 1998 год упало в десять раз. Имеется в виду, в процентах к ВВП. Параллельно росла пирамида ГКО. Все деньги уходили в паразитическое потребление. Мы наблюдали падение производства.
Сейчас сложились очень благоприятные условия для экономического роста. И май-месяц - прирост плюс шесть процентов, по отношению к маю 1998 года, июнь 1999 года - плюс девять процентов промышленное производство, по отношению к июню 1998 года. То есть есть реальный экономический рост.
Если мы будем деньги отвлекать от реального сектора, то опаять мы вернемся к тому, что происходило в 1994-98 году, когда каждый год промышленное производство падало, каждый год ВВП падал.
It is necessary to stop this process. Это можно сделать только в том случае, если деньги будут минимально отвлекаться от реального сектора. Я считаю, что это принципиальный вопрос большой политики, но он влияет, конечно, и на позицию ЦБ, то есть корпоративный рынок, и так далее.
Центральный банк говорит нам: "С помощью "Бобров" мы решим вопрос удержания курса рубля". This is not true. Проблема лишь откладывается и усугубляется. Потому что сейчас, в июле или августе, привлекая в банк десять миллиардов рублей, в виде возмещения "Бобров", вам нужно через три месяца выплатить одиннадцать миллиардов. Эти деньги все равно могут быть предъявлены на валютный рынок, только с некоторым откладыванием. То есть никакого кардинального решения вопроса валюты это не дает.
Ну и, конечно, проценты по "Бобрам" платятся из эмиссионного дохода. Центральный банк просто печатает деньги и выплачивает... Механизм "Бобров", или депозитов Центрального банка рождают постоянную инфляцию. Пускай не очень большую, но постоянно рождают.
Понятно, что в определенных пределах может быть использован механизм "Бобров", чтобы гасить некие сильные спекулятивные колебания. Но вопрос объема выпуска. Сейчас у всех все свободные деньги банков - пятьдесят миллиардов. А Центральный банк имеет право, по закону, исходя из резервов, выпустить на сто миллиардов. Он съест все национальные сбережения, которые есть в стране, и опять вернет страну к падению экономического производства. И опять мы к парламентским и президентским выборам вернемся к падению производства. И выпуск госбумаг должен быть минимизирован, и выпуск "Бобров".
Vladimir Baburin:
Юрген Дёшнер, "Вест дойче рундфунг",Германия.
Юрген Дёшнер:
Дмитрий Валерьевич, по-моему, настоящий рынок ценных бумаг в России не существует. Это искусственный и очень спекулятивный. И не только потому, что реальный сектор в России не существует, но тоже из-за этого, что много инвесторов за границей, они только играют с этими бумагами.
Скажите, пожалуйста, каковы ваши задачи и каковы ваши возможности изменить движение в вашей стране?
Дмитрий Васильев:
Чтобы рынок стал менее спекулятивным, чтобы появилось больше связи с реальным сектором, первое, что нужно сделать - чтобы государство само не насаждало спекулятивные ценные бумаги, которыми являются государственные ценные бумаги и "Бобры". Нужно давать рынку инструменты, которые в большей степени связаны с развитием реального производства.
На самом деле, с точки зрения Комиссии, появление корпоративных облигаций "Газпрома", "Лукойла", "Тюменской нефтяной" - это первый шаг в этом направлении. Реальный шаг. Вот этому появлению этих трех бумаг предшествовала двухлетняя борьба за изменение налогообложения.
Долгое время было очень плохое налогообложение корпоративных облигаций. Все делалось в пользу государственных ценных бумаг. Прямо инвесторам говорили: "Вот вам зеленая улица. Идите на спекулятивный рынок, не связанный с реальным производством". Их прямо туда загоняли, приманивали всеми средствами. А нужно их приманивать, или создавать, по крайней мере, равные условия, и для вложения в реальный сектор.
Сейчас, после того, как с налогообложением немножко облегчился вопрос корпоративных облигаций, они стали, по крайней мере, в этом все стало чуть-чуть попривлекательнее. Хотя, конечно, государственные чиновники, размещая одновременно... продавая валюту и размещая ОГСЗ, нанесли очень сильный удар, в частности, по размещению корпоративных облигаций "Лукойла", и вот оно не удалось, это размещение. "Газпрому" удалось разместить, а "Лукойлу" пока не удалось.
Вот это - реальное первое свидетельство опасности поворота от развития реального сектора обратно к спекулятивному. Масса людей, в том числе и тот же Алексашенко, и другие люди, которые все время строили этот рынок спекулятивный и хотят вернуть нас туда. Я думаю, что здесь вопрос не в людях, а вопрос в политике, в экономической и политической воле.
Для меня это принципиально важно это сделать. Чтобы пришли нормальные инвесторы на российский рынок, которые занимаются не спекулятивной операцией, игрой втемную, а приходят и вкладывают серьезно, надолго, и так далее. Принципиальный вопрос - чтобы было понятно, что он покупает. Что за товар, что это за ценные бумаги.
И поэтому политика Комиссии связана сейчас с очень сильным нажимом, в том числе, на эмитентов, с точки зрения улучшения раскрытия информации о своих финансовых показателях. Вот - эта кампания, которую мы начали летом этого года, и будем продолжать. В таком случае как бы покупаешь товар, на котором есть клеймо, и ты понимаешь, что это за телевизор, что это за колбаса, и так далее. В этом смысле ценный товар... какое-то минимальное качество, люди понимают, что они покупают. Но это первый шаг только.
Vladimir Baburin:
На минувшей неделе вы заявили, что ваше ведомство передает в правоохранительные органы материалы по проверке деятельности "ЮКОСа" и дочерних компаний "ЮКОСа". Ответ последовал незамедлительно, звучал он так: "Заявление главы Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг, основанное на необъективной и неточной оценке взаимоотношений компании с ее акционерами".
И еще такое, более жесткое обвинение: "Открытое лоббирование чиновником столь высокого ранга интересов одной из групп иностранных инвесторов привело к тому, что некоторые зарубежные контрагенты "ЮКОСа" предприняли попытки недобросовестным образом получить односторонние преимущества в своих деловых отношениях с компанией". The end of the quote.
В общем, обвинения достаточно серьезные, хотя другой реакции от "ЮКОСа", естественно, и не приходилось ожидать. В чем суть конфликта между вашим ведомством и "ЮКОСом"?
Дмитрий Васильев:
На нефтяную компанию "ЮКОС" и на дочерние компании "ЮКОСа" поступило большое количество жалоб от различных групп акционеров. Обычно называется именно фамилия Дарт, и действительно, есть жалоба от Дарта и связанных с ним компаний. Но кроме того, вот у меня список еще из двадцати одной группы различных инвесторов, включая такие серьезные фирмы, как, скажем, "Бэрингс ассетс менеджмент", очень крупная группа, "Кредит Суиз - Фёрст Бостон"... Губернатор Томской области Кресс пожаловался. Госкомимущество России обратилось в ФК ЦБ с жалобой, с просьбой разобраться с "Томскнефть", и так далее.
Поэтому обвинить в том, что губернатор Кресс аффилирован с Дартом, или Госкомимущество аффилировано с Дартом, это немножко как бы... очень натяжка, я бы так сказал, большая. Поэтому мы реагируем на те жалобы, которые инвесторы подали. А инвесторы представляют и миллиардные вложения, которые есть в России, в различные предприятия, и государственные структуры, и просто российских граждан, которые вкладывали. Там есть большой набор жалоб по различным направлениям. Есть жалобы, связанные с размыванием капитала, то есть попыткой руководства "ЮКОСа", в частности, магнатов той группы, которая связана с Ходорковским, осуществить уменьшение доли меньшинства акционеров дочерних компаний, путем выпуска новых эмиссий... ну, скажем, просто с помощью различных приемов. Это сразу уменьшает стоимость этих компаний.
