Vodka

Virzhini Kullon:

"The culture of wine consumption determines the culture of society as a whole." This ancient speech is attributed to the French. Statistics say that the French and Russians consume the same amount of alcohol per year. Although the French drink wine, twice a day, that is, more often, but not so tight, drinking alcohol organically entered the Russian lifestyle. They say that vodka has existed for more than 500 years. She has always been in Russia. To some extent, one might say, vodka was Russia.

Vodka, as a certain lifestyle, and even as a worldview. Vodka, like the personification of Russia. Vodka, like a unique pleasure. Vodka, as a potential danger, is both for a single consumer and for the whole country. It is treated as a close, as a native creature - calling a diminutive: “vodka”. This crystal -clear forty -degree fluid reflects all the expectations and fears of society, the opposite of Russia: alcoholism - and the fight against it, passivity - responsibility and public initiatives. To some extent, vodka personifies the program “Opening Russia”. Everyone opens Russia in their own way. How do our heroes open vodka? We listen to writers, doctors, former minister, as well as strangers who agreed to linger on the street and answer our questions.

I found the writer Yuza Aleshkovsky on the phone of the house, in America, in Connecticut. She uttered the keyword: vodka. This is how Aleshkovsky responded.

Yuz Aleshkovsky:

It seems to be a lot of things I could talk about vodka in terms of historical sociological ethnographic narcological psychiatric criminal, and even metaphysical, having ultimately linked all these same aspects with a very significant problem for Russia - the problem of drinking in Rus'. Thinking for a minute or two, I felt that Nemeya. However, vodka, drunk, succumbing, feast inspiration, scandals, courts, three years of camps, drives, accidents, deprivation of rights, removing melancholy and despair, giving courage to the body and soul in a mental attack on impregnable ladies, etc. - all this is so connected with my fate and their life, their dramas and their marvelous poetry, that we talk about vodka in general words and general words in general words. In the general plan, it would be a disgusting betrayal of all the pleasant and unpleasant truths of my personal existence, if not in Nashinsky, eccistulas, if the nationwide - more existence. For more than twenty years I am in the West and on quite frequent questions "Why dumped?" He gave a variety of truthful explanations. Only the other day, believe me, I doper that I really dumped because of vodka. In the middle of the seventies, its quality was healing, drinking different vods became sick, the unique aroma of a special Moscow or Stark turned into a mockery of the essence of a noble alcohol, which has been one of the symbols of folk life for centuries. We recall, by the way, that the plunder of warehouses with alcohol in St. Petersburg was one of the components of the phenomenally successful victory of Lenin's demons in the October mess. In a word, I personally perceived the insult and humiliation of vodka as an attempt by the abstract cadavors on the only survivor of the survivors of all the peoples of Russia. In the monk, precisely because of this, the air of the then life of the life of the Sivukha, lotions, murmurs, denatura and ethyl poison. I could not breathe. And dumped. Freedom has become the soil of my new life in America, but after drinking there a couple of times, place Vodara, including the Absolute, I gritted with sadness that I live in a foreign land. And if so, then I did not want to change Russian vodka (just as the Russian language) and switched to whiskey. I thought that I would lap them until the end of my days. And then suddenly - the end of the stroke and the beginning of perestroika. More precisely, the agony of the vile and mediocre power of bankrupt. How did the confused reformer Gorbachev began? Not only from shooting in Lithuania and Baku, but from the moronic -Kafkian, that is, the company ridiculous in every sense of the struggle against alcoholism - from the last of the strongholds of the same unfortunate folk life. The people took into their hands not a telegraph and a telephone, but wine shops. Glory to God with small victims. The process has gone. And then I returned to Russia with big hopes in my heart and mind - I went to visit my son and to friends and to my native Moscow. He took a couple of bottles with him, but at a party seduced and crashed a glass of Vodara. Lord, glory to you, I exclaimed adully when the capital and the soul took the action, as in youth with widening with delight and inspiration, ascended a number of vile history, politics and life on Earth in general. It was at that moment to me that it became clear that a new life begins in Russia. I did not build illusions, I simply sensed the opportunity to lay, so to speak, the foundations of the normal life of the country and the people. This is another matter that, if gloomily jokes, the cult of personality moved to a rather ugly cult of cash. This is what I have eccistula, connected not with wine, not with Calvados, not with grappa, not even with loved ones whiskey, but, with magical, with the secret qualities of the great Russian codes.

