Белоруссия: нет террористов – нет проблем?

Правозащитники предполагают, что Дмитрий Коновалов и Владислав Ковалев были казнены 15 марта – по злой иронии, как раз в день белорусской Конституции, которая, в том числе, гарантирует гражданам страны право на жизнь. Днем ранее Александр Лукашенко отказал 26-летним жителям Витебска в праве на жизнь, а 16 марта Верховный суд уведомил родственников о приведении приговора в исполнение.

Любовь Ковалева, мать Владислава, говорит, что 16 марта она направила прошение на имя Лукашенко с просьбой отсрочить наказание на год, чтобы провести новое расследование. В президентской администрации заявление приняли, хотя ее сына, скорее всего, в живых уже не было:

– Я когда утром 17 марта открывала конверт, мне уже тогда плохо стало. Еще не прочитала, но когда увидела, что из Верховного суда, я все поняла. Приговор и Владу, и мне: свидетельство о регистрации смерти я могу получить в отделе ЗАГСа... О том, что Лукашенко их не помиловал, я узнала от журналистов. На следующий день приехала в Минск. Адвокат Абразей сказал, что не может с ним встретиться, его к Владу не пускают. Значит, его уже к тому времени не было в живых, адвокату просто не сказали... Они все это сделали очень быстро, заметают все следы. Господи, убийцы… Думали, что запугают мальчишек, и те будут молчать. Да, Дима молчал, но сын мой не стал молчать. Вот оно и пошло... – рассказала Любовь Ковалева

30 ноября 2011 года Верховный суд Белоруссии признал Владислава Ковалева виновным в соучастии в терроризме и приговорил его к смертной казни. Главным обвиняемым был назван Дмитрий Коновалов, который, кроме теракта в метро, также проходил обвиняемым в организации взрывов в Минске и Витебске в 2005 и 2008 годах. Жертвами апрельского теракта на станции метро "Октябрьская" стали 15 пассажиров, количество раненых по четырем эпизодам превысило 300 человек.

Во время судебного процесса Ковалев заявил о своей невиновности и отказался от прежних показаний, "выбитых", по его словам, из него силой. Коновалов признал вину частично, но от дальнейшей борьбы за жизнь устранился.

Правозащитники возмущены спешкой, с которой власти привели приговор в исполнение, а также некоторыми необъяснимыми действиями стороны обвинения. К примеру, почему были уничтожены вещественные доказательства, свидетельствующие о причастности к теракту в минском метро именно Коновалова и Ковалева? Даже далеким от юриспруденции людям понятно, что в таком запутанном деле вещдоки должны храниться максимально долго.

Кроме того, уточняет сотрудница правозащитного центра "Весна" Татьяна Ревяко, еще даже не рассматривались надзорная жалоба и жалоба в Комитете ООН по правам человека, поданная защитой Ковалева. Это означает, что проигнорированы минимальные правовые процедуры. К тому же, обращает внимание руководитель "Правозащитного альянса" Людмила Грязнова, они казнены в момент начала сессии Комитета ООН:

– Смертный приговор приведен в исполнение во время заседания Комитета ООН по правам человека. Как будто бы специально именно в это время президентом Лукашенко подписывается указ о непомиловании Владислава Ковалева. Сессия комитета проводится лишь три раза в году, и почему такое совпадение? Вероятно, в очередной раз хотят представить страну, Белоруссию как черную дыру с какими-то абсолютно непредсказуемыми действиями власти. Действуют по старому принципу: нет человека -- нет проблем, – полагает Людмила Грязнова.

Один из самых авторитетных белорусских адвокатов Гарри Погоняйло считает, что белорусские власти сознательно идут наперекор международным правовым нормам, чтобы лишний раз продемонстрировать свою "независимость" от всего остального мира:

– Это уже третий случай, когда при наличии просьбы Комитета ООН по правам человека к белорусскому правительству не приводить приговор в исполнение до рассмотрения индивидуальной жалобы, обвиняемого все равно расстреливают. Все это свидетельствует о пренебрежении к установленному международному порядку, к авторитету международных правозащитных органов. И это даже не просто вызов, это иррациональное поведение больного человека, который не ведает, что творит, – считает Гарри Погоняйло.