Эта, конечно, жалоба, сто процентов, попадает в юрисдикцию комиссии, и мы продолжаем расследование в этом направлении.
Есть жалобы, которые связаны с обвинениями в том, что есть занижение прибыли, использование трансперекачивания активов и средств в другие компании. Есть злоупотребление доверием акционеров, есть уклонение от налогов, и так далее. Вот эти жалобы попадают уже под другие статьи и в компетенцию других ведомств. Это на самом деле уже уголовные преступления, которые, если это действительно факт... Это только обвинения. Их надо проверять, и так далее. Они попадают уже под действие Уголовного кодекса.
Поэтому Комиссия, подготовив соответствующий большой пакет документов (это огромная папка из документов), передала эти документы, соответственно, в МВД, в Федеральную службу безопасности и налоговую полицию, то есть в ведомства, которые этим занимаются.
У нас есть свои, кроме того, собственные претензии к "ЮКОСу", связанные с тем, что "ЮКОС", не предоставляя всю необходимую информацию нам, тем самым препятствует проведению объективного расследования , которое вскроет все факты. В частности, ничего не было практически предоставлено ни по Восточной Нефтяной Компании, ни по "Томскнефти".
Это те, в частности, жалобы, которые были, - очень серьезные, от государственных органов, которые мы должны и будем выполнять... все равно будем в этом направлении действовать. И в этом смысле наша позиция железная. Мы будем продолжать исследования, объективно изучая все факторы, относящиеся... и вынося решения, исходя на основе всех фактов, которые будут вскрыты.
Vladimir Baburin:
"Face to face. The leader answers reporters." The weekly Sunday program of the Moscow editorial office of Radio Liberty. Наш гость - председатель Федеральной комиссии по ценным бумагам Дмитрий Васильев. The program is conducted by Vladimir Baburin. Вопросы ему задают Юрген Дёшнер, "Вест дойче рундфунг", ФРГ, и Петр Рушайло, газета "Коммерсант дэйли". Петр, пожалуйста, ваш вопрос.
Петр Рушайло:
Дмитрий Валерьевич, хотелось бы уточнить ситуацию с "ЮКОСом". Почему вы обратились в МВД, в прокуратуру, а не подали в суд? Создается впечатление, что вы просто ищете союзников. Кстати, ходят слухи, что в мае или в апреле вы хотели добиваться через суд отмены результатов собрания акционеров дочек, но в правительстве вас попросили этого не делать. Is it true?
Дмитрий Васильев:
Если речь идет о правонарушениях, которые связаны с Уголовным кодексом, то у Комиссии нет права инициировать уголовное... уголовное расследование. Уголовное расследование может провести только соответствующий правоохранительный орган. Скажем, Генпрокуратура, Министерство внутренних дел, налоговая полиция, но по своей компетенции, в соответствии с российским законодательством. Поэтому обращение в суд в этом смысле ничего не даст.
По экономическим вопросам мы готовим иски, связанные с возмещением имущественного вреда акционерам. Такие иски готовятся. Некоторые иски сейчас не нужны, которые мы готовили, потому что их сделали инвесторы. Они сделали... в частности, нас очень интересовала, и по-прежнему интересует, информация о реальных владельцах и бенефициариях, оффшорных компаниях, куда "ЮКОС" хотел перевести активы, ну, и собственность своих дочерних компаний. Сейчас это немножко открыто, но мы соответствующие и запросы направляли в ведомства этих... в регулятивные органы соответствующих государств, и стран, и так далее.
Сейчас мы сосредоточились на доведении экономических нарушений, связанных именно с вредом или нарушением прав акционеров, связанных с собраниями акционеров и имущественным вредом. Я думаю, что мы подготовим этот иск, мои юристы продолжают эту работу.
Сейчас меня интересует получение всей необходимой информации. Раз "ЮКОС" не дает ее добровольно, будем получать через суд, которая необходима для завершения расследования по... в частности, по Восточной Нефтяной Компании.
Vladimir Baburin:
Юрген Дёшнер, "Вест дойче рунфунг".
Юрген Дёшнер:
Я думаю, что приватизация в России до сих пор произошла без больших участвований иностранных инвесторов. Вы думаете, есть шанс, что в будущем, и особенно приватизация монополий, и так далее, - больше могут поучаствовать также и иностранные инвесторы?
Дмитрий Васильев:
Вообще осталось достаточно много объектов приватизации, пакетов акций во многих предприятиях, которые не проданы. Если государство - а я считаю, что государство должно исповедовать такой подход, - стремится при продаже своей собственности получить, во-первых, больше доходов, значит, оно должно привлекать максимальное количество инвесторов, включая и иностранных. Потому что это расширение круга инвесторов увеличивает цены и доходы в бюджет. с другой стороны, расширение участия иностранных инвесторов приведет к большему влиянию западной культуры корпоративного управления на российские предприятия и будет способствовать, в частности, и должно способствовать и улучшению менеджмента и управления предприятиями. Поэтому и с этой точки зрения Россия выиграет, если это будет.
I think there are such opportunities. Я достаточно оптимистично оцениваю эту ситуацию, исходя из того, что "Госкомимущество" хочет проводить открытые и прозрачные, по крайней мере, заявления сегодняшнего руководства "Госкомимущества". Они делали такие заявления, что они хотят делать максимально широкие международные торги. Тогда появляется возможность для участия иностранных инвесторов в приватизации и, конечно, расширение...
Юрген Дёшнер:
Мое впечатление, что российские инвесторы все делали, чтобы исключить иностранных инвесторов.
Дмитрий Васильев:
Ну, в первую очередь, это впечатление возникает из анализа результатов залоговых аукционов, где иностранцы были полностью исключены из процесса, это, конечно, очень сильно влияет. Хотя, ну, мы же можем вспомнить, что "Газпром" "Рургаз" приобрел, как часть "Газпрома", скажем, в прошлом году. Ну, пускай это не очень много, но какие-то шаги здесь... продвижение появилось.
Я считаю, что действительно, с экономической и социально-политической точки зрения нам полезно для России, чтобы собственность иностранцев увеличилась. Я здесь не вижу никаких проблем.
Vladimir Baburin:
Сейчас такой феномен экономический наблюдатели отмечают. Рост котировок некоторых ценных бумаг превысил - причем, превысил серьезно, даже более чем в два раза - тот индекс, который был до 17 августа прошлого года. В то же время денежной массы на рынке гораздо меньше. Некоторые называют такое состояние российского рынка уродливым. Do you agree with such an assessment?
Дмитрий Васильев:
Российский рынок, как и большинство других возникающих рынков после кризисов - такие же кризисы были в Индонезии, да в Малайзии, в Корее, по всему миру, в Бразилии - начинает постепенно восстанавливаться. Все первое полугодие этого года - это вот такой рост возникающего рынка, в том числе и России.
В то же время нужно четко понимать, что мы не достигли, в значительной степени, и очень далеки еще от максимальных показателей октября-ноября 1997 года, когда был достигнут пик развития российского рынка, ну, корпоративных ценных бумаг. Еще только начало этого пути. Мы не знаем, за какой период будет восстановлен рынок вот до тех уровней, но по крайней мере, мы еще не... еще далеко, далеко не достигли уровня октября, октября 1997 года.
Второй момент, почему такое различие, или, скажем, рост, при небольших деньгах? Тут есть, по крайней мере, одно простое объяснение. До сих пор оно лежит опять в сфере госбумаг, как ни странно. Когда раньше... Раньше существенная масса, существенная часть этих денег, которая была денежной массой, отвлекалась в госбумаги. Теперь, при меньшем количестве денег есть большее количество денег, которые могут перейти, не используясь в госбумагах, на рынок корпоративных бумаг. Это и толкает, в определенной мере, цены на корпоративный рынок.
