Economy

- The conveyor of gas was first stopped.
- The duty of Germany - shares?
- The new income tax on enterprises in Russia: what did the entrepreneurs say to the government?
-Agreement of Russia and Ukraine on gas and a new gas pipeline to Europe (Kyiv-Bratislava-Warsaw).
- Banking crisis in Turkey: causes and consequences.
- A review of the publications of the next issue of the British weekly "Economist".

Sergey Seninsky:

Last week in Nizhny Novgorod, the chief conveyor of the Gorky Automobile Plant was first stopped, the leading shareholder of which recently became the Siberian Aluminum company. What happened? Says Alexander Agibalov, an analyst in the automotive industry of the ATON investment company.

Alexander Agibalov:

On December 7, 2000, GAZ Director General Viktor Belyaev, representing the interests of the largest shareholder of the gas, Siberian Aluminum, signed an order to complete the three main assembly conveyors of gas from December 8. That is, gas will not work within the next three days and will resume its work on December 13. This is reported by gas representatives.

The main reasons why the enterprise was stopped was, firstly, the fact that the Zavolzhsky engine factory tore off the supply of engines to gas, as the company "Nizhnovenergo" turned off his electricity. Now the supply of electricity to the Zavolzhsky engine factory has been restored, and it is assumed that in the coming days, on Saturday and Sunday, the Volga Motor Plant will resume the production of engines and will be able to fulfill the order of gas.

The second reason why the plant was stopped ... After the new owner came to the gas, suppliers of components tried to use the situation - by increasing their prices for gas. But gas simply cannot pay more for these components, since the profitability of production is negative. The plant works at a loss. And the new gas owner is not ready to work at a loss. Therefore, today negotiations are underway with suppliers of components and materials on the revision of contracts and, accordingly, reducing prices.

Sergey Seninsky:

At the Gorky Automobile Plant is not one main assembly conveyor. Which of them are still stopped and whether new shareholders of the plant are planned to change the structure of the release - in the near future?

Alexander Agibalov:

Today, the entire production of cars and trucks on gas has been stopped. Today, the new gas management is developing a new strategy for the development of the enterprise in the future. According to one of the development options, an increase in the production of more profitable cars is supposed to be a Gazelle, and a reduction in the production of less profitable or unprofitable models - such as the Volga. And now individual facts are already emerging, confirming such plans for the new leadership of the plant. For example, there is already a reduction in brigades that are engaged in the assembly of the Volg, and the transfer of these brigades to the production of Gazelles.

Sergey Seninsky:

Changes in the structure of production can entail not only the redistribution of workers, but also the reduction of their number. Can dismissals be carried out on a gas - even before the extraordinary meeting of shareholders of the plant, scheduled for January 20 of next year?

Alexander Agibalov:

I believe that the future meeting of shareholders and the Board of Gas Directors is not decisive in choosing a company's development policy, especially in the social sphere. Last week, the head of Siberian Aluminum Oleg Deripaska took turns in turn with the governor of the Nizhny Novgorod region and the plenipotentiary of the President of the Russian Federation in the Volga region Sergey Kiriyenko. Most likely, the official topic of meetings is a discussion of the problems of preserving social infrastructure, as well as debts to federal services and, accordingly, the policy of the new owner in relation to social reforms at the enterprise.

I believe that it is precisely these agreements that were or will be reached with representatives of local authorities that will become decisive in relation to the social policy of gas in the future.

Sergey Seninsky:

Thank you, the ATON investment analyst Alexander Agibalov answered our questions in Moscow.

Can Russia exchange part of the still Soviet debts of Germany for shares of Russian enterprises? Judging by the statements made at the end of last week in Berlin, where the Prime Minister of Russia Mikhail Kasyanov visited the visit, it seems, maybe. And that the Federal Chancellor of Germany Herhard Schroeder himself made such an initiative. And that the negotiations (of course, only preliminary) mentioned such Russian companies as Gazprom and RAO Unified Energy System of Russia, in which the state belongs, respectively, about 38% and 53% of the shares.

Later, however, it turned out that the initiative did not come from Berlin, but from Moscow. And in Moscow itself, at different official levels, the public began to convince that, they say, everything was not entirely understood. And that this, in fact, is not about the shares of Gazprom or the Unified Energy System, but already about certain "joint investment projects", about the possibility of shared participation in them of the German side and so on ...

Usually, in such cases, officials are lying on journalists: they say, they misunderstood. But in this case, for some absolutely incredible reason, not only representatives of the press - both Russian and Western were among the "incomprehensible". Not only experts in Moscow and Berlin (and some of them until recently dealt with the problems of Russian duty). But also those who, to one degree or another, participated in the negotiations - from the German side. All these people, when they turned to them for comments in connection with negotiations in Berlin, proceeded from the fact that it was about the shares of existing Russian companies.