From the film "Features of the National Hunt" - "Well, for the meeting!"

Virzhini Kullon:

Mind the mood is the first vodka function. Our employee Maria Persanova in Moscow on the streets interviewed amateurs -and not lovers of vodka, asking everyone the same question:

- If a new vodka variety appeared in Russia, as you would call it?

- I would call him a "tower." Because it is high and strong. In Russian, this word sounds very good. I believe that this word is very clear to each Russian. On the one hand, like a height, tight -degree vodka, and on the other hand, as in principle, like, you know, a little folklore. It seems to me that every Russian would understand this word.

- With its own name, the surname is Kovtun. Because I really like to drink vodka.

- "Charm".

- Atas. Because everyone else is. Why did you come to me, do you think that I am the main drunkard here all of Moscow?

- I? "Mr. Boss." Because when you drink vodka, a person becomes omnipotent, to say so, in a bluent, this is said by a boss.

- "Chicacua" - this means "everything is fine."

- You can still come up with when I am drunk - I am strong, and when I am strong, I am a bull. "Bull" just write, for young people.

- Just at work, the girl celebrated his birthday, just in the heat there was vodka. "Youth" - that would be called her.

- A good question. I don’t know, I don’t know, just.

- "The only one", probably. Because this name is interesting - "the only", "unique", it is possible "unforgettable."

- She always has one name - vodka. What else is needed? Spearry or what are needed?

- If they called "milk", no one would drink.

- In my opinion, there was no name "sobering" once. "Opokhmelovka". Because people are daring in the morning, drink in the afternoon, drink in the evening, drink in the morning, dare. The name of the vodka is "Opokhmelovka".

From the film "Features of National Hunting" - well, for friendship!

Virzhini Kullon:

The hangover is so intimately associated with vodka that a small, very useful book, called: “Features of the national hangover”, has recently appeared in the city of St. Petersburg. And what do you think? Of course, it became a bestseller. The author, Dr. Borovsky, explains everything that you always wanted to know about a hangover, and never dared to ask. “He who did not drink vodka does not know the taste of simple cold water” or, as, for why, strong drinks cause terrible thirst. The book with light touches affects very serious, from time to time even painful topics.

Hangover. For most consumers of vodka, this is a one -time event. For some, a familiar state, which eventually turns into a personal tragedy. At the country's level, this is a mass phenomenon and has long been a disaster. The state and a hangover are an eternal conflict.

Andrei Vorobyov, a former Minister of Health in the first government of Yeltsin in the 91-92nd year. Now heads the hematological scientific center of the RAMS:

In fact, you have to be very neat with grin. Gorbachev scold for dry law. The dry law was not a dry law, but the struggle against alcoholism, some fool occurred to chopping vineyards, this is absolute stupidity. Well, you never know what stupidity a person does, not Gorbachev did it. But actually, when a dry law was introduced in Russia? In 1914. But there are certain words of the king, I do not respect him absolutely, it was a weak, stupid person, but there are recorded words that the peasants persuaded him to completely cancel the sale of vodka. Peasants! Because the Russian village was sleeping, and she drank. Where is it good? Therefore, the fight against alcoholism at the level of state struggle is the country's old problem. The king was then built a powerful opposition, they explained to him that at the expense of vodka we get huge money in the treasury that would go into service and so on. He was all off at the request of the people, the best layers of the people. And it was right. And there was no vodka into the revolution. Then she appeared, a lot of time later.

Virzhini Kullon:

What exactly can alcoholics can help? Is it necessary to club and high prices for the service? I turned to the Foundation “There is no alcoholism and drug addiction” to understand how they help alcoholics, and what is the philosophy of this fund - it has existed since the 1987th year, it has 62 regional departments.

