Vasil Bykov

Vladimir Baburin:

Our guest today is the Belarusian writer, laureate of the Triumph Prize Vasil Bykov.

Vasil Vladimirovich, how do you assess the prospects of the Russian-Belarusian Union?

Vasil Bykov:

Belarus is an authoritarian country. How can they unite? In addition - the economy. The economy of Belarus is entirely socialist, all enterprises belong to the state there. Unless the Russian financial and industrial groups, in the event of integration, will take possession of the former these Soviet enterprises, this is quite possible.

Therefore, my (and not only mine) attitude to this is negative. I believe that the relationship between Belarus and Russia - the closest, most friendly, the most, so to speak, economically mutually beneficial - can be built on other foundations, completely different from how it is done now.

Vladimir Baburin:

Our guest today is a writer, Vasil Bykov. Questions will be asked by Elena Dyakova, "New Gazeta", and my colleague Ilya Dadashidze. The program is conducted by Vladimir Baburin.

And I will begin, as always, with a brief biography of our guest today.

Vasil Bykov was born in 1924 in a peasant family near Polotsk. He studied at an art school in Vitebsk, founded by Mark Shagal.

A participant in the Great Patriotic War, the military service completed in 1955 by Major Artiller.

The first book is satirical stories - "Conde by the horse." In the early sixties - the first stories and novels on a military theme: "Third Rocket", "The Dead NOT IS PASS", "Attack immediately." Vasil Bykov’s books “Kruglyansky Bridge”, “Sotnikov”, “Bede sign” and “Wolf Yama” aroused greatest reader interest.

For the last book about Chernobyl, Vasil Bykov was awarded the Triumph Prize. Vasil Bykov is also a laureate of the Lenin and State Prizes and Hero of Socialist Labor. And the Triumph Prize Vasil Bykov was awarded last Sunday, and it was on this occasion that Vasil Bykov today in the Moscow Studio Radio Liberty.

Vasil Vladimirovich, you are awarded many awards. And the highest state awards of the Soviet Union, and have now received the most prestigious prize in the field of culture, to which, nevertheless, the cultural figures have a double attitude, due to the fact that one of the founders of this award is Boris Berezovsky. Do you have any special attitude to this prize?

Vasil Bykov:

I have no particular relation to this award. For the reason that I believe that in the position in which our culture is now - not only literature, but the literature, perhaps, is, especially, and it is precisely - realistic literature, socially engaged .... It cannot exist, not only develop, but also to exist without outside help, some sponsorship.

Because the state, as you know, was not able to support literature. On the one hand, this may be good, because God forbid the support that literature experienced during the years of Soviet power. But at the same time, at this turning point, while the collapse of economic, literature at the expense of its own resources also cannot survive.

Therefore - what remains to writers who do not write detectives. Or - who are still trying to stay in the positions of realism, especially - humanism, which are not post -modders? What remains for them, besides how to find some extraneous funds and exist and create on them?

Vladimir Baburin:

Elena Dyakova, "New Gazeta".

Elena Dyakova:

"Wolf Yama". Its name is echoing with the name of your long -standing story - "Wolf Pack". And that story is a wonderful thing about how the partisan endures the child, sacrificing everyone, in terrible conditions. And your prose is so beautiful, so detailed that all the suffering of a person in the war, in each bump, in every snowy swamp that he overcomes, is especially acute.

The partisan takes out the baby, they part, and after thirty years the old hero is waiting for this grown child at his house on a bench, and at the same time there is absolutely no doubt that this child, who was taken out of hell, has grown up a normal, decent person, and they will meet like people. This ends the story.

And a powerful sensation ... meaning, and goal -setting of life, and suffering suffered by people, is very strong there.

In the "Wolf Pit" - on the contrary. It seems that the random, crazy adhesion of our current circumstances drives people to the Chernobyl zone and reduces their existence to complete vague. Your young hero, a soldier who fled from the unit, vaguely recalls the book “The Struggle for Fire” read in childhood, and thinks: “So we came to the same concerns,” - thinking where to get matches.

Is this comparison by chance, I built, or does it answer your thoughts today?

Vasil Bykov:

The events of recent years, especially the Chernobyl disaster, showed that this is the crazy development of our civilization, many technogenic and other factors, under certain political conditions, can lead, so to speak, to the initial human existence, namely, to what Roni Sr. once wrote in the “struggle for fire”.

