Рыцарь останется скупым

Пожалуй, все российские масс-медиа не удержались от традиционных комментариев по поводу болезни министра финансов Алексея Кудрина. Их традиционность в том, что любая длительная болезнь топ-чиновника наводит наблюдателей на мысль о подготовке его отставки. Я пока присоединяться к таким комментариям не спешу. Хотя бы потому, что в самой шумной склоке, разделившей правительство за последний месяц, - о том, что делать с деньгами стабфонда, премьер в конце концов взял сторону министра финансов. Может быть, Михаил Фрадков принял это решение в рамках подготовки своего начавшегося вчера визита в Норвегию, страну со считающимся образцовым Государственным нефтяным фондом.

Напомню, что в России правительственное постановление о порядке управления стабфондом формально было принято еще в сентябре 2004 года, но фактически не действовало.

Премьер, сначала наложив вето на предложения Минфина и ЦБ, теперь его снял. Но это не конец спорам в правительстве и даже не залог того, что деньги стабфонда станут гастарбайтерами за пределами России

По весьма убедительной причине: как только деньги фонда окажутся за рубежом, найдутся охотники ими поживиться или как минимум их арестовать. С тех пор произошло два события, несколько изменивших ситуацию: Минфин и Центробанк предложили новую схему, по которой владельцем зарубежных ценных бумаг становится ЦБ, юридически не имеющий отношения к правительству; а долги России перед ее самым настырным преследователем - швейцарской фирмой Noga - выкупил некий американский бизнесмен, явно получив на то отмашку из Москвы. Премьер, сначала наложивший вето на предложения Минфина и ЦБ, посчитав, что деньги стабфонда должны приносить больше доходов, в результате передумал. Теперь он свое вето снял.

Но это еще не конец спорам в правительстве и даже не залог того, что деньги стабфонда станут гастарбайтерами за пределами России. В правительстве будут продолжать спорить о том, какая часть фонда останется в его стерилизационной части, а какая пойдет будущим поколениям, то есть в его сберегательную часть. Потом будут выбирать критерии для отбора управляющей деньгами "будущих поколений" компании. В конце концов придется вносить поправки в Бюджетный кодекс и, возможно, в другие законы.

Не исключено, что споры вызовет и вопрос о том, куда пойдут деньги, заработанные стабфондом. Это только на первый взгляд они должны принадлежать будущим поколениям, но желающие появятся и в поколениях настоящих. Предположу, что на прибыль будет претендовать бюджетный инвестиционный фонд. Инвестиции, как давно известно, это мост в то самое будущее. К тому же в сей фонд уже зачисляются средства, сэкономленные на опережающем погашении из стабфонда внешних долгов. Так что условный прецедент уже создан.

Но самое любопытное в том, что риск того, что стабфонд, оказавшись за рубежом, станет невозвращенцем, остается. Речь идет о том, что уход в тень Noga не означает, что российскому государству больше не угрожают судебные преследования с непредсказуемыми имущественными результатами. Все дело в том, что имидж России за рубежом явно не улучшается, и скупкой долгов перед Noga (что давно надо было сделать) дело не исправишь. Российской Федерации, например, официально передана повестка в Вашингтонский суд по иску американских миноритариев ЮКОСа. И если суд примет решение в пользу истцов, то будет создан прецедент, от которого деньги стабфонда никакой ЦБ не убережет. В конце концов он так и называется - Банк России.

28.03.2006 Материал опубликован в "Газете" №53 от 29.03.2006г.