Oleg Zykov , psychiatrist, president of the fund:

Half of my employees are alcoholics. What is the help of an alcoholic? In order to show him that there is a world of recovery. And in this sense we are engaged in this very direct way. We have a contact phones system, a large site on the Internet, and so on. That is, we use different information channels, including directed directly to a sick person to tell him that there is a recovery. One task is to explain to society how good it is that these groups are developing, and on the other hand, attract people themselves to these groups that need it. And this is direct help. If you ask me if we have any medication programs, no. Because I believe that they are not needed, they are not effective, they are meaningless. I believe that this whole drug nonsense is simply not needed. This is profitable for people on the mountain of people. We just provide real help without deceiving people. We are not profiting on the mountain of these people. Since we are not talking about a classic mental illness, but about socio -hands, this can only be done through the formation of a medical subculture through environmental therapy. You can’t individually sit opposite the patient and lay a new standard of social behavior in his head, it is impossible to do this. It is necessary to become part of this world, we must be a conductor of information for this person. And we have different programs that, relatively speaking, are decorations for these people, motivational programs. Whether it is a syringe exchange program for drug addicts. This is not just the prevention of HIV infection for us, this is a motivation, how to lure it to come. He will come behind the syringe, and at that moment some small miracle should happen, and he must find out that there is a world of recovery, and he can come to this world. But for this, this syringe should give him. I have not seen a single drug addict who, in some periods of time, would not want to quit. And this is a question of professionalism to seize this moment and at that moment to explain to him that there is a world of recovery. This applies to alcoholics and so on. And we have different technological programs that are aimed at forming motivation for recovery.

Virzhini Kullon:

Is it possible to finally cure alcoholism?

Alexander Morozov , chief physician of the company "Doctor-Express":

My personal opinion is that it is completely not. This is about the same that a person does not have a leg, he can do a wonderful prosthesis, running a marathon on this prosthesis, and becoming a hockey player, a football player and in general to be very, to overtake many those who have legs, but his leg will not grow up. I believe that those who tried the drug for a long time have been, these people have a certain stigma on themselves. That is, you can abandon, but you can’t forget, there is such a saying from drug addicts, and it also applies to alcoholics. That is, you can get out of this business, you can live without it, you can learn, you can surpass those who have never drank, but become such a person as before he began to use.

Virzhini Kullon:

And the causes of alcoholism, they do not change, is this all the same stress, pressure?

Alexander Morozov:

No, this is not the reason, not stress or pressure. When I was in the war, I saw two people who do not drink or smoke, who did not use any toxins. One person was a special officer, a special department of the troops, he slept every day with a pistol under the pillow, something, and there was enough tension in his life, nevertheless, he did not drink and did not smoke. And I saw one of the representatives of the most influential clan in Ingushetia, one of those who stood at the head of this clan, a rather young peasant. For him, too, the death of other people and the possibility of his own death was not some kind of event, it was an everyday fact. And he also did not drink, did not smoke.

Virzhini Kullon:

Still, this is a rarity, an exception.

Alexander Morozov:

This is a rarity, this is an exception, yes. This is actually not the point. The fact is that, the reasons for this, as well as the reasons for drug addiction, they are that a person wants to get something for nothing without paying. In order to get, to achieve some state of soul, whether it is calm or vice versa, the relaxation or the ability to communicate with others or the ability to cope with your affairs, when it is not lucky for a long time in order to get all this, you need mental work, you need perseverance, you need patience. And here Babah, and it seems to come for the wrong way, as it were. But this is just as if, this is a deception. It is like that they give you some kind of thing, they say, please use it and then come and require the reckoning for this thing, and very, very decent. So here, that is, a person does not understand that, again, maybe at the level of reason he understands this, but understanding should not be at the level of reason, but at the level of the reflex, just as a person speaks, walks, at such a level that nothing can be for nothing. As Chaliapin said, only birds sing for free. But this is again an exception.