Well, this, of course, is a detail. And she, so to speak,, so to speak, I think, does not take, but, at least - reminds. And what is happening around Chernobyl and in Chernobyl itself - in general, is fraught with many allusions in this regard.

Vladimir Baburin:

Ilya Dadashidze.

Ilya Dadashidze:

You started as a satirist and released the book “The Groove of the horse”, it was your first book, and suddenly - from the satire moved to military topics. What was caused by?

Vasil Bykov:

We must keep in mind the circumstances that developed in the country after the twentieth and twenty -second congress, when a certain - in ideology, in life, in art - a thaw came. And when it became possible to delve into, so to speak, and submit our Soviet ulcers for display. Which did not only do, but many others. That is - it seemed to us that the most burning, the most necessary, topical is a satire.

But very soon the thaw was crushed, frozen. And after that I tried to write a few things on the topics of reality, but it turned out that they were all, objects of such a sense, are impassable. And military stories (at least that I wrote) and then - the story, they passed. This is in all Soviet literature. Remember, with the advent of the first military novels of Baklanov and Bondarev, a lieutenant prose appeared. We also recalled the traditions of Viktor Nekrasov, well, partly - some more military writers, and this became possible.

And so, in this way, I switched to a military theme. Not at all because the war, or the army so fascinated me, I had hated it all my life - both. But I saw there the opportunity, so to speak, of some realization of some of my ideas, including mainly, and mainly denying ideas.

Vladimir Baburin:

Vasil Vladimirovich, in Russia (I do not mean the boundaries of the current Russian Federation, but - the former Soviet Union, the Russian Empire, as you like) the Writer’s word always had a special meaning. It was probably the only country in the world where poets could collect stadiums.

A week ago, this studio was a wonderful poet Yuri Ryashentsev. He said that when the approaches to the stadium in which the poet will perform is guarded by the horse police, it is abnormal, this is an abnormal attitude to the word, because people expect from the writer, from the poet - something that he can never hear on the radio, nor on television, or read in the newspaper. And Yuri Ryashentsev considered this abnormal. Nevertheless, it was.

Now the situation has changed dramatically. Solzhenitsyn says - they don’t listen, says Viktor Astafyev - they don’t listen. You generally live in a quiet Helsinki. Do you feel unclaimed now, and do you have the need to speak out, and what do you want to say, then?

Vasil Bykov:

When they do not listen, this is not a tragedy. Worse when they listen to the wrong ones. But in this part, I would say, nothing changes with us. Those organs that are "attached" to literature, they always listen.

Well, I don't know how now in Russia. I have not been here for a long time. And for us, for example, in Belarus, this continues, I don’t know from which ... probably from the days, so to speak - from the October Revolution.

Of course, there can be a double attitude to this fact. Somewhere in the early sixties, a magnificent John Steinbek came to Moscow, he met with Moscow young writers, and as I remember since then, he said that “they are planting for your free word, they give a deadline - this is fine, it speaks about the price of this word. In the West, for example, it does not matter. Whatever you say, it will all be all in good place.”

So, we have come to such a state now when the writer’s word is in an even word nothing. The attitude towards this can be decided in the spirit of Camus. Remember, his "plague", this magnificent thing, which Twardowski once called "the gospel of the twentieth century." Maybe Tolstoy is the same, here is his well -known saying: "Do what it should, and there - let it be, what will happen."

Therefore, I think that you should not dramatize this situation. The writer just has to do his job, and write as he considers necessary. And the reaction - spectators, superiors, there KGB, I don’t know, so to speak, who is not his business, it does not depend on him.

Vladimir Baburin:

And still, where to write: in Moscow, in Minsk, in Helsinki, in Vermont?

Vasil Bykov:

No, not anyway. Because, for example, I cannot write in Minsk. Firstly, I have a cold apartment. I there with my patients with lungs, so to speak, bend very quickly, because in Minsk a maximum temperature was introduced by the president’s decree - twelve degrees. Apartment temperature. On the rise, so to speak, above - there is no money. The state is at such a "high" level of development that it cannot, so to speak, warm its cities.

In Finland, I lived a year and a half. I wrote there, I think, a lot. At least I wrote this story a small and two more books there. I worked there daily, nothing distracted me there, the conditions were wonderful. A small warm apartment, a cozy loggia ... Well, in my view - above the bar, above the beer bar. It was an apartment on the second floor, on the ground floor - a beer bar.