В то же время, конечно, нужно понимать, что когда рынок развивается от очень низкого уровня, то с помощью небольшой суммы денег можно обеспечить существенный прирост этих цен. Но очень большая сумма, несколько десятков миллионов долларов, может очень резко привести к росту цен. Потому что уровень рынка очень низкий. И здесь вот больших сумм не нужно, чтобы это изменить.
Поэтому объяснение здесь есть вполне рациональное. Здесь нет такой какой-то... кардинального противоречия. Вот дальше, конечно, это будет важно. Дальше, когда рынок достигнет определенного уровня, будет важно, сколько денег. Соотношение денег и цен на акции будет очень серьезно влиять.
Но дальше опять все упирается, будет спекулятивный рынок госбумаг или "Бобров" - значит, не будет экономического роста, будет падение корпоративного рынка и будет... будет падение производства. Если эти рынки будем ограничивать максимально, будем делать валютный курс реальным, то два базовых момента экономического роста будут существовать. И будет постепенный экономический рост и будет постепенный рост корпоративного рынка. Тоже - с падениями, колебаниями, но - постепенный рост.
Vladimir Baburin:
Петр Рушайло, "Коммерсант дэйли".
Петр Рушайло:
Дмитрий Валерьевич, вы только что очень хвалили экономический рост, который у нас в стране, напомню. начался после значительной денежной эмиссии. И одновременно ругали "Бобры", приравняв их к фактической эмиссии. Не кажется ли вам, что это противоречивая точка зрения?
Дмитрий Васильев:
Сумма эмиссии, которая осуществлена за этот период времени, не такая кардинально большая. И главной причиной экономического роста: там прироста было двадцать-тридцать миллиардов рублей в прошлом году, эмиссия, и где-то увеличение денежной массы в этом полугодии примерно на двадцать-двадцать процентов в этом. Это не очень большая эмиссия.
Главная причина экономического роста лежит в том, что есть реальный валютный курс, то есть рубль стоит столько, сколько он реально стоит. Поэтому производить в России стало выгодно. И сразу импортные товары стали... им стало очень тяжело конкурировать с российским производством. И в тех отраслях, где этим сумели воспользоваться моментом, там есть экономический рост, прирост. Ну, там, я не знаю, макарон производства колоссальный рост. Пиво, извините, российское, в первую очередь потребляем. На девяносто пять процентов оно российское, и это очень здорово.
Есть, конечно, отрасли, где нет роста. Это отрасли, например, где очень негативную роль оказала гуманитарная помощь. Она просто подавила развитие зерна, мяса, там... в ряде роста нет.
Конечно, есть рост, вытекающий из изменения мирового рынка. Повышение цен на нефть привело к росту нефтяной промышленности, ее доходов... Но главная - например, в той же металлургии - причина высоких доходов и загрузки, связана с очень низкой себестоимостью. Рентабельность - пятьдесят процентов в валюте, то есть огромные доходы, потому что себестоимость реально снизилась, и товар стал конкурентоспособным. Растет и экспорт, и внутренне постепенно - производство.
Хотя, конечно, никогда не нужно забывать о цене, которая была заплачена. Это - снижение жизненного уровня населения, и так далее. Но она была неизбежна из-за того, что искусственно задерживалась в Центральном банке девальвация, которую надо было сделать еще в декабре прошлого года.
Vladimir Baburin:
Осталось лишь несколько минут, и я, по традиции, прошу коллег-журналистов сказать, что же было самое главное в этой почти часовой беседе с Дмитрием Васильевым. Пожалуйста, Петр Рушайло, "Коммерсант дэйли".
Петр Рушайло:
Мне кажется, что Дмитрий Валерьевич еще раз подтвердил, что намерен всерьез взяться за эмитентов. Думается, в ближайшие месяцы, может быть, даже дни, нас ждут новые скандалы, связанные с деятельностью компаний эмитентов.
Vladimir Baburin:
Юрген Дёшнер, "Вест дойче рунфунг", ФРГ.
Юрген Дёшнер:
Я думаю, что ситуация в России продолжает оставаться трудной, и особенно на рынке ценных бумаг, и шансы для иностранных инвесторов малы. Мы до сих пор не обсуждали политической ситуации, и экономика тоже зависит от этой ситуации. Я думаю, что надо очень много оптимизма, чтобы инвестировать в России.
Vladimir Baburin:
Я думаю, что за последние восемь лет господин Васильев, начиная в 1990 году практически вторым человеком в приватизации, оттоптал немало ног и нажил немало врагов, и как мне кажется, не боится наживать новых. Сегодня было интересно, особенно мне импонирует такое страстное желание господина Васильева не допустить повторения пирамиды ГКО, которая чуть было не обрушила в прошлом году всю российскую экономику.
Last week, Dmitry Vasiliev, Chairman of the Federal Securities Market Commission, made a sharp statement to the leadership of the Central Bank. The head of the commission warned against returning to the speculative securities market in Russia, similar to the GKO pyramid, which, having collapsed in August last year, almost buried the entire Russian economy. First of all, this applies to the Bank of Russia bonds, better known as "beavers".
At the same time, Dmitry Vasiliev made serious charges against the Yukos oil company. Materials on the verification of its activities were transferred by Vasiliev’s department to law enforcement agencies. The leadership of Yukos immediately accused Vasiliev himself of bias, inaccurate assessment and lobbying of the interests of one of the groups of foreign investors.
Today, the chairman of the Federal Commission for the Securities Market Dmitry Vasiliev is a guest of the program "Faced. The leader is responsible for journalists." The program is conducted by Vladimir Baburin.
Our guest today is the chairman of the Federal Securities Commission Dmitry Vasiliev. Questions will be asked by Jurgen Dushner, West Doech Rundfung, Germany, and Peter Rushailo, Kommersant Daily, Russia.
Well, before we begin to ask questions to our guest, by tradition of the program “face to face”, I will familiarize the audience with his biography.
Dmitry Vasiliev was born in August 1962 in Leningrad. In 1984 he graduated from the Leningrad Financial and Economic Institute. In 1984-89-Researcher at the Institute of Socio-Economic Problems of the USSR Academy of Sciences.
In 1990, Vasiliev went to work in the Leningrad City Executive Committee in the Committee on Economic Reforms, which was then headed by Anatoly Chubais, and took on the privatization department. Vasiliev began to conduct, as he himself expressed, "the first program of dispersion in the country." Since then, he is considered to be a man from the Chubais team, which Vasiliev seems to have never refused - neither during the rise or during the Opala Anatoly Chubais.
When Chubais entered the first reform government of Yegor Gaidar, he offered Vasiliev the post of his deputy for the State Committee forces. In this position, Dmitry Vasiliev worked for three years. It was at this time that large -scale privatization of Russian industry was carried out.
Dmitry Vasiliev recalls that when hesitating the privatization strategy, he had to take into account the psychological factor important for Russians. In our country, for many decades, equalizations are very painful about the differentiation of income.
Since 1991 - Deputy Chairman of the Property Fund of St. Petersburg, 1991-1994 - Deputy Chairman of the State Committee forces, which I have already said. 1994 - December 1996 - Deputy Chairman and Executive Director of the Federal Commission for Securities and the Stock Market under the Russian Government. Since March 1996 - Chairman of the Federal Commission for the Securities Market. Since that time and in the same position it works.
- Dmitry Valerievich, I hope I did not make any rude mistakes in your biography?
