Поти, порт и пот

Я вырос в Поти, а все мы родом из детства. Это уютный городок в устье Риони. Древние греки назвали его Фазис. Согласно древнегреческим сказаниям, сюда приплывали аргонавты во главе с Язоном за легендарным золотым руном. В городе находился храм Кибелы, но от него не осталось даже следов.

С мая по июнь Риони разливалась по всей Колхиде, принося с собой с гор Кавкасиони драгоценный ил и плодя болота. По содержанию питательных веществ колхидский ил в несколько раз превосходит знаменитый нильский. В устье Риони нерестился атлантический осетр. Когда-то он водился от Колхиды до Флориды. Теперь он вымершая древность, но я помню время, когда он попадался в сети рыбаков. Это были первые послевоенные годы: в войну рыбу не ловили, и она расплодилась. Помню, ранним утром мы ходили с мамой на базар, где высились кучи кефали, камбалы, ставриды, лобанов, изредка продавался осетр. Он был самым дорогим, но именно его расхватывали первым. Атлантический осетр был в полтора-два раза крупнее каспийского, и икры у него вдвое больше.

Болота осушили. На их месте раскинулись плантации чая, цитрусовых и прочих субтропических культур. Осушение Колхиды вошло в историю великих строек первых пятилеток, этой эпопее посвящена повесть Константина Паустовского, которая так и называется «Колхида». Ее главный герой - инженер-мелиоратор Андрей Габуния стал впоследствии управляющим трестом «Колхидстрой». Под его началом работала моя мама.

Одновременно с осушением болот шло сооружение современного порта. Он был рассчитан на прием торговых, пассажирских и военных кораблей. Последнее очень пригодилось во время войны, когда в Поти из Севастополя перебазировали Черноморский флот. Здесь же находилась и ставка командующего флотом. По праздникам мимо нашего дома из порта к центру города маршировали под музыку моряки, и до сих пор у меня сладко ноет сердце, когда я слышу «Прощание славянки». Кроме флота из Севастополя был эвакуирован судостроительный завод вместе с коллективом. Моя трудовая жизнь начинается с п/я 49 - так обозначался судостроительный завод, потому как военный объект.

Очень горько, когда оказываешься в разводе с родиной

В моей памяти порт остался навсегда, как и волнолом, опоясывающий гавань с трех сторон. С четвертой входили суда. На волноломе собирались мальчишки со всего города. Летом мы проводили там целые дни: до клацания зубов плавали, ныряли, ловили крабов и больших ракушек. Пляж, хотя он в Поти песчаный, мы не любили. Он дальше от бирюзового моря, уходящего в черную глубину и, словно застывшее зеркало, сверкающего до боли в глазах под ослепительным солнцем в штиль.

Время от времени на горизонте появлялся корабль, и мы яростно спорили, это сухогруз или военный. Если корабль оказывался военным, восторг был полный: каждый из нас, естественно, мечтал стать моряком.

И вдруг война между русскими и грузинами. Особенно больно было слышать о том, что бомбили потийский порт. В Черное море вошли корабли НАТО. Сейчас на батумском рейде стоит американский эсминец с гуманитарной помощью. Войти в акваторию порта ему не позволяют размеры. Да и что за гуманитарную помощь доставляет стратегический эсминец?

В порту Поти пока российский пост, но это пока.

Горько. Не из-за НАТО. Очень горько, когда оказываешься в разводе с родиной.

26.08.2008 Материал опубликован в "Газете" №161 от 27.08.2008г.