Поперек батьки

Москву посетил "Свободный театр" из Белоруссии Местом московских гастролей «Свободного театра» из Минска стал Центр имени Мейерхольда. В своих требованиях к сценической площадке белорусы оказались крайне непритязательны, и «Психоз 4.48» по пьесе Сары Кейн сыграли, например, просто в театральном буфете ЦИМа. Не привыкать: у себя в Минске они выступают на любом доступном пятачке пространства. Пустят сегодня в какой-нибудь минский клуб – хорошо; выгонят завтра — тоже не беда, можно на худой конец и «квартирник» устроить. Романтики подполья, доступной нам, московским, разве что в воспоминаниях, белорусские актеры накушались за последнее время вдосталь. То ли завидовать им здесь, то ли сочувствовать, совершенно непонятно.

Видимо, в несвободном Минске, где актеры и зрители чувствуют себя чуть не заговорщиками, которых в любой момент могут накрыть с поличным, инкриминировав участие в несанкционированном собрании, спектакли «Свободного театра» воспринимаются острее. Недавно эту конспиративную романтику смог самолично распробовать британский драматург Том Стоппард, побывавший в Минске как раз на «Психозе 4.48». Он, надо сказать, этой остротой ощущений, особенно по контрасту с сытым благополучием западного театра, остался премного доволен. Но, несмотря на лестные слова Стоппарда в адрес белорусов, рассуждать о «Свободном театре» как об эстетическом явлении – дело не слишком благодарное. Появление такого театра в сегодняшней Белоруссии дает благодатную пищу больше для социолога, нежели для критика.

В основании минского «Свободного театра» лежит понятно что – отрицание. Во-первых, отрицание лживой омертвелой идеологии, одобрить которую может разве что неумный или непорядочный человек, а во-вторых, отрицание того жалкого и, в общем, ненужного театра, что преобладает сегодня в Белоруссии. «Белоруссия – не театральная страна», - сказал минский драматург Николай Халезин публике перед началом «Психоза» и был прав: никаких открытий чудных из Минска за последние годы к нам не поступало, а тамошний театр вполне типичен для среднего провинциального городка средней полосы. Поэтому, если бы «Свободному театру» понадобился какой-то манифест, то я бы предложил включить в него только два пункта: 1) Так жить нельзя; 2) Так играть нельзя. Если же кто-то вдруг захочет узнать, как "льзя", то этот вопрос уже не к "Свободному театру".

Хотя пьеса англичанки Сары Кейн не имеет ровно никакого отношения к сегодняшней политической ситуации в Белоруссии, репертуарный выбор «Свободного театра» неясен только на первый взгляд. Сара Кейн – это самый яркий и ярый «отказник» в новой европейской драматургии, и отрицательная частица «не» в «Психозе 4.48» доминирует над всеми прочими частями речи. "Отказываюсь быть" - эта формула вполне применима к ее пьесам. «Я толстая, я не могу писать, я не могу любить, я стремительно несусь к смерти, я не могу заниматься любовью, я не могу быть одна, я не могу быть с людьми, я ненавижу свои гениталии, я не хочу умирать», — говорит героиня этого автобиографического «Психоза». Пьеса оказалась чем-то вроде предсмертной записки Сары Кейн, оставленной перед ее самоубийством в феврале 1999 года.

Две молодые актрисы, Яна Русакевич и Ольга Шанцына, поделившие между собой этот длинный (1 час 10 минут) монолог, выкрикивают все свои «не» с таким остервенением, находят столько удовольствия в своих корчах, что веры им никакой. Так обычно капризничают дети, страдающие от недостатка родительской любви: «Вот умру, и вы все увидите». Фактически спектакль Владимира Щербаня стал просто настоящим праздником непослушания по отношению к не называемому батьке. Яна и Оля, две симпатичные барышни (одна светленькая, другая темненькая), демонстрируют всем нам, какими плохими девочками они могут быть, если захотят. Для этого они выполняют ряд соответствующих действий: курят, неумело матерятся, бесятся, карабкаются по зрительским коленкам и страшно свинячат, пожирая апельсины с бананами и совершенно заплевывая паркет Центра имени Мейерхольда. Совершая эти экстатические прыжки, девушки, впрочем, не забывают по ходу дела аккуратно прибрать весь мусор, и это несколько подрывает доверие к их неистовству. Никакие они не плохие девочки.

И все же, как ни относись к инфантильности, а то и полной беспомощности "Свободного театра", это их детское "не хочу, не буду" много симпатичнее, чем академическая омертвелость. Лучше быть наивным, чем мертвым.

31.01.2006 / Глеб Ситковский Материал опубликован в "Газете" №15 от 01.02.2006г.