The topic is opened by Jurgen Konrad, a leading expert in Russia, the Deutsche Bank Research Institute, who took part in almost all Russian-German negotiations in recent years, which was discussed about Russian debts.

Jurgen Conrad:

I am not a specialist in the field of technical implementation of such projects. Rather, I belong to those who believe that the probability of implementing the proposed scheme is extremely small. Russia has repeatedly tried to exchange debts for shares of certain enterprises - with Ukraine, and Belarus, and with Kazakhstan, that is, with countries in which Russia would like to control key enterprises. On the other hand, Russia is no less strategic interest that key enterprises in Russia itself are not controlled by foreigners. In other words, I do not believe that the exchange with Germany of Russian debts for shares will take place at all!

If we consider this problem from the point of view of the German side, then for the German government, this would be at least strange - suddenly become the owners of Russian enterprises! It does not own the shares of even German companies. Well, to imagine the German government as a seller of Russian actions in the German market is even more difficult!

As for potential buyers, some German companies are interested - in the long term - in the acquisition of control or large stakes in some Russian enterprises in order to strengthen their presence in the Russian market. But so far - the influx of direct foreign investments in Russia - compared to 1999 - does not increase. It, in fact, remains at the level of the reign of Boris Yeltsin. The influx of foreign capital to the Russian stock market did not increase. In principle, Russian promotions are sold and any investor can buy them. But the problem is that foreign capital does not show great interest in these actions: how to explain the constant "failures" of this market in recent months. That is, I am practically sure that neither the German government nor German entrepreneurs will go to this scheme for repaying debts - at the expense of shares of Russian enterprises.

Stefan Comes , an employee located in the Bonn of the Center for European Integration Research:

The fact that the German government will become a holder of Russian actions - I cannot even imagine at all! Another question arising here is that Russia’s transfer, in fact, of part of its sovereignty. In many countries, attempts to sell old state -owned companies, for example, "telecoms", each time caused violent political debates. I believe that in Russia there will be forces that will be against the proposed concept.

Such an option as the transfer of shares in Russian companies in, so to speak, the "Christmas list", that is, compiled by German companies themselves and signed in Moscow, from my point of view, is also completely excluded. This idea must be abandoned from the very beginning. In the end, the Russian government can offer European and American companies in exchange for debts of shares of only those companies whose shareholder it is itself. And this fundamentally reduces the list of companies whose shares can be proposed to Western investors.

Sergey Seninsky:

If we assume, nevertheless, that the scheme for writing off part of the external debt of Russia at the expense of certain shares of certain enterprises (existing or new ones) will be close to implementation, what could be the reaction of other German partners in the Parisian club? Jurgen Conrad, Deutsche Bank, Frankfurt:

Jurgen Conrad:

Well, if this scheme will be implemented at all ... So far, it is very difficult to anticipate the reaction of Germany’s partners in the Paris club. Let's just say: only a "trial ball" is launched. Today everyone is interested in the opinion of Berlin, and what they think, say, in Paris or Vienna, did not even think in Moscow.

By the way, contrary to the statements, I emphasize that some Russian media, the initiative to exchange Russian debts for shares did not come from Chancellor Gerhard Schröder, but from Russian Prime Minister Mikhail Kasyanov.

If you return to the position of Germany’s partners in the Paris club, then the first fundamental question, which the leaders of other states will probably ask themselves, and what will the Germans do with these promotions? After all, governments should try to solve the problems of debts.

There are other options for restructuring state debts. You can take as a basis the same scheme that has been used for the past two years, that is, restructuring interest payments on Russian debts to the Paris Club, that is, transferring them to a later date. That is how it was decided to make payments to 1999 and 2000 with interest. And at that time there was not even talk about the exchange of debts for shares.

So, in general, to be honest, it is difficult for me to not join the words of Russian Prime Minister Mikhail Kasyanov, who - the time of negotiations on December 1, told me about the prospects for the exchange of Russian debts for Russian actions: "Comments are still premature."

Stefan Comes, Center for European Integration Research, Bonn:

The reaction of governments of other European countries will largely depend on how Germany behaves in this situation, as the largest creditor of Russia, as well as the United States. Try to imagine yourself in the place of finance ministers of European countries: will you be ready to exchange debts, that is, money, for certain shares, the dividends from which will come out of the unknown when? ..

In general, options for exchange of state debts for shares of companies have been discussed since the end of the 80s - within the framework of a wider discussion about the possibility of partial reduction by Western creditors part of the external debt of developing countries - in exchange, for example, to create environmental reserves in some regions of the world. And even then questions arose, as they said, about the "infringement of the sovereignty" of the debtor countries. I think that when discussing the problem of Russian debts, these considerations will play an important role.

