Original Material
Смерть в зиндане
Отдал журналистике около 15 лет, из которых семь проработал в Bloomberg, из них четыре – шефом московского бюро. Погружался в пертурбации рынков – от нефти до палладия, общался с китами индустрии – от Ходорковского и Мебиуса до лорда Брауна и Ники Оппенгеймера. Вглядывался в мир экономики так тщательно, что в конце концов провалился внутрь: в 2005-м перешел работать в Standard & Poor’s, в 2006-м – в J.P.Morgan. Дважды закончил МГУ, один раз (со степенью МВА) – Оксфорд. Сейчас занимается управлением частным капиталом в Женеве. Об авторе Господа правоохранители, вы охренели. Вы что, правда не знали, что заложник в зиндане иногда умирает – даже если это не планировалось? Вы не знали, что с мертвого уже ничего не получишь? Вы не знали, что крайним в таком случае бывает смотритель зиндана? Вы не знали, что в некоторых обстоятельствах главный босс вынужден назначать крайнего даже через «не хочу»?
Это для вас теперь сугубо практические вопросы. Поэтому я даже не трогаю теоретических материй – к примеру, о том, что в идеале вашей задачей должна бы быть охрана закона, а не охрана зиндана.
Смерть 37-летнего юриста инвестфонда Hermitage Capital Сергея Магнитского, как утверждает пресс-секретарь Следственного комитета, повергла следователя в шок. Видимо, только в состоянии шока СКП могло придумать такую отмазку – о том, что Магнитский не жаловался им на здоровье. В Сети висит и всем доступно 4.4 мегабайт жалоб покойного на здоровье, отсутствие медицинской помощи и вообще на условия содержания. Мы, наверное, должны думать, что их срочно сгенерировал Hermitage, дабы скомпрометировать следствие?
Шок можно по-человечески понять. Очевидно, следователи в глубине души считали, что между подследственным в Бутырке и заложником в деревенском зиндане Веденского района есть разница: в зиндане человек может незапланированно умереть, а в тюрьме ему не положено. Могу подсказать еще одну разницу: от заложника в зиндане обычно ждут денег. От Магнитского и Hermitage, надо полагать, денег не ждали, поскольку деньги из бюджета ($230 млн, историей которых опять же полон Интернет) некими рейдерами уже получены. Ждали показаний по довольно запутанному делу.
Дело запутанное, но на его перипетии – вполне ли чист Hermitage, его глава Уильям Браудер и работавший для них Магнитский – мы отвлекаться не будем. Потому что суть – в смерти заложника. Взятого при попытке рейдерского захвата активов и бабла, поскольку именно таким захватом внешнему наблюдателю кажется вся сага о наезде на Hermitage.
Понимаете, очень трудно поверить в то, что этот наезд – история про торжество законности, пресечение злоупотреблений и возмещение ущерба государству. Трудно по простой причине: он начался с того, что у Браудера отобрали визу и не позволили ему въехать в Россию. Я, может, чего не понимаю, но кажется, что для пресечения злоупотреблений эффективнее было бы иметь подозреваемого в зоне следственных действий, то есть не дать ему выехать. А если вы не даете ему въехать и выгоняете его за пределы своей юрисдикции и следственных действий, то, видимо, у вас другие мотивы, а не мотивы торжества законности.
Трудно считать историю Hermitage в классическом смысле политической. К примеру, среди конспирологических теорий про подкладку дела ЮКОСа были версии смены президентской республики на парламентскую и несанкционированного финансирования оппозиции. Вы в здравом уме можете приложить эту конспирологию к случаю Hermitage? Глава которого, уж кстати, при любой возможности превозносил правление Владимира Путина и одобрял дело ЮКОСа как свидетельство борьбы с олигархическим наследием.
Смерть заложника невыгодна никому. Даже заложника по главному политическому делу России юриста ЮКОСа Василия Алексаняна выпустили, когда стали очевидными опасность для его жизни и резонанс, который бы вызвала его смерть в тюрьме. Наверное, никто не хотел и смерти Магнитского. Просто полностью контролировать процесс в зиндане нельзя: там дело может повернуться как угодно. На то он и зиндан. А потом уже поздно оправдываться и ссылаться на шок и отсутствие подшитых к делу жалоб. А жалобы, кстати, были. Как у Достоевского: «Он Лизавету-то эту убивать не хотел». Поздно, умер человек. Умер в зиндане, за зинданом смотрите вы. Подсказать, кто ответит?
Потому что, если не ответит непосредственный смотритель, ответственность будет переходить по вертикали зинданов вверх – пока не будет назначен ответственный. И еще потому, что смерть заложника махом перечеркивает все обещания и послания последних дней. Что у нас там было на повестке – модернизация и либерализация? Привлечение инвесторов и возвращение мозгов? Ну так вот вам картинка – и для инвесторов, и для мозгов. Лучше времени было не подобрать, лучше картинки не придумать.
Я не хочу думать о том варианте, в котором никто не возьмется даже искать стрелочника. В котором смерть Сергея Магнитского просто замнут, спустят на тормозах, спишут на его собственное пренебрежение здоровьем или на что-нибудь еще. Потому что тогда вообще разговор бессмысленный. Нету ни модернизации, ни инвестиционного климата, ни мозгов – ничего. Даже вертикали нету. Только хаотическое множество приватизированных зинданов.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции GZT.RU