Dmitry Vasiliev:
No
Vladimir Baburin:
Do I need to add something?
Dmitry Vasiliev:
No. I think you said everything.
Vladimir Baburin:
So, I had to take into account the psychological factor important for Russians. Here's how you think: what happened with privatization is a consequence of Russian mentality? By pike command? Two "Volga" promised for these two pieces of paper - and everyone was right away and did not think at all that in order to get these two "Volga", we should think about where to invest these papers? ..
For example, I don’t remember where I put my voucher, because I somehow was not going to do this at all. Not because I did not believe it, but because there was simply no time. And, of course, there was a lot of these check funds created, and in some of them I - I don’t even remember which - I gave this piece of paper. Nevertheless, in the fact that I do not have these two “Volg” for these two pieces of paper, I still blame Chubais, but myself, first of all.
Here, after all, is it a Russian mentality?
Dmitry Vasiliev:
What happened with privatization is the result of the action of a number of factors. One factor is, of course, the desire to share everything equally. Therefore, the idea of privatization checks, or vaucers, was so popular, and it entered ... well, in different forms - existed in the Supreme Council, and in the broad masses, and so on.
On the other hand, our privatization model is a little not only equalized. It reflects more complex clashes of socio-economic interests.
Unlike the Czech Republic, where everything was really divided equally, that is, only the checks were given out, we had groups that were in a more privileged position due to their ... well, say, stronger positions. Such groups were labor groups that received huge benefits and the possibility of this second model of privatization - fifty -one percent of the shares, and so on, for checks and for money. Managers, too - that is, the director of enterprises - received certain benefits.
This system reflected the ratio of socio-political forces, which was at the time of the development of the privatization program, 1991-1992.
If you try to go somewhere to the side, or do everything only in favor of labor collectives (there was such an idea - to distribute everything to labor groups) or go aside only purely check privatization, then in both cases the privatization process would be stopped by a particular social group, because they had opportunities. Therefore, such a compromise was found, which, of course, is not devoid of very significant drawbacks, and many problems exist - to this day it is necessary to solve ... which are a heritage of privatization.
Vladimir Baburin:
Peter Rushailo, the newspaper "Kommersant Daily".
Peter Rushailo:
Dmitry Valerievich, and where did you invest your voucher?
Dmitry Vasiliev:
My voucher is at my place. Because I believed that being as deputy minister of privatization and possessing huge insider information, I simply have no right. Since I knew which enterprises are sold in what condition. That is, such happiness would be, I think, complete ... completely wrong behavior. I can’t go like that, for example, Aleksashin, who invested in the GKO, being the deputy chairman of the Central Bank. I think this is improper behavior. You can’t do this.
Peter Rushailo:
There were a lot of check funds. In what condition are they now?
Dmitry Vasiliev:
Now the commission is engaged in check funds. There are different situations. There are part of the check funds that really disappeared, disappeared. Here, out of six hundred ninety -five, that is, almost seven hundred check funds ... Well, about ten percent, about seventy - we had these materials ... We checked them all, and it turned out that they were missing. Therefore, the materials were collected, and we transferred them to the Ministry of the Interior to initiate search and criminal cases.
Most of the funds, having illiquid assets have now been transformed into open joint -stock companies. That is, they are not investment funds now, they exist. And they ... and part, a small part, is converted into share funds, that is, which already work with liquid assets and are under very rigid regulation. Many do not want, of course ... Check funds do not want to be transformed ...
Vladimir Baburin:
Jurgen Dushner, West Deuteche Runfung, Germany. I ask our German colleague to ask his question.
Jurgen Doshner:
Foreigners are most interested in ... Well, what happens after the crisis of August 17 last year. And you can advise, for example, to German investors to buy Russian papers?
Dmitry Vasiliev:
A very good question. The main thing that happened after August 17 was more real ratios of the Russian currency and foreign currencies. That is, the ruble began to cost as much as it costs. There is no overstated course, which led to a demolition of Russian production. From this we can conclude that it has become profitable inside Russia.
If earlier it was beneficial to import German beer to Russia, now it is profitable to build a beer plant or buy a beer plant here and expand production. Which, by the way, is done by many German firms. I can talk about Germany, our communication experience is quite cramped with the German ... well, say, KNAUFF brothers, who have many enterprises in the cement industry, building materials, and so on. They now continue the program for expanding their production, and so on. So, from the point of view of securities, of course, the shares fell very sharply. Like government papers, the market of which stopped immediately after August 17. Now this market, like other emerging markets, begins to gradually recover. Well, about three to four times, prices increased in six months. This is a sufficiently enough pace, although there are no more full prices.
And I think that there are certain resources for growth, although it is necessary to relate to this, clearly, carefully enough.
Vladimir Baburin:
But still, a foreign investor - especially a small foreign investor - is in a more flawed position in the Russian market than the Russian one. In your opinion, a violation of these rights is just such a Russian tradition that has developed over the years of switching to market rails, and what can this lead to?
Dmitry Vasiliev:
I cannot agree that a foreign small investor is in a worst position than a Russian small investor. When the Russian oligarch erodes the capital of the enterprise, or with the help of transfer prices redistributing profit into a subsidiary controlled by it, and this is a company where you invested your money and have one promotion or half a percent of shares there, it loses profit, cost, both a Russian small investor and a foreign petty investor suffer. Therefore, the commission does not make differences here, we protect both of them.
The problem of small shareholders exists, of course, not only in Russia. If we ask the experience of our Czech colleagues from the Czech Securities Commission - the problem exists in the Czech Republic. And it is also connected with check privatization, and it causes this result. The problem of small shareholders exists in full.
There are several reasons for its existence.
First. Of course, we began to introduce a rigid regulation of the securities market enough. The securities commission, however, arose only after the MMM collapsed. In fact, in this sense, the MMM pyramid is the mother of the securities commission, she gave rise to her, it turned out like this. And it was necessary to do this much earlier, back in 1992, along with ... During the privatization process, it is possible. It was a big mistake, and it cost us very expensive. Financial pyramids, shareholders' rights, and so on.
There were serious delays in the creation of legislation, which regulates and protects the rights of shareholders - the law on joint -stock companies, and so on.
And now the main problems are in the field of law enforcement, that is, the execution of these laws: laws, the way the courts work, how the commission works, and so on. And here, of course, there are many holes that are not yet closed, which you need to work with, it takes time.
Well, and one ... maybe one word in defense, as if for explanation of the situation. They say to me ... Here, English investors often come and say: "Well, here in our England this never happens." “Well, you see, you have the first pyramid that I remember, collapsed in 1720. This is“ a bubble of the southern seas. ”When he collapsed, you immediately introduced a law that began to introduce requirements for disclosing information, hard responsibility and so on. And during this time you worked out all the articles of all these laws. And there were not only many laws, but all articles in court have been repeatedly discussed.
Here I am here, I am submitting claims, yes, for individual companies, and the courts for the first time discuss this article of the law, from the point of view of judicial application. That is - there are still no precedents for experience. We need ... well ... two or three years to accumulate this experience. "
This is important, it cannot be circumvented, this stage. Therefore, judicial practice is very important.
Vladimir Baburin:
Peter Rushailo, the newspaper "Kommersant Daily".
Peter Rushailo:
Dmitry Valerievich. If you return to the deceived investors. How much money was gone in ruined check funds? What is happening now with the money of the Fund of Deceived investors, and are any payments and extension of assets are being carried out?
Dmitry Vasiliev:
Check investment funds are still owners of ten percent of the shares of the Russian economy. They still remain, they are in the register of shareholders of most Russian companies, including large and small ones. And the number of bankrupt, collapsed or disappeared funds is relatively small - these are ten percent. I hope we will try to minimize their number by tightening regulation ... A possible increase in this number.