Well, from the point of view of the budget of an individual creditor, a question arises for the Minister of Finance: what will I do with these promotions?

Sergey Seninsky:

Nevertheless, the interest of German investors in the shares of certain Russian companies - was, is and will be. Another thing is that he becomes more noticeable ... Jurgen Conrad:

Jurgen Conrad:

Some German companies closely monitor the development of the Russian stock market and, of course, monitor the dynamics of shares of the most promising enterprises. However, the official lists of certain "liquid" Russian companies have existed for several years. This idea arose at the end of 1998, during negotiations on how Russia to repay debts on government bonds - after the announcement of the default in August. The Russian side then refused to discuss this option at all. So, if the Russian government really wanted to exchange debts for shares, it could have done it for a long time!

On the other hand: for example, the Gazprom shares are certainly of interest to some German investors - the same Rurgaz concern has already become a co -owner of its shares. But for a foreign observer, the current situation even Gazprom is not entirely clear: will the company be divided, what will become with the current management of the company, who really controls it, how great the state’s influence on the formation of the company's policy is? This is all - the signs of the issue for a foreign investor.

The same signs of the issue can be attributed to other large Russian companies. The problem is that there are a lot of these interrogative signs, and the interest of investors is small. When these questions will be given clear answers, when legal shareholders can actually manage Russian companies, then Russia will no longer have problems with foreign investments. Money will immediately appear in the form of investments in shares and loans. In the meantime ...

... Recall the Joint -Stock Company "Norilsk Nickel", where the results of privatization were, in fact, revised. The fate of some Russian media, which are of interest to Western investors, is also very vague. I don’t even analyze the situation, I just list the facts - why should not be expected to expect much interest in Germany in the shares of Russian companies.

Stefan comes:

In my opinion, in the next 2-3 years, the number of German companies interested in acquiring shares of Russian enterprises will be very insignificant. This may be interesting for those companies whose interests are already connected with Russia, more precisely - with its energy carriers: for example, the Rurgaz concern or German energy companies. Maybe some other companies would join them - say, raw materials for their production, for example, Nickel, who are interested in delivering raw materials from Russia.

Of course, the high -tech enterprises of Russia would be interesting for German investors, but I cannot imagine that the Russian government will transfer at least partial control over them to foreign investors! So so far - in my opinion, in my opinion, only those Western firms that are already associated with Russia and already have their own structures can be interested in the shares of Russian companies.

Sergey Seninsky:

Let me remind you that our questions were answered - from Bonn, an employee of the European integration center Stefan Comes, from Frankfurt -on -Maine, an employee of the Deutsche Bank Research Institute, Jurgen Conrad.

A review of some publications of the next issue of the British weekly "Economist". He went out on Friday, December 8th. Elena Kolomiychenko will introduce you to the review:

Elena Kolomiychenko:

In December 1996, Alan GrinSPEN, head of the US Federal Reserve, announced the danger of a “overheated” stock market. Ironically, exactly four years later, Greenpan’s performance, which was perceived as a harbinger of reducing interest rates in the United States, led to an increase in the cost of the American stock market by $ 600 billion in just one day. And the NASDAQ index - also in one day - increased by more than 10%: this has not happened yet!

Many investors suggested that bets can be reduced at the beginning of next year, writes "Economist". However, this will happen no earlier than the consumer demand slows down. And the new growth of shares can only stimulate it.

What are the lessons of slowing down the rate of economic growth in the United States - after the “bubble” of the shares of companies of the latest technologies - for the entire so -called “new” economy burst? The first lesson: the old rules are still valid. Cyclicity in business exists, and real profit always matters. The slowdown of growth in the United States is the first serious test for the "new" economy: so it is based on just a cyclic increase in labor productivity or - really structural? And the main question: what will happen to the dynamics of labor productivity in the United States right now, in the coming months?

Technological revolutions have always been accompanied by financial "bubbles", this should not be surprised. It is enough to recall the excitement around the railways in the UK in the middle of the 19th century or around cars and electricity - in the USA in the 20s of the twentieth century. But it is the experience of those “revolutions” that should somewhat cool the fervor of the enthusiasts of the current revolution - in the field of information technology, who believe that the influence of the latter on the development of civilization will be greater than the influence of electric energy. Another reason for concern about the possible slowdown in the growth rate in the United States is concluded by the "economist".

Российская экономика может, на первый взгляд, производить вполне неплохое впечатление, но люди, которые знают её лучше других - богатые русские - продолжают голосовать против - своими бумажниками, пишет "Экономист". В нынешнем году российский экспорт превысит импорт примерно на 60 миллиардов долларов. Резервы Центрального банка возросли на 16 миллиардов долларов, и еще примерно 11 миллиардов страна выплатит по своим внешним долгам. Спрашивается, а куда делись еще 27 миллиардов?