Basically, if something is wrong in your life, then do it so that it is so, or come to terms with the fact that it is not so, it also requires no less courage and no less power than to somehow change the environment. Not everything in the environment can be changed, not everything can be changed in yourself. To accept what is, you need courage no less. And to accept not so that it is bent and that’s all - well, okay, let it be like this, but to accept with dignity. This is not less necessary for this, and sometimes much more. But in any case, some mental work is needed. The need for this mental work is not always understood by people, but most often it is not understood. This is the reason, both alcoholism and drug addiction. And whatever stress, no matter what, but in any country there is a legalized drug. Mostly alcohol and tobacco. In some eastern countries, these are hash and some derivatives of opium. Different society has its own legalized drug, which is not condemned by society and is not criminally punished. That is, of course, there are doctors, there is a police who are trying to keep at some minimum level, but, nevertheless, there is a legalized drug in each country. That is, there is some window. Why this exists - I do not know. Maybe because a person is weak and will never be completely perfect. Maybe that's why, it can be for some other reasons, but some such lasey is everywhere.

Virzhini Kullon:

“Opening Russia” ... in a sober form. Vodka as a reflection of society.

The vodka reflects all the expectations and fears of society, the opposite of Russia: alcoholism - and the struggle with it. We continue the conversation with doctors and writers, as well as with people who agreed to linger with us and think: if a new vodka variety appeared in Russia, what would you call it?

- If there is high -quality, good, then you can "Russia".

- I don't even know. It's hard to say. Some kind of "Russian". Russia, vodka, Russian woman - all derivatives.

- "Russian", most likely. Because Russia should be Russian.

- "Free Russia", probably. Because it has become simpler to live, more freely, and vodka is a symbol of Russia, as I understand it. In reality, I am not a big amateur, but if this is a symbol, then "free Russia".

- If a new vodka variety appears, we would nam it in honor of Red Square. "Red Square". Because Moscow was the first city, Red Square.

- I could say that vodka should be called "super -water". Because there are no "super -watering" in our country yet, there are all kinds of, but there are no "super -water".

- "Victory". Because we must be the first, Russia must be a leader. Not more, only "Victory".

- "Soldier." Because it came to mind.

- "Russia". Characterizes our country the name.

- "Our". Our president, our brother, our actress, our vodka. It's just not our vodka, but "ours".

- I would call "Putin's advanced" or "Moscow Kremlin" - a double name must be required. Because all of us vodka for some reason all the names are all the same - "Rasputin". It is necessary for some double to associate with the power if there is such vodka, and with a politician in any particular. There is "Zhirinovskaya" vodka, there is all different vodka. Я бы сказал, лучше бы не столько на конкретные лица ориентироваться, лучше бы поддержать российский менталитет. "Российская" - пожалуйста, нет такой водки. Или, к примеру, "Самодержавная", нет такой водки. Очень масса примеров таких, можно придумать, я не специалист по этому поводу. Но я думаю, что могли бы найти массу возможностей, придумать название. Я был бы очень рад этому. Должна соответствовать своему названию и имиджу. Покупаете водку "Путинскую", к примеру, то она должна быть супер-пупер. А если вы покупаете "Степан Разин" непонятно какой, откуда взялся, то тогда вопросов нет. Поэтому она должна соответствовать названию. "Великодержавная" - пожалуйста, вот вам название прекрасное. Сделайте такую водку.

Из фильма «Особенности Национальной Охоты» - Ну, за братство!

Виржини Куллудон:

Очень часто я слышу, что водка олицетворяет Россию, что без водки многие уже не чувствуют себя русскими. Я разговариваю со своим коллегой, писателем, известным любителем ... вина.

Igor Pomerantsev:

Вы знаете, я думаю, что у каждой страны много олицетворений. Есть еще под рукой медведь, есть еще мороз, Волга, наконец, много чего есть. Что до водки, то, конечно, ее связывают с Россией. Но как-то надо для себя решить - говорим мы об алкоголе, о водке как о продукте или как о социальной проблеме, то есть об алкоголизме и пьянстве. Вот я, честно говоря, не готов говорить об алкоголизме и пьянстве, социальная проблема это не моя сфера, не моя зона, для этого надо быть действительно наркологом, медиком, социологом. А я скорее любитель-потребитель.

Виржини Куллудон:

Но вы все-таки любитель-потребитель. Или у вас предпочтение идет в сторону вина?

