Каков контроль, таков и предел

Джармуш – такой режиссер, который может себе позволить вообще не обращать внимания на критиков. Снимая ленты с весьма скромным бюджетом, Джармуш всегда больше творил, чем снимал. Каждая его лента – это вызов чувству прекрасного. Помещаясь в короткую формулу «сначала магия, а потом смысл», его фильмы направлены только к тем, кто способен эту магию уловить и создать для себя собственную картину произведения. Именно таков и его новый фильм, который выходит на российский экран – «Пределы контроля».

Вы говорите по-испански? – Нет.

Как рассказал сам Джармуш, он позаимствовал название фильма «Пределы контроля» у одноименного эссе Уильяма Барроуза, написанного в 1970-ые годы. В этом эссе развивается тезис о языке как о механизме контроля. «Слова по-прежнему остаются основным средством контроля. Предложения – это слова. Убеждения – это слова. Приказы – это слова. Ни одна машина контроля, изобретенная на сегодняшний день, не сможет функционировать без слов. Равно как и любая машина контроля, пытающаяся это сделать, рассчитывая исключительно на внешнюю силу либо на физический контроль ума, рано или поздно столкнется с пределом контроля», – говорится в эссе. Но, как утверждает сам режиссер, по смыслу фильм с произведением Барроуза никак не связан.

Сюжет фильма можно описать в трех предложениях. «Пределы контроля» – это история наемного убийцы (Исаак де Банколе), который отправляется в Испанию. Он странствует по Испании, встречается с разными людьми, посещает музеи и со всеми своими связными обменивается спичечными коробками. Пароль для его встречных всегда остается неизменным: «Вы говорите по-испански?» – «Нет».

Таинственная Испания

Кажется, что фильм «Пределы контроля» длится бесконечно. На самом деле его продолжительность – два часа. Все эти два часа герой ходит в музеи, сидит дома, делает гимнастику и слушает монологи связных. Сам он ни с кем не разговаривает, максимум односложно отвечает на вопросы. Фразу больше двух слов он произносит только в самом конце и только одну.

Главным же действующим лицом фильма является Испания, предстающая невероятно таинственной с ее улочками, архитектурой, растениями, мостовыми, лестницами и забегаловками. Джармуш рассказывает, что у них в день было в среднем 20 точек съемки, и, даже, был день когда их количество достигло 35.

Фильм полон подробностей. В кадре то и дело оказываются кофейная чашка, груши, столовые приборы, камни улиц, ручки дверей, пальцы, манжеты, карманы и т. д. Джармуш очень подробен, в этом фильме, как, впрочем, и в других, он скорее исследователь. И зритель, если пожелает, может, благодаря этому исследованию, сделать свое. Например, если кто-то и пожелает соотнести содержание фильма с названием, то и контроль и предел его придется изобретать самостоятельно. Найдет контроль – будет предел.

Смыслы и подтексты, если и уловимы, то слишком многозначны для толкования. Неторопливая история Джармуша для неподготовленного зрителя может показаться психоделическим бредом. К счастью, случайный зритель на картины этого режиссера попадает редко.

Авторская форма мистификации

Про Джармуша порой говорят, что он мистифицирует зрителя, заставляет его искать смысл там, где его нет. Впрочем, подобное говорят и про Альмодовара, и про Фон Триера, и такие высказывания приходится слышать от зрителей с высоко структурированным сознанием. Такие зрители всегда способны обнаружить подтексты, и понять даже самый непрозрачный намек, если подтексты и намеки относятся к вещам конкретным. Джармуш в свою очередь если интересуется кокретикой, то явно не в семантике фильма. Он как бы ведет некий диалог с самой тканью искусства. Если угодно, это можно назвать авторской мистификацией.

Трудно сказать, увеличивается ли число поклонников такой формы творчества со временем. Но стоит ли об этом переживать, когда коммерческий успех работ Джармуша говорит сам за себя. Его предпоследние работы, «Кофе и сигареты» и «Сломанные цветы», обе по сборам превысили свой бюджет более чем в три раза. И не похоже, чтобы «Пределы контроля» ждала другая судьба.