Часть, конечно, уходит в накопления - и вполне легально. По данным казначейства США на январь нынешнего года, на руках у россиян - 60 миллиардов долларов - столько же, сколько есть в наличном обороте в самих Соединенных Штатах. Но большую их часть российские владельцы предпочитают хранить за границей.

Отток капиталов бизнеса вовсе необязательно нелегален. Тем более в стране, где, по замечанию одного западного эксперта в Москве, "он может противоречить духу закона, но отнюдь не его букве". Многочисленные ухищрения при экспорте-импорте - наглядное тому подтверждение.

При всем этом некоторые российские компании начинают вкладывать деньги внутри страны. Компания "Сибирский алюминий" купила недавно Горьковский автомобильный завод и теперь объявила о планах строительства нового моторного завода. "Тюменская нефтяная компания" купила государственную компанию "ОНАКО".

За минувшие десять лет из России было выведено, по скромным оценкам, примерно 100 миллиардов долларов. Но удивительно, впрочем, то, что отток капиталов из России по-прежнему продолжается. Ведь условия для инвестиций в России никогда за минувшие 10 лет не были лучше, чем сегодня. Но, видимо, они еще не столь хороши для тех, кто в них действительно разбирается, заключает "Экономист".

Sergey Seninsky:

Спасибо, Елена Коломийченко познакомила вас с обзором некоторых публикаций очередного номера британского еженедельника "Экономист", который вышел в пятницу, 8 декабря.

В ходе состоявшегося в минувшую среду в Москве заседания Совета по предпринимательству при правительстве России обсуждались, среди прочих, грядущие изменения в порядке уплаты налога на прибыль предприятий. Известно, что в Государственной Думе обсуждаются сегодня два варианта проекта нового закона. Наш собеседник в Москве - первый заместитель министра финансов России Сергей Шаталов, участвовавший в последнем заседании Совета по предпринимательству:

Stefan comes:

Сразу же хочу уточнить: речь идет не о рассмотрении в Государственной Думе, потому что их еще не начинали рассматривать. Есть два законопроекта, которые внесены двумя разными депутатскими группами. Над одним из них очень тесно работало вместе с депутатами правительство. А основные различия сводятся к тому, как и при каких обстоятельствах будут предоставляться льготы?

Прежде всего, речь идет об "инвестиционной" льготе, которая позволяет сегодня до 50% прибыли выводить из-под налогообложения, если эти средства направляются на капиталовложения в производственную сферу. Альтернативный проект предлагает даже расширить эту льготу, увеличив ее норматив до 100%. То есть, выводить из-под налогообложения всю прибыль.

Это означает, понятно, что одни и те же затраты предполагается выводить из-под налогообложения два раза. Один раз - с помощью льготы, а второй раз, поскольку эти средства потом можно будет амортизировать, - уже через амортизационные отчисления.

На наш взгляд, должны быть другие механизмы. И правительство, в частности, предлагает "ускоренную" амортизацию, "нелинейную" амортизацию, которая позволяла бы достаточно быстро затраты, связанные с капиталовложениями, выводить из-под налогообложения.

Я думаю, что есть и ошибки в "депутатском" варианте, связанные с тем, что там вообще никогда "не облагаются" налогом авансы, полученные по сделкам. Что, в принципе, может породить такую схему: сначала по сделкам идут 99% платежей в виде авансовых, а оставшийся процент не поступает никогда и, соответственно, не облагается налогом. Но, я думаю, что это скорее технические ошибки.

Sergey Seninsky:

Сами предприниматели, которые присутствовали на заседании Совета в минувшую среду, что предлагали по этому поводу? И какова реакция на эти предложения - правительства?

Stefan comes:

В целом, мы получили достаточно позитивную оценку проекта, но в то же время, было поставлено несколько достаточно серьезных вопросов. Некоторые из них носят технический характер и могут быть урегулированы в рабочем порядке. В частности, можно подкорректировать нормы, относящиеся к тому, как и в каком порядке учитываются при налогообложении затраты, связанные с ремонтом оборудования.

Есть опасения, что отдельные виды затрат - так как они не попали в перечень "разрешенных" затрат - могут так или иначе подпадать под налогообложение. Хотя мы подчеркиваем, что перечень затрат, которые принимаются к вычету, не является "закрытым". Перечень, который мы предлагаем, есть не что иное, как ориентиры и примеры для налоговых органов. Но, тем не менее, здесь мы можем легко и просто пойти навстречу пожеланиям предпринимателей. Другое дело, есть принципиальные вопросы, и таких, пожалуй, было два.