Igor Pomerantsev:

Вы совершенно верно выбрали деликатное слово "предпочтение". Знаете, это в гражданской войне красные и белые воюют, а в винной, например, культуре красное и белое вполне могут дружить, они могут быть союзниками. Начинаешь с белых, переходишь к красным, минуя розовые. Я, конечно, что до предпочтений, то вино. Вино это моя, если я скажу страсть, то это прозвучит как будто исповедь алкоголика, но, очевидно, моя глубокая симпатия это вино. Так сложилась просто моя жизнь. Сложись она иначе, может быть, почти наверное, я бы скорее предпочитал водку. Я вот что имею в виду: мой отец был военный журналист, я родился в Саратове, после мы жили в Забайкалье. Но в раннем детстве, мне было лет пять, семья переехала на Буковину, в Черновцы и вот это, я думаю, было роковым решением. Поэтому мое предпочтение в пользу виноградника - это отчасти решение, мотивированное судьбой, я бы даже сказал колониальной судьбой моего отца военного журналиста. Я рос на почве и рядом со мной на этой же почве в моем палисаднике, в моем саду рос белый и красный виноград.

Виржини Куллудон:

Значит вы тоже согласны с тем, что выбор между вином или водкой зависит от культуры страны.

Igor Pomerantsev:

Вы знаете, алкоголь, я бы даже сказал, почти стихийное понятие. Это имеет отношение к силам природы. Выбор мотивирован, выбор зависит от климата, от почвы и от того, что на этой почве растет. Поскольку на большей части территории России растут все-таки злаки, это рожь, пшеница, то и алкоголь, который потребляет страна, это прежде всего водка. К тому же климат, резко континентальный климат. Поэтому там, где растут маслины, там, где растет виноград, где солнце греет интенсивней, сильнее, там люди предпочитают вино. Но снова таки, и здесь не стоит быть принципиальным, не стоит сталкивать лбами эти бутылки. Ведь, Виржини, вы француженка, вы знаете, что замечательно в Нормандии, скажем, уживается и кальвадос, и сидр, и вино. Или, скажем, коньяк. Ведь городок Коньяк находится в провинции, там просто замечательно уживается и вино, и коньяк, обе эти промышленности, обе эти культуры. Люди как-то находят правильное место, правильное время для употребления и вина, и коньяка. Поэтому спор - вино или водка - он несколько умозрительный. Это как с религиями, бывают мировые религии. Вот коньяк, вино и водка относятся к мировым алкогольным религиям, так бы я сказал. Водку исповедуют не только в России, водку с удовольствием пьют в Польше, водку с удовольствием пьет вся Скандинавия. Мы говорим о мировой религии, поэтому отождествлять водку исключительно с Россией я бы не рискнул. Ну, конечно, зимой, если зима холодная, конечно, я скорее пропущу стопочку водку. Потом очень много еще зависит от национальной кухни. Представьте себе, если на столе стоят соленые огурцы, стоит икра, селедка и картошка, я думаю, при всей любви к вину это было бы просто безвкусным поступком, безвкусных в обоих смыслах этого слова, запивать все эти закуски красным французским вином. Я думаю, что даже вы, француженка, конечно бы предпочли водку.

Виржини Куллудон:

Многие согласны. Опять наш опрос на улице:

- Водка меня сейчас не интересует, поскольку 33 градуса жары, а заканчивается смена, и главное, о чем я сейчас думаю, выпить холодненького пивка. А водку мы будем пить зимой под соленые грибочки и огурчики.

Виржини Куллудон:

В России, стране водки, пиво распространяется все больше и больше, особенно среди молодежи.