После того, как стало известно о расстреле Коновалова и Ковалева, глава дипломатии Евросоюза Кэтрин Эштон осудила белорусские власти и призвала Минск ввести мораторий на смертную казнь, в перспективе отменив высшую меру наказания. Стоит напомнить, что Белоруссия остается единственной европейской страной, где до сих пор практикуется расстрел за особо тяжкие преступления.

Впрочем, председатель Конституционного суда Белоруссии Петр Миклашевич сомневается в целесообразности отказа от высшей меры, аргументируя это суверенным правом государства:

– В соответствии со статьей 24-й, у нас допускается применение смертной казни как исключительной меры наказания. Что касается решения президента не применять помилование к лицам, совершившим террористический акт, то это конституционное право главы государства. Он решение принял, и оно является окончательным. К сожалению, реальная действительность такова, что жесткие, особо тяжкие преступления еще совершаются в нашей стране. На государственном уровне -- главой государства, парламентом -- будут учитываться реальные обстоятельства, все условия, и, соответственно, будет приниматься решение о возможности отмены смертной казни. Но, как заметил глава государства, "без всякого давления извне". Это суверенное право нашего государства – принимать решение в отношении применения смертной казни, – считает Петр Миклашевич.

Публицист Светлана Калинкина считает стремление руководства Белоруссии во чтобы то ни стало сохранить смертное наказание не "особой позицией" государства, а обычным самодурством чиновников во главе с Лукашенко:

– Это не просто возмутительно, это какая-то болезнь. Сумасшедшие люди выносят какие-то сумасшедшие приговоры и потом сами же приводят их в исполнение… Это урок жестокости, урок самодурства, поскольку игнорируется все – призывы международных институтов, общественное мнение; им все равно, как будет выглядеть Белоруссия в мире, в глазах цивилизованных людей. Это просто какая-то дремучесть. Я возмущена, просто не нахожу слов, – сказала Светлана Калинкина.

Белорусская общественность заметно раскололась относительно необходимости вынесения смертного приговора Коновалову и Ковалеву. Одни считают, что за подобное преступление иного наказания и быть не может, другие уверены в невиновности обвиняемых, поскольку дело изобиловало массой нестыковок. Накануне портрет Владислава Ковалева появился возле памятного знака жертвам теракта у входа на станцию "Октябрьская" минского метрополитена, однако вскоре милиция его оттуда изъяла.

Не сомневается в своем сыне и Любовь Ковалева, которая обещает идти до конца – теперь ей терять уже точно нечего:

– Я будут все делать хотя бы ради его памяти, пойду до конца. Мне уже пути назад нет. У меня целая папка доказательств его невиновности, поэтому я и ездила в Европу. Сейчас пытаются спекулировать: почему Владу вынесли такой приговор? Мол, мама виновата. Потому что адвоката наняла, потому что ездила в Европарламент, потому что начала бороться… Когда мой сын рассказал правду, у них все пошло не по сценарию. Они начали устранять виновных. Следствие вела Генеральная прокуратура. После того, как Влад поменял показания в суде, сняли генпрокурора Василевича. Это тоже неспроста – значит, человек не справился с возложенной на него задачей. Бесконечное давление: во время следствия – награждение отличившихся, во время суда – снова награждение. Все подводили к одному… – сказала Любовь Ковалева.

Дом на улице Репина в Витебске, где живет семья расстрелянного Владислава Ковалева, с вечера 17 марта взят под наблюдение правоохранительных органов. После того, как к квартире Ковалевых начали подтягиваться люди с цветами и зажженными свечами, сюда прибыли несколько микроавтобусов с неизвестными людьми, которые не дают горожанам возможности положить цветы даже к подъезду.

Сообщается, что в связи с ожидаемыми акциями протеста против расстрела осужденных за теракт в минском метро предприняты повышенные меры безопасности и около посольства Белоруссии в Москве.

Второй день люди несут к посольству цветы и свечи. Утром 18 марта напротив здания прошел одиночный пикет. В то же время несколько человек стояли у посольства с зажжеными свечами.