First. Это опять-таки уже знакомый вопрос о трансфертном ценообразовании. Смысл трансфертного ценообразования, а точнее правил налогообложения, связанных с трансфертным ценообразованием, сводиться к следующему. Стороны, при заключении сделок, в своих договорах могут указывать любые цены. Но государство предполагает, что налоги уплачиваются при этих сделках так, как если сделки эти совершались по рыночным ценам. Это очень важный элемент, который позволяет государству добиваться справедливой уплаты налогов.

Многие возражали против того, чтобы правила, связанные с трансфертным ценообразованием, использовались в экономике. Но я думаю, здесь позиция правительства будет достаточно твердой, хотя обсуждать методики, которые могли бы использоваться потом налоговыми органами при работе с налогоплательщиками, конечно, нужно открыто обсуждать вместе с самими налогоплательщиками и предпринимателями. Я думаю, что здесь мы сумеем достичь взаимопонимания.

А второй вопрос, тоже стоявший очень остро, это опять вопрос о той самой "инвестиционной" льготе, о которой мы уже говорили. И в этой части большинство предпринимателей склоняется, скорее, в пользу не правительственного законопроекта, а альтернативного, который предлагает, наоборот, расширение льготы.

Я думаю, здесь есть определенная проблема: каким образом поощрять инвестиции. И мы договорились, что на следующей неделе начнет работать совместная рабочая группа, в которую своих представителей дадут и предприниматели, и правительство.

Sergey Seninsky:

Thank you, let me remind you, the First Deputy Minister of Finance of Russia Sergey Shatalov answered our questions in Moscow.

В минувший четверг Россия и Украина подписали меморандум о поставках в будущем и транзите российского газа, а также - об урегулировании "газовых" долгов Украины. А в канун подписания премьер-министр и иностранных дел Украины побывали, соответственно, в Братиславе и Варшаве, где говорили о проекте строительства нового газопровода из России в Западную Европу. Тему открывает наш корреспондент в Киеве Сергей Киселев:

Sergey Kiselev:

Премьер-министр Украины Виктор Ющенко, возвратившись в начале декабря из Минска с саммита СНГ, где он встречался со своим российским коллегой Михаилом Касьяновым по поводу газовых долгов, не скрывал удовольствия: "Это была финальная интеллектуальная баталия, - сказал он. Если в целом подводить итог, у нас сегодня не осталось ни одного неурегулированного вопроса. Тема долгов отработана, тема газового баланса отработана навсегда", - объявил он во всеуслышанье.

О чем же договорились главы правительств двух стран? Во-первых, как было заявлено в Киеве, Москва, признала, что Украина, оказывается, вовсе не "воровала" российский газ из экспортного газопровода, а просто, не успевая, дескать, заранее подписать с Россией договор о покупке газа, тем не менее, использовала его, а уже потом - искала пути урегулирования.

Говорит директор Государственного департамента нефтяной, газовой и нефтеперерабатывающей промышленности Министерства топлива и энергетики Украины Александр Свердлов:

Alexander Sverdlov:

Воровства же никогда не было! Есть, так сказать, несанкционированный отбор. What does it mean? Мы, например, заключили контракт, а он предполагает равномерный отбор. Но извините, когда у нас в декабре и в январе ударят морозы, это ж не может быть то потребление, которое, скажем, было в теплое время! А система общая! Идет газа больше!

Кстати, мы можем узнать об этом, только когда уже потребили, через месяц после начала потребления. Но свои обязательства перед Европой Украина всегда выполняет за счет газа из подземных хранилищ, который она "добавляет" для Европы. Европа никогда еще не сказала, что "нам Украина недодала газ!"

Sergey Kiselev:

Александр Свердлов, Госдепартамента нефтяной, газовой и нефтеперерабатывающей промышленности Минтопэнерго Украины.

Согласно подписанному в минувший четверг в Москве меморандуму, теперь - Россия, которая ежегодно отдает Украине 30 миллиардов кубометров газа в виде оплаты транзита в восточную Европу, создаст для Украины специальную газовую резервную квоту - 5 миллиардов кубометров. Эту квоту Киев - в случае необходимости - сможет использовать, не опасаясь быть обвиненным в воровстве.

Кроме того, Виктор Ющенко и Михаил Касьянов, как сообщается, договорились о реструктуризации на 8-11 лет (более точно срок будет установлен позднее) и под невысокий процент украинского "газового" долга России, составляющего, по украинским оценкам, чуть более 2 миллиардов долларов, а по российским оценкам - 3 миллиарда долларов. Теперь в Киеве предполагают, что 15 декабря, в день закрытия Чернобыльской атомной электростанции, российский и украинский премьер-министры подпишут - уже в украинской столице - окончательное соглашение о сотрудничестве между двумя странами - в том, что касается поставок газа.

Кроме того, в ближайшее время ожидается также подписание специального российско-украинского соглашения о гарантиях транзита российского газа в Европу - через территорию Украины.