At the same time, there is a serious problem associated with check funds. This is the structure of their assets. They have low -fluid assets, this is one. Which does not prevent them from having a high income and pay dividends.
Another problem, which, I believe, is fundamentally important and very strongly inhibits the development of the Russian economy in general is an ineffective tax system. With regard to check funds, it is double taxation. That is, people pay twice. The tax pays the tax that has invested in ... the check fund ... even triple. The check fund where you invested, there ... profit, the tax has already been paid. He receives an investment fund - it again forms a profit, again pays the tax. And when you get your dividends as an investor, you still pay tax from this. It turns out a triple tax system, which does ... Destimulates the investment, well, through investment funds.
We achieve this. In principle, colleagues in the Ministry of Finance say that they agree that we must move in this direction. But so far there is no result. I am interested in the result.
Now the second question. As for the compensation of deceived investors.
The Fund for Bloven Backers works precisely with the pyramids. He worked and works with financial pyramids. He made payments, first of all, the most disadvantaged part of the population. Well, let's say, very elderly people who cannot wait for liquidation, or disabled people, war participants, and so on.
He made payments in a certain amount, regardless of the results of the investigation in a particular case. Although things are moving. Well, let's say two hundred ... More than two hundred cases of pyramids are already completed, there is a sale of property, and something is paid. But these elderly people cannot wait endlessly, it is necessary to give them some kind of compensation.
For this, certain money was allocated as part of the income from privatization, which means that we even financed the organization of this fund due to the loan of the world bank, that is, organized this work.
Now they have a fairly decent amount of payments - several tens of thousands of people. Thousands of people receive almost every month. And the amounts are large enough accumulated when they can be paid every month, and will be paid further. From now on, I think this will continue. I think that there are a lot of funds to do it.
There was a break in activities caused on August 17 ... Because there were ... all their money was invested in government securities, so there was a break in payments until the question was settled with the Ministry of Finance on compensation.
Therefore, this activity will continue. Although the following is now the following task, it is the creation of a fund that will protect those who invested in licensed companies. Not those who were deceiving in the pyramids, and so on. And to protect those who hit because of ... under normally adjustable structures invest. This is more ... This is a new task set by the law on the protection of the rights of investors.
Vladimir Baburin:
"Face to face. The leader answers reporters." The weekly Sunday program of the Moscow editorial office of Radio Liberty. Our guest is the head of the Federal Securities Commission Dmitry Vasiliev. The program is conducted by Vladimir Baburin. Questions to Dmitry Vasiliev are asked by Peter Rushailo, Kommersant Dailey, and Jurgen Dushner, West Deuteche Runfung, Germany. Jurgen, please, your question.
Jurgen Doshner:
Privatization of the economy is a big problem. We also have experience in Germany ... Well, only in Eastern Germany now. But you ... your country is much larger, and much more difficult, it is known. And until now, privatization has not ended. I think that our most important experience in Germany was, that privatization ... We had to openly and honestly.
And you think that your privatization used to be in Russia - La is quite open and honest, and how will it be next?
Dmitry Vasiliev:
Firstly, I would like to emphasize that privatization is indeed not finished. This is fundamentally important. It is especially important that the privatization of land under privatized enterprises has not been carried out. That is, enterprises seem to hang in the air. This is all the building privatized, a hundred percent, maybe sold in private hands, and the land belongs to the municipality, or others, I do not know ... regional authorities ... depending on the land ... which can put pressure on the enterprise. And most importantly, the company does not have the most important source, an asset for obtaining loans on bail.
Поэтому я считаю, что сегодняшний... главный вопрос приватизации сегодня - это не продажа остаточных пакетов акций, к примеру, в "Связьинвесте", в "Лукойле", и так далее, которые, говорят, выдвигают обычно как главные задачи, а приватизация земли, пускай по самым низким ценам, под приватизированным предприятиям. Why? Потому что это даст ликвидный ресурс для предприятий, чтобы они могли получать кредиты банками. И банки получат, наконец, какое-то обеспечение под свои кредиты. А это сейчас очень препятствует подъему, экономическому росту. Вот это принципиально. Не надо приватизацию превращать только в одну задачу передачи частной собственности.
The second point. Несомненно, что приватизация должна проводиться максимально открыто и максимально с широким привлечением всех инвесторов, которые есть, потому что от этого выигрывают все. И государство, получая большие доходы, и публика, поскольку она видит честные результаты, и дело идет вперед.
Я думаю, что одной из сложных таких, противоречивых страниц нашей приватизации были налоговые аукционы. Вы знаете, что в марте 1995 года я резко выступал против идеи залоговых аукционов, поскольку считал, что они создают условия для нечестной игры и возможностей последующей...
Самое здесь важное первое, что здесь нечестная игра и возможные обвинения, и главное, что потом возникает вопрос потом обратно все возвращать. Мы не двигаемся ни вперед, никуда. Просто это тупиковая ситуация.
Поэтому честные правила игры имеют принципиальное значение. У нас был тогда, в марте 1995 года, большой спор. Here. Но, к сожалению, победила не моя точка зрения, и вот, мы до сих пор имеем по этому поводу скандалы и разбирательства, то есть это продолжается. Поэтому я думаю, чо впредь нужно учесть этот опыт, в том числе и вот в этом направлении, когда были не достаточно открытые правила игры, и двигаться вперед.
Но теперь в приватизации, еще раз подчеркну, задачей является не продажа пакетов акций. В приватизационной сфере самое главное - это приватизировать землю под предприятиями промышленными. Тогда буде продвижение вперед, с точки зрения экономического роста.
Vladimir Baburin:
Есть и тульский опыт, да? Вот, например, "Проктер энд Гэмбл", который сумел выкупить землю под своими предприятиями... Вот я только не помню, совсем или на какой-то большой срок. Вы считаете, что вот так надо, или все-таки сразу отдавать навсегда?
Дмитрий Васильев:
Опыт есть на нескольких территориях. Большой опыт есть в Петербурге, есть опыт в Поволжье, в ряде регионов, в Самаре, в других, - по приватизации земли. Но все равно приватизировано где-то четыре или пять процентов земельных участков. This is negligible. Это просто смешно, такое количество земли. И потому что это не оказывает влияния, никакого, существенного влияния на экономический рост не оказывает.
Поэтому есть разные способы поддержания промышленности. Можно бессмысленно давать дешевые кредиты промышленникам, и они опять их используют, растратят и ничего не дадут. А можно помочь им - дать им ликвидный актив, пускай даже по низкой цене, который... ничего другого им делать не придется, как получать кредит под это актив.
Лишь тогда банки будут на них оказывать давление. Либо это предприятие эффективно будет использовать кредит, либо оно обанкротится, и земля перейдет банку, а банк его перепродаст, значит, другому собственнику. И пойдет. Вот это создание эффективного собственника будет не разговором на кухне, как у нас очень любят обсуждать этот вопрос, а реальным экономическим процессом, который должен...
Нужно создать условия. Правительство этому должно способствовать. Я всегда стоял на этой точке зрения, и с 1994 года считаю, что и... Не изменилась моя точка зрения, что это один из центральных вопросов сегодня.
Vladimir Baburin:
"Face to face. The leader answers reporters." The weekly Sunday program of the Moscow editorial office of Radio Liberty. Наш сегодняшний гость - Дмитрий Васильев, председатель Федеральной комиссии по ценным бумагам. Вопросы ему задают Петр Рушайло, газета "Коммерсант дэйли", и Юрген Дёшнер, "Вест дойче рунфунг", Германия. The program is conducted by Vladimir Baburin.
Очередь задать вопрос Петра, пожалуйста.