But do not smile - there the Finns drink quietly and silently, so they did not interfere with my matrier family, which they spent, so to speak, on Sundays behind beer circles, did not bother me at all. On the contrary, this is very good. I felt there in the human team, if I may say so.

Therefore, it doesn’t care where to write. But the writer does not need much. It is necessary - a quiet corner and a blank sheet of paper, nothing more.

Vladimir Baburin:

That is - there are no political motives for your departure, only now ....

Vasil Bykov:

Well, there are, of course, political motives, and there are enough of them. I would not want to talk about them, because a very large bunch of these motives to turn them over. But it is these political motives.

Vladimir Baburin:

Elena Dyakova, "New Gazeta"

Elena Dyakova:

Well, if you allow you, twelve degrees of heat in the house is already a political motive, and powerful, in its own way. Vasil Vladimirovich, however, yesterday at the presentation of the Triumph at the Bolshoi Theater said that before the New Year you returned to Minsk.

Vasil Bykov:

Yes, returned.

Elena Dyakova:

Why, if possible?

Vasil Bykov:

Elementary: my Finnish visa is over.

Elena Dyakova:

For a long time?

Vasil Bykov:

For a long time I returned, I don't know. If I still have any other possibility of any more acceptable and tolerant, then I, of course, will leave.

Elena Dyakova:

Your Russian publications in 1999 are a "banner" and "friendship of peoples." Do you have books in Belarus?

Vasil Bykov:

Something happened. The book, which was thrown out of the State Presidential Publishing House, was not published, although it was already scored, but it was picked up by one small private publishing house, which announced a subscription, a folk subscription for my short story, it is called the “Wall”, and last year it was published. A small circulation, of course, is eight hundred copies.

The book of journalism has published in the same small publishing house, there are articles of recent years. Well, that's all. True, sometimes my former, Soviet still novels are reprinted there. It goes without saying that this almost does not bring income. In general, now it’s ridiculous to talk about writing income.

Vladimir Baburin:

Before Ilya Dadashidze will ask your question, you, just in addition .... You are probably known to the assessment, which is a long time ago, ten years ago, the great Russian writer Venedikt Erofeev gave you, I will simply remind the audience. He said: “I evaluate people, how much I would pour to whom,” and called you the first. “Here is Vasil Bykov - a glass with a hill.”

Here Venedikt Erofeev understood. And President Lukashenko does not understand what is the writer Vasil Bykov? After all, even more so - you are not engaged in political activities. You do not write any anti -Lukashenko articles, performances. Here - does not understand?

Vasil Bykov:

He does not need bulls. He has a cohesive, powerful cohort of his own personal writers who write his biographies. They write about him, so to speak, and write his life, and glorify the regime, and this is enough for him. And he does not accept everything else.

Vladimir Baburin:

Ilya Dadashidze.

Ilya Dadashidze:

The news of the assignment of the Triumph Award came to you just on the day when an agreement was signed between Belarus and Russia. In my understanding, they seem to be connected with each other, because the news came literally with an interval per hour.

Please tell me how you reacted to the signing of this contract?

Vasil Bykov:

I reacted to this agreement, to sign it, as well as to all previous manipulations about the contract, negatively. Because I still believe that Belarus as a state, as a long-standing member and even the founder of the United Nations, has the right to its own sovereign existence. Here. And what Lukashenko does and his regime is aimed at eliminating, at the full elimination of, so to speak, of this sovereignty. And if only this was the meaning of this action. But, in addition, he, under this pretext, eliminates national culture, national literature, and national language.

As a civilized person can be treated, not necessarily a Belarusian, in general, at least a strict from some, so to speak, southern states of America, when it disappears from the map of Europe. Not Africa, so to speak, but an independent state disappears from the map of Europe?

Well, when Chechnya disappears, we were convinced that this is right, so to speak. But Belarus is not Chechnya, but it should also disappear. How can I relate to this? Moreover, if I am still a Belarusian writer and is associated with the Belarusian culture, and with Belarus is connected by the origin?

And then, one must keep in mind the fact, or the circumstance that many politicians do not notice for some reason. So far there is no association, there is no integration. There are manipulations, there is an imitation. A colossal imitation occurs, this integration, from which certain political dividends are extracted. How many documents have already been signed? How many meetings were there, how many foods were drunk and broken? And how many kisses were there at the highest level?