Что же касается сооружения Россией обводной газотранспортной экспортной магистрали - в обход Украины, через Словакию и Польшу, то, по мнению экспертов в Киеве, эти планы вряд ли изменятся. Уже хотя бы потому, говорят они, что для строительства ветки уже создан российско-итальянско-французско-немецкий консорциум, и было бы странным, если бы он вдруг… решил самораспуститься.

На минувшей неделе министр иностранных дел Украины Анатолий Зленко побывал с визитом в Варшаве, а премьер-министр Виктор Ющенко - в Братиславе, где они попытались еще раз уточнить, как в столицах Польши и Словакии относятся к намечаемой стройке. И получили вежливые разъяснения: дескать, оба государство сделают, конечно, все зависящее, чтобы поддержать экономические и политические интересы Украины, однако они должны позаботиться и о собственных экономических интересах.

Говорит директор Государственного департамента нефтяной, газовой и нефтеперерабатывающей промышленности Украины Александр Свердлов:

Alexander Sverdlov:

Называть его "обходным" я бы не решился. Я считаю, что это - нормальный альтернативный путь для России на Запад. Это - нормальное явление.

По той простой причине, что, если сегодня через Украину транспортируется 120 миллиардов кубометров, то примерно до 2020 года контрактов заключено где-то на 190-200 миллиардов. Надо добавлять? - Necessary! Газотранспортная система Украины может больше пропустить. Но, понимаете, реконструкция идет пока достаточно медленными темпами, и Россия строит дополнительный альтернативный путь. Я даже не называю альтернативным его, а - дополнительный путь газа своего на Запад, на Северную Европу…

И пока это - лишь одна нитка, это всего лишь 30 миллиардов кубометров. И этого, кстати, недостаточно, чтобы покрыть дефицит европейский.

Я бы просто не трагедизировал положение. Я считаю, что Украина вполне может и принять участие в строительстве этого трубопровода…

Мало того, я уверен, что, даже с вводом первой нитки этого трубопровода в эксплуатацию, потоки через Украину не уменьшатся по сравнению с теми, которые есть на сегодня.

Sergey Kiselev:

Говорил Александр Свердлов, руководитель Государственного департамента нефтяной, газовой и нефтеперерабатывающей промышленности Министерства топлива и энергетики Украины.

К этому следует добавить, что, по некоторым сведениям, Украина действительно может принять участие в сооружении российского газопровода - в обход своей территории. Речь, в частности, идет о том, что ветка газопровода, возможно, будет создаваться из украинских труб большого диаметра, выпускаемых на Харцизском заводе, что в Донецкой области.

Sergey Seninsky:

Sergey Kiselev, our correspondent in Kyiv.

Другими словами, то, против чего еще совсем недавно Киев выступал однозначно, теперь - вполне допускается. Продолжает наш корреспондент в Братиславе Григорий Месежников:

Grigory Meshezhnikov:

На днях глава украинского правительства Виктор Ющенко представил в Братиславе план строительства нефтепровода Одесса-Броды-Гданьск, по которому в ближайшие годы планируется перекачивать каспийскую нефть в Центральную и Западную Европу. Представление плана вызвало немалый интерес у местных специалистов, и, по мнению очевидцев, прошло довольно успешно. Транспортировка нефти, однако, была не единственной темой, связанной с поставками энергосырья из Восточной Европы на Запад. На словацко-украинских переговорах была вновь поднята тема строительства на территории Словакии перемычки газопровода Ямал-Западная Европа.

Благодаря транзиту российского газа через свою территорию, Словакии удается удерживать относительно низкие цены на газ на своем внутреннем рынке. Словакия чрезвычайно заинтересована в сохранении нынешних объемов перекачки газа, что является одним из основных источников поступлений в государственный бюджет.

В октябре нынешнего года российский "Газпром" и газовые компании Германии, Франции и Италии подписали соглашение о намерениях построить газопровод Ямал-Западная Европа. Несколько недель спустя Братиславу посетил руководитель "Газпрома" Рем Вяхирев. Здесь он встретился со словацким премьер-министром Микулашем Дзуриндой. Вяхирев изложил словацкому премьеру план строительства перемычки, которая соединила бы ямальский газопровод с уже действующими газопроводами Западной и Южной Европы, причем намерения "Газпрома" и его западных партнеров Вяхирев напрямую связал со стремлением России увеличить объемы поставок газа в Европу. Судя по всему, аргументы руководителя "Газпрома" показались главе словацкого правительства весьма убедительными. После переговоров с Вяхиревым Микулаш Дзуринда заявил, что Словакия будет заинтересована в участии в этом проекте в случае, если он станет реальностью.