Петр Рушайло:
Дмитрий Валерьевич, вы сейчас рассуждали о земле. Не кажется ли вам, что это тоже вид кухонного разговора, потому что Дума у нас никогда не примет Земельный кодекс в такой редакции, на которой вы настаиваете?
Дмитрий Васильев:
На продажу земли под приватизированные предприятия не нужно разрешения Государственной Думы. И опыт продажи этой земли в регионах России показал: нужна лишь политическая воля исполнительной власти. Понятно, что есть экономический интерес, особенно на уровне муниципалитетов, которые не заинтересованы в продаже этой земли, поскольку это - механизм бюрократического давления на предприятия. Но если сосредоточиться на этой задаче, то она реализуема. Ну, по крайней мере, в определенной части, применительно к части важнейших предприятий России, которым эта земля могла бы дать возможность получать кредиты.
Vladimir Baburin:
На этой неделе вы сделали заявление, что вы не исключаете возврата к спекулятивному рынку ценных бумаг. Речь шла о так называемых "Бобрах". У вас вообще были часто споры и с руководством Центрального банка, и с Сергеем Дубининым, и сейчас, с господином Геращенко.
Вот - "Бобры". Вы абсолютно уверены, что Центробанк не имеет права имитировать? Что это - фактически денежная эмиссия? Это люди, которые готовили эти документы в свое время. В частности, и господин Алексашенко, и господин Хандроев, некоторое время назад, сидя в этой же студии, придерживались другой точки зрения. Мотивируйте вот свои такие жесткие возражения.
Дмитрий Васильев:
С юридической точки зрения, сейчас нет никаких препятствий для выпуска "Бобров". Юридически это полностью законно. Вопрос лежит в экономической сфере. В экономической сфере нужно просто оценить, на что повлияет выпуск "Бобров", и что нам нужно сегодня. Выпуск "Бобров" негативно скажется, с моей точки зрения, на экономическом росте, потому что он так же, как и выпуск государственных ценных бумаг, отвлекает деньги из реального сектора экономики.
Банки дают кредиты не промышленности, а воплощают это в ценных бумагах Центрального банка. Точно так же, государственные бумаги когда выпускаются, деньги, которые могли банки и частные инвесторы вложить в промышленные предприятия идут в государственные бумаги и идут на государственное потребление, а не на развитие производства.
У нас есть очень печальный опыт предыдущего развития. Сроительства не пирамиды "Бобров", а пирамиды государственных ценных бумаг в течение 1995 в первую очередь, 1994-1998 годов. Очень негативное влияние это оказало на экономический рост. потому что девяносто процентов национальных сбережений уходило в эту пирамиду и не шло на экономику. В результате - у нас есть параллельные, очень четкие параллельные зависимости. Количество вложений банков кредитов в промышленность с 1994 по 1998 год упало в десять раз. Имеется в виду, в процентах к ВВП. Параллельно росла пирамида ГКО. Все деньги уходили в паразитическое потребление. Мы наблюдали падение производства.
Сейчас сложились очень благоприятные условия для экономического роста. И май-месяц - прирост плюс шесть процентов, по отношению к маю 1998 года, июнь 1999 года - плюс девять процентов промышленное производство, по отношению к июню 1998 года. То есть есть реальный экономический рост.
Если мы будем деньги отвлекать от реального сектора, то опаять мы вернемся к тому, что происходило в 1994-98 году, когда каждый год промышленное производство падало, каждый год ВВП падал.
It is necessary to stop this process. Это можно сделать только в том случае, если деньги будут минимально отвлекаться от реального сектора. Я считаю, что это принципиальный вопрос большой политики, но он влияет, конечно, и на позицию ЦБ, то есть корпоративный рынок, и так далее.
Центральный банк говорит нам: "С помощью "Бобров" мы решим вопрос удержания курса рубля". This is not true. Проблема лишь откладывается и усугубляется. Потому что сейчас, в июле или августе, привлекая в банк десять миллиардов рублей, в виде возмещения "Бобров", вам нужно через три месяца выплатить одиннадцать миллиардов. Эти деньги все равно могут быть предъявлены на валютный рынок, только с некоторым откладыванием. То есть никакого кардинального решения вопроса валюты это не дает.
Ну и, конечно, проценты по "Бобрам" платятся из эмиссионного дохода. Центральный банк просто печатает деньги и выплачивает... Механизм "Бобров", или депозитов Центрального банка рождают постоянную инфляцию. Пускай не очень большую, но постоянно рождают.
Понятно, что в определенных пределах может быть использован механизм "Бобров", чтобы гасить некие сильные спекулятивные колебания. Но вопрос объема выпуска. Сейчас у всех все свободные деньги банков - пятьдесят миллиардов. А Центральный банк имеет право, по закону, исходя из резервов, выпустить на сто миллиардов. Он съест все национальные сбережения, которые есть в стране, и опять вернет страну к падению экономического производства. И опять мы к парламентским и президентским выборам вернемся к падению производства. И выпуск госбумаг должен быть минимизирован, и выпуск "Бобров".
Vladimir Baburin:
Юрген Дёшнер, "Вест дойче рундфунг",Германия.
Юрген Дёшнер:
Дмитрий Валерьевич, по-моему, настоящий рынок ценных бумаг в России не существует. Это искусственный и очень спекулятивный. И не только потому, что реальный сектор в России не существует, но тоже из-за этого, что много инвесторов за границей, они только играют с этими бумагами.
Скажите, пожалуйста, каковы ваши задачи и каковы ваши возможности изменить движение в вашей стране?
Дмитрий Васильев:
Чтобы рынок стал менее спекулятивным, чтобы появилось больше связи с реальным сектором, первое, что нужно сделать - чтобы государство само не насаждало спекулятивные ценные бумаги, которыми являются государственные ценные бумаги и "Бобры". Нужно давать рынку инструменты, которые в большей степени связаны с развитием реального производства.
На самом деле, с точки зрения Комиссии, появление корпоративных облигаций "Газпрома", "Лукойла", "Тюменской нефтяной" - это первый шаг в этом направлении. Реальный шаг. Вот этому появлению этих трех бумаг предшествовала двухлетняя борьба за изменение налогообложения.
Долгое время было очень плохое налогообложение корпоративных облигаций. Все делалось в пользу государственных ценных бумаг. Прямо инвесторам говорили: "Вот вам зеленая улица. Идите на спекулятивный рынок, не связанный с реальным производством". Их прямо туда загоняли, приманивали всеми средствами. А нужно их приманивать, или создавать, по крайней мере, равные условия, и для вложения в реальный сектор.
Сейчас, после того, как с налогообложением немножко облегчился вопрос корпоративных облигаций, они стали, по крайней мере, в этом все стало чуть-чуть попривлекательнее. Хотя, конечно, государственные чиновники, размещая одновременно... продавая валюту и размещая ОГСЗ, нанесли очень сильный удар, в частности, по размещению корпоративных облигаций "Лукойла", и вот оно не удалось, это размещение. "Газпрому" удалось разместить, а "Лукойлу" пока не удалось.
Вот это - реальное первое свидетельство опасности поворота от развития реального сектора обратно к спекулятивному. Масса людей, в том числе и тот же Алексашенко, и другие люди, которые все время строили этот рынок спекулятивный и хотят вернуть нас туда. Я думаю, что здесь вопрос не в людях, а вопрос в политике, в экономической и политической воле.
Для меня это принципиально важно это сделать. Чтобы пришли нормальные инвесторы на российский рынок, которые занимаются не спекулятивной операцией, игрой втемную, а приходят и вкладывают серьезно, надолго, и так далее. Принципиальный вопрос - чтобы было понятно, что он покупает. Что за товар, что это за ценные бумаги.