This did not lead to any results. Why? Because, in general, it is impossible economically impossible. Belarus and Russia are completely different worlds. At a time when Russia is nevertheless-well, even nominally, if not quite a democratic state, it seems to be, makes some attempts in this direction ....

Vladimir Baburin:

Perhaps there are two polar points of view, as this association can occur. The one who performs (here, in Russia, in Moscow) for the revival of the Russian Empire sees the path that is probably similar to German. It was not the unification of Western and Eastern Germany, but East Germany was annexed and dissolved in Western Germany. And the country turned out to be the same name that West Germany wore - the Federal Republic of Germany.

There are options that it will be a certain confederation. But all this is somehow very poorly visible. And either this, indeed, can be a single unitary state, and then you are probably right - the Russian financial and industrial groups will privatize Belarusian enterprises and create such a single space. That is, not the states of Russia and Belarus will join, but simply Minsk, Brest and several other areas of Belarus will join the Russian Federation.

You, as a Belarusian writer,, as I understand it, are playing for another path? Or are you generally against categorically any form of union, whether it is a confederation, a unitary state, and so on, and so on?

Vasil Bykov:

No, why? There is a European path of associations. As we know, there is a European Union, where on some principles there has been a union recently. I think this is the most reasonable association. That is, an association that does not damage any of the parties, and which, so to speak, brings certain benefits. This is a reasonable, democratic, modern, so to speak, form of unification.

But this is not at all in mind here. Although we, although some steps are being taken, and some documents are concluded, some contracts, but, in general, neither the goal nor a specific form of this action is formulated.

Why is this being done? I think - then, so that later the main integrators remain free hands, the freedom of action remains. When the main documents will be signed, they could dispose of them as you like. Well, according to Hitlerovsky, so to speak, the recipe. Если вы помните, когда-то наставлял своих гауляйтеров, как надо составлять законы: законы должны быть обтекаемы, невнятны, чтобы их можно было в любой момент интерпретировать с выгодой для властей.

Так, и вот тут то же самое примерно делается.

А самое важное, что я, в данном случае, говорю не об экономике. Экономика, конечно, и Белоруссии, и России, находится в такой яме, из которой ей не выбраться, может быть, никогда. Потому что социалистическая экономика поражена вирусом СПИДа, и она может быть оздоровлена только после того, как она умрет и воскреснет.

Но я говорю, прежде всего, о культуре, которая мне ближе всего. Еще этой интеграции не произошло, но я вижу, как уничтожается, удушается белорусская национальная культура. И это делается планомерно, самым циничным образом. Потому что культурой в Белоруссии заправляют бывшие советские полковники, и естественно, у них выучка - советская, коммунистическая. И вообще, весь менталитет этого режима - коммунистический.

Поэтому, в конце концов, настоящая цель этого режима - это все-таки реваншистская цель. Имеется в виду - коммунистическое прошлое.

Vladimir Baburin:

Елена Дьякова, "Новая газета".

Elena Dyakova:

Как вы полагаете, почему после отечественной войны, когда, ну, полстраны лежало в руинах, потери были чудовищные, и по идее, после пережитого, чудовищной должна была быть деморализация.... Ну, мне трудно судить, как младшей, но все же лет за десять люди выползли.

Сейчас, когда эти десять лет были даны всем нам для мощнейшего экономического рывка, этого рывка не случилось. Деморализация на относительно ровном месте, как бы мы сами себя покатили под уклон, достаточно сильна. И иногда возникает впечатление, что качество, грубо говоря - "качество народонаселения", страшно упало по сравнению с серединой века.

Is it so? What do you feel about it?

Василь Быков:

Я думаю, что на определенной стадии общественного развития оптимальным является тюрьма и казарма. Вот, что касается армии и казармы, это великолепная форма организации. Там все чисто, ровно, каждый получает то, что ему положено, все регламентировано, расписано. Так вот, социалистический строй очень близок к этому. И навести порядок, или восстановить что-то разрушенное, в казарме очень легко.

Но все дело в том, что не каждому народу подходит, по его исторически сложившемуся менталитету, вот этот порядок казармы. Мы, по крайней мере - советские народы, или пост-советские народы, отвергли казарму, но к другой форме организации мы просто были не способны.

