Праздные мозговые игры

Обращение доцента СПбГУ Сергея Самолетова к президенту Медведеву знаменует собой распад языка. Когда полгода назад к президенту обращался милиционер Дымовский, его речь можно было списать на присущее милиционерам неумение думать. Когда спустя полгода ту же схему воспроизводит в своей речи доцент факультета журналистики, можно ставить диагноз: речь и реалии в современной России разошлись на то же расстояние, что и в СССР. Выразить простую политическую мысль теперь невозможно – ее удушает поток ничего не значащих слов.

Рассказывая президенту о ситуации, сложившейся в СПбГУ, Самолетов предполагает, что (1) бывший доцент Медведев понятия не имеет о том, что представлял собой университет (конкретно, его юридический факультет), когда он, Медведев, там учился и работал, и что (2) Медведев полностью разделяет с Самолетовым убеждение в необходимости университетской автономии, независимости кафедр и факультетов и выборности ректора.

Понятно, что это не так. Если бы бывший доцент Медведев не знал, как функционирует юрфак СПбГУ, он не стал бы президентом Медведевым. Ведь не считает же, в самом деле, С. Самолетов, что Дм. Медведев был избран на свой нынешний пост в результате свободных всеобщих выборов, на которых граждане России предпочли программу политика Медведева программе политиков Зюганова, Богданова и Жириновского. Нет, Самолетов не хуже других знает, что в политику нынешнего президента привели питерские чекисты, имевшие свое представительство на юрфаке ЛГУ. Получается, что есть президент, входящий в круг друзей Путина, и есть президент, к которому обращается Самолетов. Есть президент, назначающий ректоров МГУ и СПбГУ собственным указом, а есть президент, ратующий за автономию Ученых Советов. Только как этих двух президентов между собой различать?

Впрочем, понятно, что обращение Самолетова к Медведеву – это обращение не к Медведеву. На самом деле Самолетов обращается к прессе, которая – после появления новостного повода – расскажет народу, какие безобразия творятся в СПбГУ. И пресса уже рассказала. Все новостные порталы воспроизвели утверждения Самолетова, а также официальную позицию университета, выраженную в словах проректора С. Богданова о том, что Самолетов лжет и "преследует личные цели". Но вот что кажется странным: почему доцент факультета журналистики обращается к прессе как к какой-то внешней силе? Почему человек, обучающий будущих журналистов, сам в своей профессии – даже в таких экстренных случаях – не практикует? Очевидно, есть пресса и пресса. В рамках СПбГУ журналистика не означает журналистику. Как президент не означает президента. Но это ладно: главное – цель-то преследуется благая. Самолетов хочет демократии.

Но и здесь мы опять попадаем в ловушку двойных именований. Демократия в СПбГУ тоже не означает демократию. Обращаясь к президенту, Самолетов противопоставляет "демократические традиции" вуза нынешней обстановке страха, напоминающей "самые черные годы тоталитаризма". Какое же представление о демократии должна сформулировать себе публика на основе такого противопоставления? Следует ли мне считать борьбу с космополитизмом 1949-50 годов, в результате которой из университета, в частности, была уволена Ольга Фрейденберг и погиб Григорий Гуковский, – черными годами тоталитаризма, а двадцатилетнее деканство историка Игоря Фроянова (1982 – 2001), во время которого на исторический факультет не принимали евреев, – торжеством демократии? За какую демократию призывает бороться Самолетов – за ту, которая означает университетскую автономию, или за ту, которой "всегда славился" крупнейший вуз Петербурга?

А ведь это важно – потому что "обстановку страха", о которой говорит Самолетов, создает в тоталитарных структурах не приставленный к виску пистолет, а невозможность называть вещи своими именами. Слово "демократия", применяемое к "традициям университета", не значит ничего. А лишенную всякого смысла "демократию" ректор Кропачев успешно построит и без помощи доцента Самолетова. Зато, лишившись смысла, демократия лишается и возможности когда-либо утвердиться в СПбГУ благодаря осознанным действиям самостоятельно мыслящих преподавателей и студентов.