Эту же позицию словацкий премьер-министр подтвердил во время визита в Братиславу Виктора Ющенко. По окончании переговоров с украинским премьером словацкий премьер-министр заявил, что Словакия примет участие в прокладке газопровода в случае, если все заинтересованные стороны придут к взаимоприемлемому соглашению. Микулаш Дзуринда отметил, что Словакия стремится к развитию как можно более дружественных отношений с Украиной, однако в случае, если газопровод в обход Украины станет реальностью, Словакия будет исходить, прежде всего, их своих экономических интересов.

Судя по заявлению своего премьера, Словакия окончательно решила присоединиться к российско-французско-немецко-итальянскому консорциуму, однако дальнейшая судьба газопровода Ямал-Западная Европа по-прежнему зависит от Польши.

Sergey Seninsky:

Григорий Месежников, наш корреспондент в Братиславе.

И завершает тему - наш корреспондент в Варшаве Ежи Редлих:

Hedgehog Redlich:

До недавнего времени польские власти твердо оспаривали идею строительства нового газопровода в обход Украины, ссылаясь на то, что подобное решение ущемляет положение Украины, с которой Польша связана стратегическим партнерством. Однако в последнее время, похоже, Польша уже не столь рьяно отстаивает прежнюю позицию. И это "смягчение" вызвано несколькими причинами.

Во-первых, с разных сторон Польшу убеждают, что отказ может означать в будущем упущение крупной выгоды от транзита газа через территорию Польши. Упоминал об этом и министр иностранных дел России Игорь Иванов во время своего недавнего визита в Польшу.

Получилось так, что во время пребывания российского министра в Варшаве, президентом Польши Квасьневским был принят Рем Вяхирев. Официально было сообщено, что руководитель "Газпрома" нанес Квасьневскому "визит вежливости", но совершенно ясно, что во время встречи говорилось отнюдь не о погоде, а о поставках газа и о выгодах нового газопровода.

Подобные доводы приводят и некоторые западноевропейские политики. На днях министр иностранных дел Франции Юбер Ведрин беседовал с группой польских журналистов. Когда ему сказали, что Польша заботится об экономических интересах Украины и что в этом должны быть заинтересованы все европейцы, Ведрин холодно заметил, что для Польши приоритетными должны быть, пожалуй, ее собственные интересы.

Однако на смягчение или даже изменение польской позиции относительно прокладки газопровода повлияла, прежде всего, новая позиция самой Украины. В начале текущей недели с рабочим визитом в Польше побывал украинский министр иностранных дел Леонид Зленко. Он сказал, что нет оснований для строительства нового газопровода, так как Украина может усилить мощность существующего газопровода и тем самым увеличить поставки газа в Западную Европу. Но тут же он заметил, что понимает желание Евросоюза дифференцировать источники энергоснабжения.

Это заявление можно было понять как согласие Киева на прокладку нового газопровода. Итак, забота Польши о том, чтобы новый газопровод не обходил Украину, была обоснована до тех пор, пока Киев не сообщил, что новый проект не угрожает интересам Украины. Поэтому польский министр иностранных дел Владислав Бартошевский сказал своему украинскому коллеге: "Относительно строительства нового газопровода Польша будет руководствоваться экономическими, а не политическими расчетами". И добавил, что для детального обсуждения идеи газопровода Польша предлагает созвать в феврале конференцию с участием всех заинтересованных стран, то есть России, Украины, Польши, Словакии и Европейского Союза.

Sergey Seninsky:

Hedgehogs Redlich, our correspondent in Warsaw.

Кризис на финансовом рынке Турции, нарастание которого в последние недели стало одним из факторов падения российского фондового рынка, на минувшей неделе, похоже, был приостановлен. Международный валютный фонд объявил в среду о готовности предоставить Анкаре срочный кредит на сумму 7,5 миллиарда долларов.

Но - что же произошло в Турции, и в какой степени напоминает недавние финансовые кризисы в Юго-Восточной Азии или России? Следует напомнить, говорят эксперты, что темпы роста экономики Турции составляют ныне примерно 5% в год.

Тему открывает Халук Унал, профессор университета штата Мэриленд:

Халук Унал:

Банковского кризиса в Турции можно было ожидать еще 4-5 лет назад. Это как бы "обратная" сторона процесса приватизации. Банки находятся в несколько привилегированном положении по сравнению с обычными промышленными компаниями. Если обанкротится некая (даже крупная) промышленная компания, это, как правило, не приводит к краху других предприятий. А вот если "лопнет" крупный банк или, тем более, группа банков, то может разразиться финансовый кризис, который затронет всю национальную экономику, всю страну.

Нынешний кризис в Турции - именно банковский. Правительство всеми силами пытается допустить кризиса финансового и поэтому всегда готово помочь - за счет бюджета. Владельцы частных банков это прекрасно знают и потому весьма свободно предоставляют кредиты даже на рискованные предприятия. Банки уверены: в случае успеха, вся прибыль достанется им, а в случае провала - … всегда выручит правительство.

