Ничего, кроме бабла

Городской интеллигентный житель приезжает на дачу к родственникам крестить племянницу. Он настроен самым благочестивым и высокодуховным образом, но точно не знает, ни как это все происходит, ни как ему себя вести. Идет в местный храм поговорить и разузнать. К нему выходит человек в длинной черной одежде с крестом. На лице его нет ни следа какой-то особой духовности, ни тени улыбки, только усталость и печать нескончаемых забот. Наш герой опознает в нем священника и бросается наперерез со словами «Святой отец!». «Какой я тебе святой отец! Голливудских фильмов, что ли обсмотрелся…», - мрачно цедит деревенский священник.

Наш герой оскорблен, но что же делать - мир груб.

Окрестит он племянницу или не окрестит, вернется к себе в привычную обстановку, закурит сигарету и будет долго рассказывать знакомым о черствости русских попов. Сам себя он, разумеется, считает духовным, благородным, просвещенным и тонким. А то, что вокруг, - тупым, безысходным и грубым «совком». Потом в новостях мелькнет Папа в горностаевой пелеринке. Или далай-лама в желтом покрывале. И беседа плавно переключится на то, какая все-таки есть прекрасная и высокая духовность. И как пошло, что вот эти посконные попы не пускают благородного Папу и просветленного далай-ламу к нам.

Можно ли себе представить, что Иисус ездит с визитами в разные государства, встречается с властями, меняет наряды, сидит в бархатных креслах?

Калмык или тувинец для нашего героя - пыль. Потому что они одновременно и «не местные», и «совки», и «чурки». Носителями духовного они не могут быть по определению. Сибирские поляки с украинцами да белорусами, в пятом-десятом поколении потомки ссыльных, для нашего героя и вовсе не существуют как полный отстой. Католики с баптистами, православные? Да ведь от этого всего разит капустой. Какие, прости Господи, подвиги веры, когда доллар падает?

В сущности, наш герой верит только в бабки, но признаться в этом неудобно. И должно же быть хоть что-то святое в жизни.

Раньше он мечтал об импортных джинсах. Теперь - об импортной религии. Джинсов навалом. Дело за Папой.

Ведь наш герой убежден, что это просто очень духовная личность в красивых одеждах. Какие-то чудаки протестуют против Папы. Чего-то там Достоевский писал про инквизитора и слугу антихриста. Но ведь Достоевский - это пожар ума и истерика. Какое нам дело до него и его страхов?

Стоя посреди 13-миллионного города Стамбула, парализованного на три дня из-за приезда Папы, я пыталась понять, чем так притягателен Папа для тех, кто не верит ни в Бога, ни в черта. В Турции таких совсем мало, и все они, как и в России, принадлежат к узкому слою тех, кто создает мнение. Ведь не ждут же они его, викария Христа, как Мадонну или Пола Маккартни?

А ждут ли они Христа? И если ждут, то какого Христа? Можно ли себе представить, что Иисус ездит с визитами в разные государства, встречается с властями, меняет наряды, сидит в бархатных креслах? Что Его охраняют войска, вертолеты и бронетехника? Придет кому-нибудь в голову написать, что Иисус в целях безопасности надел бронежилет?

Бог с ними, с этими вопросами. И вообще, зачем все так усложнять? Ну приехал Папа. Ну сказал слова. Разве котировка акций на Лондонской бирже упала? Нет. А градус духовности возрос? Еще как. Хотя доллар, конечно, падает.

03.12.2006 Материал опубликован в "Газете" №222 от 04.12.2006г.