И поэтому политика Комиссии связана сейчас с очень сильным нажимом, в том числе, на эмитентов, с точки зрения улучшения раскрытия информации о своих финансовых показателях. Вот - эта кампания, которую мы начали летом этого года, и будем продолжать. В таком случае как бы покупаешь товар, на котором есть клеймо, и ты понимаешь, что это за телевизор, что это за колбаса, и так далее. В этом смысле ценный товар... какое-то минимальное качество, люди понимают, что они покупают. Но это первый шаг только.
Vladimir Baburin:
На минувшей неделе вы заявили, что ваше ведомство передает в правоохранительные органы материалы по проверке деятельности "ЮКОСа" и дочерних компаний "ЮКОСа". Ответ последовал незамедлительно, звучал он так: "Заявление главы Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг, основанное на необъективной и неточной оценке взаимоотношений компании с ее акционерами".
И еще такое, более жесткое обвинение: "Открытое лоббирование чиновником столь высокого ранга интересов одной из групп иностранных инвесторов привело к тому, что некоторые зарубежные контрагенты "ЮКОСа" предприняли попытки недобросовестным образом получить односторонние преимущества в своих деловых отношениях с компанией". The end of the quote.
В общем, обвинения достаточно серьезные, хотя другой реакции от "ЮКОСа", естественно, и не приходилось ожидать. В чем суть конфликта между вашим ведомством и "ЮКОСом"?
Дмитрий Васильев:
На нефтяную компанию "ЮКОС" и на дочерние компании "ЮКОСа" поступило большое количество жалоб от различных групп акционеров. Обычно называется именно фамилия Дарт, и действительно, есть жалоба от Дарта и связанных с ним компаний. Но кроме того, вот у меня список еще из двадцати одной группы различных инвесторов, включая такие серьезные фирмы, как, скажем, "Бэрингс ассетс менеджмент", очень крупная группа, "Кредит Суиз - Фёрст Бостон"... Губернатор Томской области Кресс пожаловался. Госкомимущество России обратилось в ФК ЦБ с жалобой, с просьбой разобраться с "Томскнефть", и так далее.
Поэтому обвинить в том, что губернатор Кресс аффилирован с Дартом, или Госкомимущество аффилировано с Дартом, это немножко как бы... очень натяжка, я бы так сказал, большая. Поэтому мы реагируем на те жалобы, которые инвесторы подали. А инвесторы представляют и миллиардные вложения, которые есть в России, в различные предприятия, и государственные структуры, и просто российских граждан, которые вкладывали. Там есть большой набор жалоб по различным направлениям. Есть жалобы, связанные с размыванием капитала, то есть попыткой руководства "ЮКОСа", в частности, магнатов той группы, которая связана с Ходорковским, осуществить уменьшение доли меньшинства акционеров дочерних компаний, путем выпуска новых эмиссий... ну, скажем, просто с помощью различных приемов. Это сразу уменьшает стоимость этих компаний.
Эта, конечно, жалоба, сто процентов, попадает в юрисдикцию комиссии, и мы продолжаем расследование в этом направлении.
Есть жалобы, которые связаны с обвинениями в том, что есть занижение прибыли, использование трансперекачивания активов и средств в другие компании. Есть злоупотребление доверием акционеров, есть уклонение от налогов, и так далее. Вот эти жалобы попадают уже под другие статьи и в компетенцию других ведомств. Это на самом деле уже уголовные преступления, которые, если это действительно факт... Это только обвинения. Их надо проверять, и так далее. Они попадают уже под действие Уголовного кодекса.
Поэтому Комиссия, подготовив соответствующий большой пакет документов (это огромная папка из документов), передала эти документы, соответственно, в МВД, в Федеральную службу безопасности и налоговую полицию, то есть в ведомства, которые этим занимаются.
У нас есть свои, кроме того, собственные претензии к "ЮКОСу", связанные с тем, что "ЮКОС", не предоставляя всю необходимую информацию нам, тем самым препятствует проведению объективного расследования , которое вскроет все факты. В частности, ничего не было практически предоставлено ни по Восточной Нефтяной Компании, ни по "Томскнефти".
Это те, в частности, жалобы, которые были, - очень серьезные, от государственных органов, которые мы должны и будем выполнять... все равно будем в этом направлении действовать. И в этом смысле наша позиция железная. Мы будем продолжать исследования, объективно изучая все факторы, относящиеся... и вынося решения, исходя на основе всех фактов, которые будут вскрыты.
Vladimir Baburin:
"Face to face. The leader answers reporters." The weekly Sunday program of the Moscow editorial office of Radio Liberty. Наш гость - председатель Федеральной комиссии по ценным бумагам Дмитрий Васильев. The program is conducted by Vladimir Baburin. Вопросы ему задают Юрген Дёшнер, "Вест дойче рундфунг", ФРГ, и Петр Рушайло, газета "Коммерсант дэйли". Петр, пожалуйста, ваш вопрос.
Петр Рушайло:
Дмитрий Валерьевич, хотелось бы уточнить ситуацию с "ЮКОСом". Почему вы обратились в МВД, в прокуратуру, а не подали в суд? Создается впечатление, что вы просто ищете союзников. Кстати, ходят слухи, что в мае или в апреле вы хотели добиваться через суд отмены результатов собрания акционеров дочек, но в правительстве вас попросили этого не делать. Is it true?
Дмитрий Васильев:
Если речь идет о правонарушениях, которые связаны с Уголовным кодексом, то у Комиссии нет права инициировать уголовное... уголовное расследование. Уголовное расследование может провести только соответствующий правоохранительный орган. Скажем, Генпрокуратура, Министерство внутренних дел, налоговая полиция, но по своей компетенции, в соответствии с российским законодательством. Поэтому обращение в суд в этом смысле ничего не даст.
По экономическим вопросам мы готовим иски, связанные с возмещением имущественного вреда акционерам. Такие иски готовятся. Некоторые иски сейчас не нужны, которые мы готовили, потому что их сделали инвесторы. Они сделали... в частности, нас очень интересовала, и по-прежнему интересует, информация о реальных владельцах и бенефициариях, оффшорных компаниях, куда "ЮКОС" хотел перевести активы, ну, и собственность своих дочерних компаний. Сейчас это немножко открыто, но мы соответствующие и запросы направляли в ведомства этих... в регулятивные органы соответствующих государств, и стран, и так далее.
Сейчас мы сосредоточились на доведении экономических нарушений, связанных именно с вредом или нарушением прав акционеров, связанных с собраниями акционеров и имущественным вредом. Я думаю, что мы подготовим этот иск, мои юристы продолжают эту работу.
Сейчас меня интересует получение всей необходимой информации. Раз "ЮКОС" не дает ее добровольно, будем получать через суд, которая необходима для завершения расследования по... в частности, по Восточной Нефтяной Компании.
Vladimir Baburin:
Юрген Дёшнер, "Вест дойче рунфунг".
Юрген Дёшнер:
Я думаю, что приватизация в России до сих пор произошла без больших участвований иностранных инвесторов. Вы думаете, есть шанс, что в будущем, и особенно приватизация монополий, и так далее, - больше могут поучаствовать также и иностранные инвесторы?
Дмитрий Васильев:
Вообще осталось достаточно много объектов приватизации, пакетов акций во многих предприятиях, которые не проданы. Если государство - а я считаю, что государство должно исповедовать такой подход, - стремится при продаже своей собственности получить, во-первых, больше доходов, значит, оно должно привлекать максимальное количество инвесторов, включая и иностранных. Потому что это расширение круга инвесторов увеличивает цены и доходы в бюджет. с другой стороны, расширение участия иностранных инвесторов приведет к большему влиянию западной культуры корпоративного управления на российские предприятия и будет способствовать, в частности, и должно способствовать и улучшению менеджмента и управления предприятиями. Поэтому и с этой точки зрения Россия выиграет, если это будет.