Sergey Seninsky:

Продолжает Надер Хабиби, аналитик международной консультационной компании WEFA, штат Пенсильвания:

Надер Хабиби:

Произошло вот что. В прошлом году правительство Турции начало активно бороться с инфляцией и темпы роста цен действительно удалось обуздать.

Но турецкие банки и частные компании давно отвыкли работать в таких жестких условиях. Они привычно занимали огромные деньги - и под очень высокие проценты. И потому, когда темпы инфляции снизились, многие банки и компании оказались в очень трудном положении: им нечем стало возвращать долги.

Кроме того, как раз в это время правительство Турции начало расследование коррупции в целом ряде банков. Это также ослабило турецкую банковскую систему. Возникли опасения, что некоторые финансовые организации страны обанкротятся. А в последние две недели они просто перестали ссужать друг другу деньги.

Обеспокоенные ситуацией инвесторы бросились переводить свои средства в американские доллары, что - закономерно - снизило курс национальной валюты - турецкой лиры. Чтобы поддержать курс, правительство Турции в течение двух недель "вбросило" на валютный рынок около 6 миллиардов долларов. Но и этого оказалось недостаточно, чтобы повысить курс турецкой лиры по отношению к доллару. Иностранные инвесторы продолжали выводить свои деньги с турецкого рынка.

Sergey Seninsky:

Возможность распространения турецкого кризиса на другие страны. Халук Унал:

Халук Унал:

От кризиса в Турции могли бы пострадать и те страны, которые имеют с ней солидный товарооборот, - например, Россия. Если покупательная способность Турции сокращается, то России придется уменьшать объемы своего экспорта. Другими словами, Россия предоставила некие средства Турции, а теперь с их возвратом придется подождать. Кроме того, в Россию не поступит ожидаемый товар из Турции.

Однако, я не думаю, что кризис в Турции перекинется на другие страны. Во-первых, ситуация - уже под контролем. Во-вторых, турецкий кризис гораздо менее опасен, чем, скажем, недавние кризисы в странах Юго-Восточной Азии или в России, так как экономики этих стран несравнимо больше, чем экономика Турции.

What can you expect now? Получив кредиты Международного валютного фонда, правительство Турции, скорее всего, не будет препятствовать банкротству нескольких небольших банков. Скорее всего, будут повышены налоги для населения. Я хотел сказать, на средний класс, но среднего класса в Турции почти не осталось. Правительство призовет людей потуже затянуть пояса. Может наступить даже экономический спад. Однако через 6-7 лет рост вновь возобновится.

Sergey Seninsky:

Тему завершает Каранта Калли, заместитель руководителя отдела стран Ближнего Востока и Африки консультационной компании WEFA:

Каранта Калли:

В последние 10 лет мировая экономика переживает особенно быстрый процесс глобализации. Это делает финансовые кризисы в различных регионах мира похожими друг на друга.

Одни и те же инвесторы и компании вкладывают средства в экономику стран Юго-Восточной Азии и Латинской Америки, они же инвестируют и в экономику России. И когда эти инвесторы видят, что их инвестициям что-либо угрожает или они теряют свою ценность, скажем, в Юго-Восточной Азии, то они также стремятся уменьшить свои потери в России и Бразилии.

В свое время в кризис в России оказался столь глубоким еще и потому, что из-за кризиса в Юго-Восточной Азии, особенно в Таиланде, Индонезии, Малайзии, в этих странах резко сократилось потребление нефти - основного продукта российского экспорта. Сильно понизились тогда и мировые цены на нефть.

Но главное, на мой взгляд, отличие нынешней ситуации в Турции от тех, недавних, финансовых кризисов в том, что международные финансовые организации теперь учли многие свои прежние ошибки. В частности, тогда они оказали помощь Индонезии слишком поздно и в недостаточных объемах. Сейчас они отреагировали гораздо быстрее, и ситуация в Турции может стабилизироваться уже скоро. В том числе и поэтому турецкий кризис вряд ли сильно затронет "третьи" страны.

Что касается России, то сегодня она подстрахована еще и тем, что мировые цены на нефть сохраняются на высоком уровне, и, по нашим прогнозам, в течение 2001 года они останутся в среднем на уровне 22 доллара за один баррель.

Sergey Seninsky:

Thanks to all our interlocutors. Это, напомню, Халук Унал, профессор университета штата Мэриленд, и сотрудники международной консультационной компании WEFA, штат Пенсильвания: Каранта Калли, заместитель руководителя отдела стран Ближнего Востока и Африки, и аналитик Надер Хабиби. С ними беседовал наш корреспондент в Нью-Йорке Владимир Морозов.