Это точно так же, как суверенитет некоторых пост-советских республик, который свалился из Беловежья в одно прекрасное утро, но к этому никто не был готов, ни общество, так сказать, ни политики, ни интеллигенция, ни руководящая элита.

То же самое, скажем, относится вот, ну, к такой элементарной вещи, как капитал. Вы посмотрите, как капитал состоялся на Западе. Он состоялся в течение столетий. Там его собирали поколения, не пропивали. Все это накапливалось: маленькие суммы, из маленьких - большие. Проходило какое-то время, и теперь мы видим не только как марксизм нам, так сказать, излагает, что это в результате ограбления мощного, так сказать.... Ничего подобного. Было ограбление, но грабители делились с ограбленными. И теперь мы видим мощные страны, так сказать, с огромным капиталом.

А что же произошло у нас, когда был объявлен капиталистический путь развития? Сразу кто у нас занялся, так сказать, мелочной торговлей? Во-первых, это стало невозможным. Ее всяческими установлениями правительственными и прочими, приглушили. Начали разворовывать миллиарды. Это стало возможным. Это власть создала такие условия. В этом - преступление власти, за которое, конечно, власть никогда не отвечает, отвечает народ. Но вот он получил, что он хотел, от власти.

И теперь, понятное дело, на что же нам строить свою жизнь, или обустраивать страну, хотя бы по рецептам послевоенным? У нас нет денег, оказывается. И их не будет.

Vladimir Baburin:

Когда вы говорите - "у нас", вы имеете в виду Россию, Белоруссию, или и Россию, и Белоруссию?

Василь Быков:

Да, я имею в виду весь СССР.

Vladimir Baburin:

Василь Владимирович, когда вы говорили о российско-белорусском союзе, вы упомянули Чечню. Ну, без чеченской темы вряд ли сейчас может обойтись хоть какая-нибудь передача. Вы - человек, войну прошедший и, естественно, поэтому - человек, который должен войну ненавидеть.

В 1999 году случилось два больших военных конфликта в Европе. Это - косовский конфликт и чеченская война, которую называют "Второй чеченской войной".

Давая оценку чеченской войне и проводя какие-то параллели с тем, что было в Косове, была дана, в том числе, и такая оценка, что Россия ведет эту вторую чеченскую войну методами НАТО, но - используя идеологию Милошевича. Do you agree with such an assessment?

Василь Быков:

Я думаю, что это не совсем методы НАТО.

Vladimir Baburin:

Это было сказано в начальном этапе, когда число жертв, действительно, было минимальным, использовалась авиация, использовалась артиллерия, и старались сохранять жизни солдат.

Василь Быков:

То, что происходит в Чечне, это, конечно, преступление века. This is amazing. Ну, стечение обстоятельств, очевидно, исторических и других, сделали возможным вот такое равнодушное отношение к этому, в том числе - и на Западе.

Но если однажды проснуться, на трезвую голову, и подумать, то это можно с ума сойти оттого, что происходит. И даже не понятны мотивы всего этого. Неужели этот клочок территории для России так важен, даже не говоря о чем-то другом, что за нее надо платить тысячами человеческих жизней, надо стирать с лица земли города и села, и это на рубеже третьего тысячелетия от рождения Христа?!

Vladimir Baburin:

Василь Владимирович, можно, напомню. Александр Галич: "Кровь не дороже нефти, а нефть нужна позарез"? Про другую войну написано, а ситуация та же самая.

Василь Быков:

Да, нефть, конечно, нефть сейчас, видимо, станет, действительно, дороже крови. Ну, в таком случае это можно считать концом европейской истории, по крайней мере, если это состоится.

Vladimir Baburin:

Илья Дадашидзе, Радио Свобода.

Ilya Dadashidze:

Есть ли у вас какие-то высказывания о том, что происходит? Вот вы сейчас высказались. Вот вы - военный писатель, и ваше слово должно, несмотря на то, что как бы писателей сейчас не слушают, но по поводу чеченской войны слова ваши могли бы оказаться услышанными. Были какие-то высказывания? Обращались ли к вам журналисты по этому поводу? What happened?

Василь Быков:

Обращались. И я всегда так высказываюсь. И это печатается и передается в эфир. Я об этом говорил по немецкому радио, печатал интервью в финских журналах и газетах.