I think there are such opportunities. Я достаточно оптимистично оцениваю эту ситуацию, исходя из того, что "Госкомимущество" хочет проводить открытые и прозрачные, по крайней мере, заявления сегодняшнего руководства "Госкомимущества". Они делали такие заявления, что они хотят делать максимально широкие международные торги. Тогда появляется возможность для участия иностранных инвесторов в приватизации и, конечно, расширение...
Юрген Дёшнер:
Мое впечатление, что российские инвесторы все делали, чтобы исключить иностранных инвесторов.
Дмитрий Васильев:
Ну, в первую очередь, это впечатление возникает из анализа результатов залоговых аукционов, где иностранцы были полностью исключены из процесса, это, конечно, очень сильно влияет. Хотя, ну, мы же можем вспомнить, что "Газпром" "Рургаз" приобрел, как часть "Газпрома", скажем, в прошлом году. Ну, пускай это не очень много, но какие-то шаги здесь... продвижение появилось.
Я считаю, что действительно, с экономической и социально-политической точки зрения нам полезно для России, чтобы собственность иностранцев увеличилась. Я здесь не вижу никаких проблем.
Vladimir Baburin:
Сейчас такой феномен экономический наблюдатели отмечают. Рост котировок некоторых ценных бумаг превысил - причем, превысил серьезно, даже более чем в два раза - тот индекс, который был до 17 августа прошлого года. В то же время денежной массы на рынке гораздо меньше. Некоторые называют такое состояние российского рынка уродливым. Do you agree with such an assessment?
Дмитрий Васильев:
Российский рынок, как и большинство других возникающих рынков после кризисов - такие же кризисы были в Индонезии, да в Малайзии, в Корее, по всему миру, в Бразилии - начинает постепенно восстанавливаться. Все первое полугодие этого года - это вот такой рост возникающего рынка, в том числе и России.
В то же время нужно четко понимать, что мы не достигли, в значительной степени, и очень далеки еще от максимальных показателей октября-ноября 1997 года, когда был достигнут пик развития российского рынка, ну, корпоративных ценных бумаг. Еще только начало этого пути. Мы не знаем, за какой период будет восстановлен рынок вот до тех уровней, но по крайней мере, мы еще не... еще далеко, далеко не достигли уровня октября, октября 1997 года.
Второй момент, почему такое различие, или, скажем, рост, при небольших деньгах? Тут есть, по крайней мере, одно простое объяснение. До сих пор оно лежит опять в сфере госбумаг, как ни странно. Когда раньше... Раньше существенная масса, существенная часть этих денег, которая была денежной массой, отвлекалась в госбумаги. Теперь, при меньшем количестве денег есть большее количество денег, которые могут перейти, не используясь в госбумагах, на рынок корпоративных бумаг. Это и толкает, в определенной мере, цены на корпоративный рынок.
В то же время, конечно, нужно понимать, что когда рынок развивается от очень низкого уровня, то с помощью небольшой суммы денег можно обеспечить существенный прирост этих цен. Но очень большая сумма, несколько десятков миллионов долларов, может очень резко привести к росту цен. Потому что уровень рынка очень низкий. И здесь вот больших сумм не нужно, чтобы это изменить.
Поэтому объяснение здесь есть вполне рациональное. Здесь нет такой какой-то... кардинального противоречия. Вот дальше, конечно, это будет важно. Дальше, когда рынок достигнет определенного уровня, будет важно, сколько денег. Соотношение денег и цен на акции будет очень серьезно влиять.
Но дальше опять все упирается, будет спекулятивный рынок госбумаг или "Бобров" - значит, не будет экономического роста, будет падение корпоративного рынка и будет... будет падение производства. Если эти рынки будем ограничивать максимально, будем делать валютный курс реальным, то два базовых момента экономического роста будут существовать. И будет постепенный экономический рост и будет постепенный рост корпоративного рынка. Тоже - с падениями, колебаниями, но - постепенный рост.
Vladimir Baburin:
Петр Рушайло, "Коммерсант дэйли".
Петр Рушайло:
Дмитрий Валерьевич, вы только что очень хвалили экономический рост, который у нас в стране, напомню. начался после значительной денежной эмиссии. И одновременно ругали "Бобры", приравняв их к фактической эмиссии. Не кажется ли вам, что это противоречивая точка зрения?
Дмитрий Васильев:
Сумма эмиссии, которая осуществлена за этот период времени, не такая кардинально большая. И главной причиной экономического роста: там прироста было двадцать-тридцать миллиардов рублей в прошлом году, эмиссия, и где-то увеличение денежной массы в этом полугодии примерно на двадцать-двадцать процентов в этом. Это не очень большая эмиссия.
Главная причина экономического роста лежит в том, что есть реальный валютный курс, то есть рубль стоит столько, сколько он реально стоит. Поэтому производить в России стало выгодно. И сразу импортные товары стали... им стало очень тяжело конкурировать с российским производством. И в тех отраслях, где этим сумели воспользоваться моментом, там есть экономический рост, прирост. Ну, там, я не знаю, макарон производства колоссальный рост. Пиво, извините, российское, в первую очередь потребляем. На девяносто пять процентов оно российское, и это очень здорово.
Есть, конечно, отрасли, где нет роста. Это отрасли, например, где очень негативную роль оказала гуманитарная помощь. Она просто подавила развитие зерна, мяса, там... в ряде роста нет.
Конечно, есть рост, вытекающий из изменения мирового рынка. Повышение цен на нефть привело к росту нефтяной промышленности, ее доходов... Но главная - например, в той же металлургии - причина высоких доходов и загрузки, связана с очень низкой себестоимостью. Рентабельность - пятьдесят процентов в валюте, то есть огромные доходы, потому что себестоимость реально снизилась, и товар стал конкурентоспособным. Растет и экспорт, и внутренне постепенно - производство.
Хотя, конечно, никогда не нужно забывать о цене, которая была заплачена. Это - снижение жизненного уровня населения, и так далее. Но она была неизбежна из-за того, что искусственно задерживалась в Центральном банке девальвация, которую надо было сделать еще в декабре прошлого года.
Vladimir Baburin:
Осталось лишь несколько минут, и я, по традиции, прошу коллег-журналистов сказать, что же было самое главное в этой почти часовой беседе с Дмитрием Васильевым. Пожалуйста, Петр Рушайло, "Коммерсант дэйли".
Петр Рушайло:
Мне кажется, что Дмитрий Валерьевич еще раз подтвердил, что намерен всерьез взяться за эмитентов. Думается, в ближайшие месяцы, может быть, даже дни, нас ждут новые скандалы, связанные с деятельностью компаний эмитентов.
Vladimir Baburin:
Юрген Дёшнер, "Вест дойче рунфунг", ФРГ.
Юрген Дёшнер:
Я думаю, что ситуация в России продолжает оставаться трудной, и особенно на рынке ценных бумаг, и шансы для иностранных инвесторов малы. Мы до сих пор не обсуждали политической ситуации, и экономика тоже зависит от этой ситуации. Я думаю, что надо очень много оптимизма, чтобы инвестировать в России.
Vladimir Baburin:
Я думаю, что за последние восемь лет господин Васильев, начиная в 1990 году практически вторым человеком в приватизации, оттоптал немало ног и нажил немало врагов, и как мне кажется, не боится наживать новых. Сегодня было интересно, особенно мне импонирует такое страстное желание господина Васильева не допустить повторения пирамиды ГКО, которая чуть было не обрушила в прошлом году всю российскую экономику.