Кто защитит Марью Ивановну?

СЕЙЧАС везде открываются церкви. Наши сограждане, совсем недавно исправно посещавшие партсобрания и ходившие на первомайские демонстрации, в нынешнюю пасхальную ночь устроили чуть ли не давку в большинстве московских храмов – такого количества верующих я не видел за последние двадцать лет. Смотришь на развеселую толпу и думаешь, а может, действительно возрождаемся? Пусть две трети пришли ради досужего любопытства. Но, может, останется что-то в душе, придут еще не раз, начнут различать слова, читаемые дьячком, задумаются о любви к ближнему... Однако параллельно с этим развивается процесс, менее бросающийся в глаза. Я столкнулся с ним примерно год назад и оказался в таком нравственном тупике, что не решился тогда о нем писать, и только теперь, кажется, кое-что уяснил для себя и понял.

Прошлым летом произошло следующее. В Бабушкинском районе, в котором я живу, появились рукописные листовки, призывавшие поддержать строительство храма преподобного Серафима Саровского и отстоять его от каких-то протестов и воинственных действий... Из листовки становилось ясно, что под боком зреет некий конфликт, не вписывающийся в контекст нашего времени. Какие протесты? Какие действия? Разве мы не пережили пору воинствующего атеизма, не отправили его в утиль? Бросив все дела, я поехал к часовне Благовещенья в Раеве, где должен был проходить митинг.

Находилась она недалеко от станции метро, в зеленой полосе сквера, протянувшегося, наверное, на полкилометра между громадами брежневских застроек. Я застал время, когда обживалось Бабушкино – в один год разом вырубили яблоневые сады, в которых тонули деревянные домики, проредили островки леса и наставили железобетонных коробок. Потом спохватились, что район оказался без зелени, и насадили этот тощий сквер – теперь в нем выгуливали боевых собак, в песочницах играли пыльные дети, а из продуктовых палаток осторожно выглядывали на свет смуглые люди. Тут же находилась и деревянная часовня – маленькая и декоративная, этакий временный заменитель полноценного храма, не очень-то пригодный для густонаселенного района.

Около часовни толпился народ. Хорошо одетый, причем не сильно пьяный, что удивительно для вечерних часов нашей красавицы столицы. Вот эта, скажем, низкорослая женщина в китайской куртке и с шестимесячной завивкой на крашеной голове, кто она? Бухгалтер или кассир. Кажется, она мне выдавала зарплату в кассе института или не она?.. Я вгляделся в ее мужественное лицо и услышал: «Рак поражает самых слабых! Рак поражает наших детей! Не дадим раку поразить шестилетнюю Людочку!..» Она взмахнула пухлым кулаком и косо глянула на меня. Остановилась, будто признала знакомого. Да и я отчего-то сильно струхнул и растерялся. Спросил: «Какой рак? Отчего?» «Да от парафиновых свечей! – закричала она. – Они здесь жгут парафиновые свечи! Собираются построить парафиновый завод! Но мы не дадим. Защитим шестилетнюю Людочку!..»

«Колокольный звон разрушает вестибулярный аппарат, – поддержала мою новую знакомую молодая худощавая женщина в вельветовых джинсах. – У меня от него голова раскалывается. Окна закрываю – все равно звон слышу. Изнутри идет. Из-под фундамента. Сволочи!» «Они изнутри звонят», – высказал свое мнение небритый человек в кожаной кепке. «Изнутри, – согласилась с ним завитая женщина. – Но мы им не дадим звонить изнутри, не дадим тревожить наших детей. Пусть себе строятся, где хотят, но только не у нас под носом!..»

Минут через десять я понял расклад противоборствующих сил. Лагерь завитой Марьи Ивановны (не вру, так она и звалась, вполне традиционно) активно протестовал против намечающегося строительства храма преподобного Серафима. Я запомнил высказанные аргументы и даже выписал их столбиком. Вот они: «Рак от парафиновых свечей. Порча здоровья от звона колоколов. Уничтожение зеленой зоны. Негде будет гулять с собаками. Наши дети вместо песка будут играть с иконами. Бог должен быть в душе, а не в церкви. Мы – люди православные, но строительства не допустим. Они строят для того, чтобы воровать! А церковь ли они строят? Я слышал, что гаражи». Особенно меня поразил аргумент подтянутого худощавого человека с полиэтиленовой пленкой для дачной теплицы под мышкой. Он сказал примерно следующее: «Я – архитектор и официально заявляю, что вновь построенные церкви эстетической ценности не имеют. Факт подобного строительства есть издевательство над русской культурой».

...Толпа гудела и негодовала. Наконец вышел из часовни молодой священник отец Сергий и тихим голосом начал объяснять людям, что в храме тесно, что для строительства нового будет вырублено всего лишь пятнадцать деревьев... «Пятнадцать!..» – ухнула возмущенно толпа. На это отец Сергий столь же тихо заметил, что план строительства утвержден властями города и найден экологически безопасным. «Подожжем!..» – вдруг закричал кто-то. Компания подростков врубила «тяжелый металл» из магнитофона, и голос батюшки потонул в коловращении страстей. Я подписал рукописный документ в защиту строительства и вернулся домой с головной болью.

Подумал, ведь просится материал на газетную полосу. Как легко все это живописать, разоблачить и осмеять... Но что-то не дало этого сделать, какая-то смутная мысль или предчувствие. И только сегодня, когда строительство храма преподобного Серафима отсрочено, я рискну сформулировать свое смутное чувство.

Легко обвинить завитую Марью Ивановну в духовной безграмотности – безграмотность эта «вопиет» и всем очевидна. Труднее понять озлобление протестующей группы, которая легла костьми, а строительству помешала. Не колокола же этому виной, не парафиновые свечи... Сдается мне, что причина в другом – за спиной людей решили вроде бы полезный для всех вопрос, площадку отвели и смету рассчитали. А не рассчитали одного – глубокого недоверия этих самых людей ко всякого рода нововведениям, которые предпринимают власть имущие. Ведь с чем у обывателя ассоциируется строительство? Со взяткой и казнокрадством. С вырубанием деревьев. С тем, что, удовлетворяя свои интересы и честолюбие, власть забывает об интересах этой самой Марьи Ивановны, которая и необразованна, и духовно безграмотна, но «имеет право» на жизнь и на свое непросвещенное мнение, вот что... Вдруг ясно выглянула из тумана острейшая проблема нашей Церкви – она подошла слишком близко к светской власти, почти что слилась с ней. И если скоро Церковь начнет отвечать за инфляцию, конвертацию и дефолт, никто особо не удивится. Так и строительство храма преподобного Серафима обыватель отождествляет скорее со взяткой и безобразием, идущими от власти, чем с духовностью и верой. Или я ошибаюсь?..

...Прохожу мимо зеленого сквера в Бабушкино. На траве играют дети и бегают свирепые псы. Храма как не было, так и нет. Зато деревянная часовня забита народом. Зайду, поставлю свечку во здравие нас, грешных...