Ilya Dadashidze:

Как относятся в Белоруссии к вашим вот этим высказываниям о Чечне?

Василь Быков:

Смотря кто. Власть относится, конечно, понятно, как. Они немедленно нажимают кнопки и требуют принять меры. У нас же издавна принято привлекать к ответу не того, кто совершил преступление, а привлекать к ответу того, кто об этом разгласил. Так что вас тоже привлекут. Если меня привлекут, то вас тоже.

Vladimir Baburin:

Елена, пожалуйста, ваш вопрос.

Elena Dyakova:

А чему посвящена ваша публицистика последних лет?

Василь Быков:

Самым разным вопросам текущей жизни. Ну, это публицистика, в основном, когда я жил в Финляндии, это интервью. У нас же теперь, вы знаете, самая популярная форма журналистики - это интервью. Она очень выгодна, бесплатна, не надо тратиться на гонорары. Со статьями несколько хуже, а интервью печатают.

Кроме того, я там писал притчи. Ну, это уже литературный жанр.

Elena Dyakova:

А вообще, из ваших статей, именно статей, высказываний в девяностые годы, какие вызвали в Белоруссии наибольший резонанс, и какие наиболее памятны - вот как гражданский поступок - вам самому?

Василь Быков:

Ну, это я не могу сейчас вспомнить. В прошлом году, по-моему.... Да, в прошлом - где-то весной вышла небольшая книжка этих статей. Там было много высказываний, все о том же, о чем мы сейчас переживаем.

Vladimir Baburin:

Василь Владимирович, а как вы полагаете, почему вот... не то что бы народ практически безмолвствует (я имею в виду - в Белоруссии), но президент Лукашенко имеет определенную поддержку. Вот был распущен парламент - спокойно все к этому отнеслись. Назначен парламент - спокойно отнеслись. Прошел референдум, все отмечали множество нарушений, - опять все тихо, спокойно. Продлил полномочия - опять никакой реакции.

Весь Запад отказывается говорить с Лукашенко, а в Белоруссии - тихо, спокойно. В Минске проходят вот эти демонстрации, которые жестоко разгоняются. И так запугана вся республика, таким образом?

Василь Быков:

Наверное, разгадка этой загадки состоит, как ни странно, в одном мне запомнившемся с давних времен высказывании незабвенного Мао Цзе Дуна: "Народ - это чистый лист бумаги, на котором можно начертать любой иероглиф".

Vladimir Baburin:

Вы насколько раз, говоря о Белоруссии, употребляли "советский", "коммунистический", "социалистический". Может быть, именно в Белоруссии эта ментальность наиболее сохранилась? Ведь когда народ, тот народ (тех времен, прежде всего) характеризовался - наверное, главная была черта, неприятие интеллигенции.

Вот Станислав Шушкевич - умный, интеллигентный человек с тихим голосом - оказался не востребован в Белоруссии. И Александр Лукашенко - человек из толпы, человек толпы - имеет такую поддержку.

Василь Быков:

Ну, я мог бы это объяснить. Что значит, скажем, "не востребован"? Шушкевич был спикером парламента. Это верно, он мой друг, я его давно знаю. Это талантливый физик и умный человек, очень образованный, знающий многие европейские языки. И вот коммунистический, прокоммунистический Верховный Совет избрал его спикером парламента. И он некоторое время работал спикером, пока он, так сказать, шел на поводу у этого парламента.

Как только он заявил о своем неподчинении, они моментально поставили вопрос о переизбрании, и переизбрали. А народ-то причем здесь?

Vladimir Baburin:

Никто не возмутился?

Василь Быков:

Возмутились, конечно, митинги были. У нас же все-таки такая существует влиятельная, так сказать, политическая организация, как Белорусский Народный фронт. Но что с того, если на митинг пришло, допустим, две тысячи, или двадцать тысяч, или даже - пятьдесят тысяч? Лукашенко бросает против этого митинга сто тридцать тысяч экипированных, снаряженных, в шлемах, бронежилетах, с палками, сто тридцать тысяч полиции, которая начала работать палками, ногами.... А потом идут суды, увольнения с работы, исключения, и так дальше.

Что может в таких условиях народ?

Vladimir Baburin:

То есть - Лукашенко уже чувствует свою полную безнаказанность?

Василь Быков:

Он совершенно покорил, так сказать, этот народ.