Олег Зыков:

Я не пьющий. Но это результат моего личного выбора, я никому не навязываю идею трезвости абсолютно. Я считаю, что трезвость - это вопрос личного выбора. Я вообще ничего не имею против водки на самом деле и пива тоже. Но я категорически против того, чтобы увязывать пиво и молодежную субкультуру. Ведь что сейчас происходит в России - просто спаивают молодое поколение. Если вы внимательно смотрите нашу телевизионную рекламу, это чудовищно, что происходит: "Мы пьем наше пиво, потому что мы такие" и так далее. Рекламируйте пиво, качество пива и так далее. Почему это надо делать в привязке к стандарту поведения молодых? It's horrible. И дело не в пиве, а в том, что предлагается простое решение нравственных проблем. И пиво становится воротами в детский алкоголизм. И мы сейчас уже второй год наблюдаем снижение употребляющих наркотики и рост детского алкоголизма. В больших городах я имею в данном случае. И это результат политики на самом деле, порочной политики нашего государства. Вот конкретная вещь: полгода тому назад главный санитарный врач нашей страны, заместитель министра здравоохранения господин Онищенко подписал постановление, осуждающее такую рекламную практику, где связывается употребление пива и молодежная субкультура. И через некоторое время министр здравоохранения, то есть его начальник, это постановление дезавуировал. Министр здравоохранения не частное лицо, он представитель власти. Поэтому я рассматриваю этот поступок как проявление политики государства, а не как частную инициативу министра здравоохранения.

Виржини Куллудон:

Пока еще никто не доказал, что государство способствует развитию алкоголизма, если, конечно, речь не идет о государственных переворотах, финансовых крахах, и.т.д - то есть, о стрессах. Но, помощь - или отсутствие помощи - в борьбе с алкоголизмом, напротив, является государственной задачей. Вернемся к рынку наркологов. Почему создали именно фирму, а не благотворительную ассоциацию?

Alexander Morozov:

Общественная ассоциация должна на что-то существовать, должны быть какие-то пожертвования, должны быть какие-то гранты, должны быть еще что-то. There is none of this. Мы продаем услугу. Мы лечим людей от алкогольной зависимости.

Виржини Куллудон:

Подождите, а у алкоголиков есть деньги?

Alexander Morozov:

Дело не в том, что у алкоголиков есть деньги, а дело в том, что как-то так повелось, что хирургу заплатить люди жмутся, терапевту заплатить люди тоже, да вроде он и так обязан все это делать, а вот заплатить наркологу считается, что действительно стоит. Это просто такая традиция, и поэтому, постольку поскольку, как психиатрам из института психиатрии, так и реаниматологам, анестезиологам и хирургам из института Склифосовского нужно кушать, а на основной работе они зарабатывают немного, поэтому они приобрели смежную специальность. И вот мы все вместе лечим алкоголиков, немножко наркоманов, чуть-чуть, потому что это гораздо сложней и в законодательном плане получить разрешение на лечение наркоманов тоже гораздо сложнее. Ну и результаты там гораздо ниже и ест это много здоровья своего. С ними общаться очень тяжело. Я сам психиатр. Когда-то давным-давном я начинал работать как хирург и потом перешел в психиатрию.

Виржини Куллудон:

В России рынок наркологических услуг расширяется с каждым днем. Менять личность человека - за это многие врачи берутся за деньги. Но есть другой подход, подход социальной помощи, который тоже развивается широко.

Олег Зыков:

Да, безусловно, 90% объявлений это шарлатаны, которые наживаются на горе людей. Никакого отношения к помощи человеку это не имеет. При этом, поскольку алкоголизм и наркомания это заболевание, которое в том числе сопряжено с изменением отношения человека к окружающей среде и к себе самому и так далее, это все можно эксплуатировать, вот эти патологические проявления болезней. Потому что химическая зависимость это прежде всего социодуховная зависимость от химического вещества. Да, там есть биологическая основа, но не в этом трагедия абсолютно. Когда у человека аллергия к апельсинам, он не ест апельсины, этот факт не драматизирует. Поэтому, если бы шел разговор только о биологической проблеме, не пей и все, расслабься. Но человек не может бросить просто так. Why? Потому что для него водка становится светом в окне, способом общения с окружающим миром, коммуникативный элемент его жизни, его судьбы. Химическое вещество это адаптоген универсальный. И если ты не имеешь внутреннего потенциала к тому, чтобы жить в этом мире без химического костыля, значит ты используешь его. Какой именно, кстати, костыль попался - это дело случая. Естественно, там генетическая предрасположенность и дело случая, среды. Если стандартом является использовать как адаптирующее вещество водку, люди пьют водку. Если появилась свобода личного выбора и ты можешь выбрать наркотик, ты иногда выбираешь наркотик. Это к вопросу о свободе выбора.

