Девочка ОМ

Сергей Кузнецов,

Не буду про 'Мумий Тролль', на сравнение с которым Земфира обречена в силу своей истории (демо-запись переданная Леониду Бурлакову и Илье Лагутенко, приглашение в Москву, запись в Лондоне, диск, слава). Будем слушать музыку, отвлекаясь от привходящих обстоятельств.

Музыка Земфиры кажется современной - и вместе с тем знакомой, словно ее уже слышал когда-то. Прислужившись, понимаешь, что это - советская эстрада, услышанная из девяностых годов и идеально сведенная на западной студии. Иными словами - то самое, что ждали последние годы: не попсовая ностальгия 'Старых песен о главном', а новый продукт, прото-звуки которого уже давно жили в нашей подкорке. В этом смысле появление Земфиры - радостно, но предсказуемо. Куда неожиданнее сами стихи. Я не имею в виду их 'загадочность', привычную русской музыкальной жизни как минимум со времен раннего Б.Г. (что такое 'минус сто сорок', какие 'маечки' и почему просила снять Анечка и так далее). Для опытного уха удивительны чисто формальные характеристики, например вызывающее обилие смысловых переносов со строки на строку, в таком количестве вообще не встречавшееся в русской поэзии до Цветаевой или Бродского. А в песнях не встречавшиеся вообще. Не могу отказать себе в удовольствии процитировать:

Будут

ду

Это формальные радости для специалистов, но именно они и создают ту необычность звучания песен Земфиры, которую чувствуют ее слушатели. Второй - и даже более интересной - особенностью стихов уфимской певицы является их, плохо сочетающаяся с музыкой, тематика: не говоря про разрекламированный (и далеко не лучший) 'СПИД', едва ли не половина песен - про смерть и боль. Если вслушаться в слова, то можно различить за залихватской, почти танцевальной, мелодикой знакомую депрессивность - визитную карточку русского женского рока от Янки до Желанной и Рады. После Земфиры интересно представить, как можно спеть на новый мотив 'Под руки в степь:' или 'Подведи меня к краю бездны:' - и эта мысль не кажется кощунственной.

Своим альбомом Земфира доказала что депрессивные и сложные тексты можно положить на развеселую и бодрую музыку. Можно сказать: это потому что она молода и оптимистична - не случайно слово 'девочка' встречается в ее песнях даже чаще, чем слово 'больно'. Можно сказать: 'я стала старше на жизнь' говорят только тогда, когда еще вся жизнь впереди - и предложить подождать пять лет, а там посмотреть, что станется со словами или с музыкой. Можно сослаться на последнюю - самую меланхоличную - песню: 'я-то знаю, кроме счастья есть зима, простуды, просто невезенье'.

Но на самом деле причина в том, что Земфира принадлежит новому поколению, сформировавшемуся в эйфорическое время середины девяностых на 'Птюче' и 'ОМе', в которых насилие, смерть и боль подают как часть модной стратегии энергичной и напряженной жизни. Одно существование этих людей может служить оправданием тому, что случилось в России десять лет назад: наконец появилось поколение, порвавшее с депрессивно-жертвенной национальной традицией, люди отказывающиеся видеть в себе униженных и оскарбленных жертв истории.

Не бери себе в голову, Земфира - помни: 'если захочется - сбудется'.