Vladimir Baburin:

Илья Дадашидзе.

Ilya Dadashidze:

А народ именно испуган, или народ где-то вот, кроме тех людей, кроме Народного фронта, которого меньшинство все-таки, - в большинстве он поддерживает Лукашенко? Или он запуган, или Лукашенко как бы своим человеком считают?

Василь Быков:

Есть и такое. Потому что, я сейчас объясню. Дело в том, что, во-первых, надо иметь в виду популярные требования, так сказать, народа, избирателя, электората какого угодно - к политику, к руководителю, которые сложились не в наши, а в прежние времена, в советские, будь это депутат, или же там секретарь партбюро, или директор предприятия. К нему требование элементарное: он должен иметь возможность "достать" и "выбить": или же бюджет для завода, или стройматериалы для колхоза, и так дальше.

Руководитель, который лишен этих способностей или связей, ничего не стоит. Пусть он там знает шесть языков, так сказать - умнейший Шушкевич.... Так вот, по этой части Лукашенко как раз - оптимальный руководитель. Когда у республики нет денег, нет.... Бюджет, так сказать, расползся, когда гиперинфляция на протяжение многих лет, когда нет энергоносителей, как жить?

Может спасти положение только Лукашенко. Он своей этой необычной энергией, этим сатанинским напором, он может выбить. Поедет в Москву и у Черномырдина, или у Березовского, я не знаю, у кого еще, он достанет. Как в советские времена делалось. It's not about money.

Vladimir Baburin:

То есть, он управляет республикой, как он в свое время управлял совхозом? Получается, что так?

Василь Быков:

Совершенно точно, совершенно точно. И он управляет, и точно, я скажу, по этой части, к его чести, никто другой не сумел бы так сделать, достать, вот все-таки не дать батареям пойти в эту зиму совершенно размерзнуться, - как Лукашенко. Он все-таки хоть минимум какой-то обеспечивает. И тем самым он подкупает симпатии народа.

Потому что у нас же не только энергоносителей, у нас уже и хлеба нет. В прошлое лето республика собрала только половину необходимого количества зерна. Нет кормов. Полный развал. Потому что в экономике он уже объявил политику рыночного социализма. Что это такое, можете себе представить. Он сам не знает, что это такое.

А кроме того, инвестиций никаких с Запада, он же с Западом, так сказать, разошелся окончательно, его не признают и не поддерживают.

Кто же в таких случаях народу даст хоть кусок хлеба? Только Лукашенко. И вот эти вот тысячи колхозников.... Колхозы же сохраняются, хотя они уже абсолютно ничего не делают. Но они населены пенсионерами. Там живут пенсионеры, которые получают эти свои бумажки-зайцы, которых хватает ровно на несколько буханок хлеба, Но хлеб доставляется, бумажки выдаются. И народ благодарен Лукашенке.

Vladimir Baburin:

Thank you. This was the last question. Мы почти час слушали Василя Быкова, и теперь я прошу моих коллег в течение трех минут сказать, что же было главным в этом разговоре. Елена Дьякова, "Новая газета", пожалуйста.

Elena Dyakova:

Ну, горечь, благородство, трезвость того, о чем и как говорит Василий Владимирович. Но я все вспоминала долгий свой разговор со Светланой Александровной Алексиевич, года два назад, о той же Белоруссии, и вспомнили мы с ней цитату из "Чернобыльской молитвы". Кто-то из ее героинь говорит: "Нет страны, которая была нашей родиной, нет времени, которое было нашей родиной". И мы вышли в какое-то другое, новое время, в котором нам неуютно. Но вот я вижу, как прекрасно держит удар замечательный писатель Василь Быков.

Vladimir Baburin:

Илья Дадашидзе, Радио Свобода.

Ilya Dadashidze:

Я не хочу подводить итоги, я хочу просто пожелать Василю Владимировичу, чтобы в его квартире было всегда тепло, и чтобы он мог всегда работать там, где ему было бы хорошо.

Vladimir Baburin:

И завершу я, Владимир Бабурин. Очень славно, что Василь Быков осознает свое место и свое значение. Очень хорошо, что это осознали в России, вручив Василю Быкову высшую российскую культурную премию.

Очень жалко, что этого не понимают на родине писателя, очень жалко, что этого не понимает президент Лукашенко.