Свобода выбора это не всегда хорошо для отдельной личности, это хорошо для общества, безусловно. Но вообще-то самая лучшая профилактика наркомании это тоталитарное государство. Мы жили, где нам разрешали спиваться, мы спивались, нам запрещали употреблять наркотики, мы не употребляли наркотики, не было свободы выбора. Мы это должны хорошо понимать, если есть свобода выбора личности, то часть личностей выберет химическое вещество. И это плохой выбор. Но мы должны не запрещать свободу выбора как результат этих рассуждений, а стараться сделать так, чтобы человек не стал выбирать это химическое вещество как способ решения своих духовных проблем. Это гораздо более сложная задача, но единственно возможная. При этом мы должны понимать, что часть все равно выберет наркотики и все равно погибнет. Поэтому никакого кардинального решения проблемы нет и быть не может. Мы можем создать технологии минимизации потерь. Сделать так, чтобы потери ограничивались генетически склонными людьми, которые неизбежно все равно будут употреблять наркотики, потому что по-другому природа не распорядилась. И такие люди тоже есть и мы должны это понимать. Но при этом я не видел ни одного человека, у которого не было бы личностного внутреннего потенциала к преодолению этой генетической склонности. И тут возникает тема технологий, насколько человек способен вот этот свой потенциал нравственный личностный реализовать. И мы должны создать такую среду.

Maria Persanova:

- Если бы в России появился новый сорт водки, как Вы бы ее назвали?

- Я, как человек непьющий, я бы назвал просто - "Не пейте".

- Это не самый главный вопрос. Я считаю, что водки вообще не должно быть нигде, от нее одно горе.

- Я считаю, что водка, как у нас по-русски говорят, выпивка - это горе русского народа. И я назвал бы водку "Горе горькое".

- Я считаю, для России это неактуально устанавливать новый сорт водки. Enough.

- Сейчас трудно как-то сказать. Так бы и назвала "Никак", чтобы ее не было лучше.

- Я бы ее назвал "Поросячья". Только в нашей стране так можно назвать водку. Потому, как ее пьют.

- "Дурь". Она вся фальшивая, она вся отрава, значит еще одна отрава. Вся любая водка, которая выпускается сейчас, она вся отрава.

- Я бы назвала: смертоубийство и убийство лучшей нации в мире - русской. Наша Россия ни в коем случае. Пусть где угодно это делают, но в России нельзя. Народ переживает трудные времена. И не до водки сейчас людям. А богатые водку не пьют, они пьют дорогие вина, а бедный человек пьет плохую водку и болеет от этого, уничтожает свое здоровье.

- Никак бы не назвала, зачем он нужен? Столько сортов водки, они никому не нужны. Я бы эту водку, бутылку взяла и об асфальт, чтобы поменьше было пьяниц, забулдыг. Who needs them?

Из фильма «Особенности Национальной Охоты» - Знаю, как Вы не пьете...

Олег Зыков, фонд «Нет Алкоголизму и Наркомании»:

Философское понимание того, что мы должны делать, для чего мы живем и мы, собственно, развиваемся по принципу поиска людей, которые одинаково смотрят на жизнь. Если это алкоголизм и наркомания, то это духовно ориентированные методы лечения, а не манипулирование личностью больного. Фактически наша идея - это формирование лечебной субкультуры, той среды, где человек может реализовать внутренний потенциал, преодолевая свою химическую зависимость. При этом надо понимать, что мир здоровых людей отвергает: наркоман подлец, безвольная личность, алкоголик безвольная личность. Мир употребляющих говорит: все пьют и ты пей, чего ты морочишь голову? То есть такая патологичная конструкция. И появляется только единственная ниша психологическая, где человек может обрести душевный покой, поддержку и понимание, это мир таких же как он выздоравливающих людей. И поэтому так активно во всем мире, и во Франции, и в Америке и так далее развиваются эти группы самопомощи. Потому что это очень естественная вещь. При этом мы как биологические существа, как вид, филогенетически помним стадные рефлексы, у нас они есть. В стаде животные существа спасаются от опасностей, которые возникают. И вот такое групповое сознание это некий феномен, который связан с нашим филогенезом. И мы хорошо знаем - все бежали и я бежал. Куда бежал, чего бежал? Это наш филогенез.

