Жертвы говорят

Историю Эдуарда Кочергина, рассказавшего в своей книге, как возвращались с войны искалеченные и обозленные солдаты, о послевоенном голоде, о страшной судьбе детей врагов народа, наверное, проще понять, чем свидетельство Габи Кёпп, хотя речь идет о том же самом.

1945 год. Восьмилетний мальчик, родителей которого арестовали и объявили врагами народа, бежит из омского детприемника НКВД. Скитается по огромной тюрьме, которой стала его страна, и через шесть с половиной лет находит мать, выпущенную из лагеря. Это история детства театрального художника Эдуарда Кочергина, которую он рассказал в книге «Крещенные крестами». Воспоминания Кочергина получили премию Национальный бестселлер, о них много пишут, некоторые отзывы собраны в выпуске радиожурнала «Поверх барьеров». Читая Кочергина, я вспомнил другую историю, описанную в недавно вышедших мемуарах, которым был посвящен сюжет моей передачи о книгах. Снова 1945 год, и тоже ребенок – девочка Габи Кёпп, над которой надругались советские солдаты. Откликов на этот сюжет было много – почти 500 комментариев. Много разумных слов, много агрессивного вздора. Но, к моему сожалению, почти никто из слушателей не заметил вывод, сделанный историком Марком Солониным, с которым мы обсуждали воспоминания Габи Кёпп. Он говорил о том, что массовые изнасилования и убийства гражданских лиц не произошли спонтанно: это была часть плана по запугиванию немцев, чтобы они покинули Восточную Пруссию и другие территории, которые Сталин решил присоединить к своей империи. Как только цель была достигнута, насилие стали пресекать. Спорщики пропустили этот тезис, и смысл передачи потерялся: она ведь была не о том, хорошо или плохо мстить врагу, а о жертвах диктатуры. Историю Эдуарда Кочергина, рассказавшего в своей книге, как возвращались с войны искалеченные и обозленные солдаты, о послевоенном голоде, о страшной судьбе детей врагов народа, наверное, проще понять, чем свидетельство Габи Кёпп, хотя речь идет о том же самом.