Original Material
Господи, за что?
Отпевали тут же, в больничном морге. Батюшка, встретивший заплаканных людей у гроба, был явно ими недоволен, чего не скрывал. Его гримасы, манера, реплики легко представят себе те, кто помнит продавщиц из советских продмагов - "вас много, а я одна".
"Надо же, сколько с вами проблем", - одна из самых мягких реприз, адресованная священником близким покойной, которые все, как ему казалось, делали не то и не так. Когда он затянул "Отче наш", все выдохнули, надеясь, что теперь он не станет отрываться от текста. Зря надеялись.
Не прошло и десяти минут, как этот человек решил, наконец, перейти к главному. Он строго объяснил родственникам, что покойная, по его убеждению, ушла в мир иной, обремененная тяжкими грехами. И что теперь только он может спасти от страшных мук ее душу. Однако для этого молиться за нее сорок дней, как требует от священника канон, недостаточно. И он, священник, в этой непростой ситуации готов взять на себя дополнительные обязательства – и молиться за покойную еще целый год. Разумеется, в том случае, если родственники его правильно понимают.
А чтобы они понимали правильно, он несколько раз привлек их внимание к "церковной чаше", которая настоятельно ждет "добровольных" пожертвований. Видимо, сомневаясь в сообразительности людей, стоявших у гроба, он прямо предупредил их, что и их морально-нравственный облик его не особенно вдохновляет. "Процентов 60 из вас – я это вижу – не ходят в церковь," – оценил контингент батюшка и намекнул присутствующим, что их, как и покойную, ждут проблемы.
Когда, наконец, ритуал окончился, и все гуськом потянулись с пожертвованиями, батюшка наметанным глазом оценил невеликий вклад и впал в еще большее раздражение. Впрочем, что он бубнил себе под нос, я уже не слышала. Подруга вытирала слезы и все повторяла: "За что он так с матерью?".
Всем остальным было ясно – за что.