Но, оказывается, коллективное сознание оно может быть и позитивным, и негативным. Он может быть разрушительным. Но при этом, собираясь в этих группах, группах людей, захваченных одной и той же проблемой тотально, люди через вот это коллективное сознание обретают ответы на свои вопросы. При этом это касается не только химической зависимости. И в Москве сейчас есть, а на Западе это достаточно активно развито, группы самопомощи по разным проблемам. Анонимные эмоционалы, женщины, которые подверглись сексуальному насилию, которые мучительно переживают это всю свою жизнь, дети из семей алкоголиков, наркоманов, тем более родственники, которые страдают созависимостью.

И дальше возникает удивительная вещь, такой метод обратной биологической связи, когда человек садится перед монитором, у него датчик и он учится управлять своим сердцебиением. Ему трудно рассказать, что фиксируется у него внутри, ему трудно описать эти чувства, но через визуальное восприятие он фиксирует какие-то внутренние свои ощущения и на самом деле он потом учится управлять своим сердцебиением, пульсом, давлением, чем хотите. Здесь происходит, условно говоря, обратная психологическая связь. Иногда он даже не может объяснить, что произошло, кто сказал какую-то ключевую фразу, но это сработало и человек реализуется. It's cool. И это альтернатива тому, что мы видим в этих объявлениях. То есть, альтернативой является или человек реализует внутренние ресурсы через этот групповой процесс или мы пытаемся им манипулировать. Таблетку какую-то делать, пугать его. Не дай Бог, кстати, мы сейчас это наблюдаем, травму ему наносить просто физическую. В Санкт-Петербурге наркоманам в голове дырку делают, стереотаксис, вымораживают куски мозга. В Новосибирске их кипятят. Под общим наркозом кладут в ванну и доводят до 43-х градусов жидкость, в которой плавает этот больной под общим наркозом. Ожог он не получает на самом деле, потому что там все это, ничего он не получает, это манипулирование, обман, шаманство. Причем, это делают врачи. Ужасные какие-то вещи, это все негодяйство, подлость, садизм, никакого отношения к выздоровлению это не имеет и не может иметь. Потому что мы выяснили, наркотик становится или алкоголь средством общения с окружающим миром. Мы забрали это средство общения и пока он изнутри не выстроит архитектонику мира вокруг себя, ничего не произойдет. Более того, если мы забрали и посадили его в такую психологическую тюрьму, человек начинает мучиться, страдать, все самые гнусные чувства, которые у него есть, поднимаются со дна. Ну как же, у него было такое видение мира, а тут ничего нет. И мы не создали условия, при которых может что-то появиться, новые духовные ориентиры, новые социальные связи и так далее.

И это мучительный процесс, безусловно, выстраивание собственного я. Я знаю людей, а половина моего персонала это алкоголики и наркоманы выздоравливающие, для которых, как они сами считают, алкоголизм был подарком судьбы. Потому что так бы они прожили черт знает как и непонятно зачем, а тут очень жесткая альтернатива - или ты духовно развиваешься или ты физически погибаешь. У рядового обывателя нет такой жесткой альтернативы, нет стимула. И он проживает свою жизнь растительным образом, зачем жил, быстро умер. А здесь появляется стимул, мощнейший стимул к саморазвитию. И тогда понятно, что вообще-то жизнь она конечна и мы биологически когда-то умрем обязательно и тогда возникает тема - а зачем живешь? Такая философская оценка того, зачем ты родился на этот свет и что с тобой произойдет, пока ты пройдешь этот очень короткий путь своей биологической жизни. И вот иногда для некоторых людей алкоголизм становится подарком судьбы, поводом для переосмысления своей жизни, того, что он должен сделать в этой жизни.