Время Путина:миг или эпоха?:

Велик ли президентский век Владимира Путина? По сегодняшним прогнозам, новый избранник - это надолго. По меньшей мере, на 8 лет, а некоторые провидцы считают, что на 14 (если срок службы президента будет удлинен). Понятно, что проблема политического долголетия лидера страны занимает граждан постольку, поскольку это обуславливается содержанием и качеством проводимой им политики, принимаемой им технологии власти.

Всякий правитель старается править как можно дольше. Едва ли Путин - исключение. Но как надо сегодня править в России, чтобы править долго? Способен ли на это человек, избранный 26 марта, готовы ли к этому те, кто привел его на трон? Такова тема дискуссии за круглым столом, состоявшейся в "ОГ" на прошлой неделе. В обсуждении участвовали известные политологи и политические аналитики Алексей КАРА-МУРЗА, Сергей МАРКОВ, Андрей РЯБОВ, Игорь МАЛАШЕНКО, Дмитрий ФУРМАН. А перед этим мы попросили высказаться по данной проблеме политика-практика, первого президента на территории б. СССР Михаила ГОРБАЧЕВА.

Велик ли президентский век Владимира Путина? По сегодняшним прогнозам, новый избранник - это надолго. По меньшей мере, на 8 лет, а некоторые провидцы считают, что на 14 (если срок службы президента будет удлинен). Понятно, что проблема политического долголетия лидера страны занимает граждан постольку, поскольку это обуславливается содержанием и качеством проводимой им политики, принимаемой им технологии власти. Всякий правитель старается править как можно дольше. Едва ли Путин - исключение. Но как надо сегодня править в России, чтобы править долго? Способен ли на это человек, избранный 26 марта, готовы ли к этому те, кто привел его на трон? Такова тема дискуссии за круглым столом, состоявшейся в "ОГ" на прошлой неделе. В обсуждении участвовали известные политологи и политические аналитики Алексей КАРА-МУРЗА, Сергей МАРКОВ, Андрей РЯБОВ, Игорь МАЛАШЕНКО, Дмитрий ФУРМАН. А перед этим мы попросили высказаться по данной проблеме политика-практика, первого президента на территории б. СССР Михаила ГОРБАЧЕВА. Как править в России, чтобы править долго Михаил ГОРБАЧЕВ ДЛЯ МЕНЯ это непростой вопрос: как относиться к результатам выборов 26 марта и чего ждать от новой власти. Я не скрывал и не скрываю, что хотел видеть на президентском посту другого человека. Это Евгений Максимович Примаков, которого я до последнего убеждал не отказываться от участия в выборах. Однако он рассудил иначе - это его право, я могу лишь сожалеть. Но несмотря на это у меня нет ощущения, что 26 марта случилось что-то не то, что страна совершила ошибку. Я не разделяю панических настроений, которые появились у многих известных мне людей, наоборот, прошедшие выборы, на мой взгляд, внушают надежду на серьезные перемены. Я связываю это не столько с личностью нового президента, сколько с общественными настроениями. В том, что у Владимира Путина больше шансов на победу, чем у Зюганова и Явлинского, сомнений ни у кого не было. Но многие сомневались - и не без оснований, - придут ли на выборы избиратели? А если придут, не проголосуют ли против всех? Это не надуманные опасения. За десять лет отношения народа и власти достигли такой степени отчуждения и отторжения, что, казалось, люди уже потеряли надежду что-либо изменить и не поверят уже никакому лидеру. И вдруг выясняется, что 70 процентов граждан не разуверились в достойном будущем, в своей способности изменить ситуацию. Для меня это главная новость прошедшей избирательной кампании. Теперь давайте объективно посмотрим, что означает избрание Путина. По тем разговорам, которые были у меня во время поездок по стране, чувствовалось, что общество очень хочет видеть во главе страны новое лицо. Именно это в понимании избирателей и означало сменить власть. И хотя все мы вроде знаем, откуда взялся Владимир Путин, кто его возводил на Олимп, население воспринимало его как новую фигуру, о которой никому ничего не известно. Ни Зюганов, ни Явлинский такого впечатления не производят, их уже давно знают и ничего неожиданного от них не ждут. Я не говорю, что лучше всего избирать на царство "кота в мешке". Но если известные политики не внушают народу никакого доверия, если народ видит, что элита проворовалась, развратилась морально, оторвалась от общества, то на кого же надеяться? Только на нового человека. Пусть он малоизвестен, пусть у него мало государственного опыта, но вдруг нам повезет, и он окажется порядочным руководителем, не таким, как те, на которых мы уже насмотрелись... Иначе говоря, выбор "неизвестного Путина" - это голосование за перемены во власти. Понятно, что, оказывая поддержку Владимиру Путину, люди будут очень внимательно следить: какие и в чьих интересах он предпринимает шаги, кого набирает в свою команду? Тестом особого рода для него будет то, насколько решительно он поведет борьбу с коррупцией и засильем олигархов. Сейчас у него есть уникальный шанс убрать с дороги самые трудные препятствия - поддержка в стране ему обеспечена. Надолго ли хватит новому президенту этого кредита народного доверия? Трудно сказать. Это зависит от того, насколько правильно он поймет сигнал, посланный ему обществом. Если народ сделал выбор в пользу разрыва с прошлым, значит, то же самое должен сделать и лидер. И первым делом ему придется разрывать с тем кругом людей, который выдвинул его в наследники, потому что с прежней командой возможна только одна политика - политика в интересах каких-то лоббистских групп, в интересах 10-12 процентов избранных граждан. Я представляю, как нелегко пойти на такой разрыв, у меня в этом плане есть собственный опыт, но Владимир Путин производит впечатление волевого человека, а в данном случае это - самое важное. По крайней мере, я не стал бы раньше времени кричать: да нет, ничего у него не получится, мы опять обознались... Конечно, Путину можно выставить счет за Чечню, тем более что она сыграла немалую роль в его карьере. Но надо быть честными: и в случае с Чечней Путин оказался заложником ситуации, которая досталась ему по наследству. Эта трагедия подготавливалась годами безответственной политики, и я не знаю такого героя, который бы взялся и мигом все разрешил ко всеобщему удовлетворению. Не надо ждать от нового лидера немедленного чуда. Давайте наберемся терпения. Как тяжело работать, когда вокруг кричат "караул!", мне тоже знакомо - это не очень способствует делу. Поддержка, особенно на первых порах, важнее, чем самая справедливая критика. Материалы круглого стола - Зачем россияне избрали президента? - Какое задание дала чекисту Родина? - На какой срок выдается кредит народного доверия? Игорь МАЛАШЕНКО: - Мне думается, общество отблагодарило Путина за избавление от психологического комплекса, который возник после поражения в первой чеченской войне, после целой цепи поражений, которые привели к ослаблению мощи государства, понижению его статуса в мире. Путин был востребован как врач и как лекарство от этого синдрома. А в обмен он и те избирательные объединения, которые шли под его знаменем, получили мощную общественную поддержку на декабрьских выборах в Думу. Думские выборы, несомненно, были голосованием по вопросу о "силе государства". Но я не сказал бы этого о президентских выборах, к марту ситуация стала меняться: новости из Чечни людям уже не интересны, веры в окончательную победу над мятежниками - все меньше, это "лекарство" уже не лечит. И вот результат: в марте Зюганов получает больше голосов, чем в декабре. Даже если не плюсовать голоса Тулеева, все равно коммунисты получили неожиданно много. А это значит, что ситуация постепенно возвращается на круги своя, восстанавливается размежевание на левых и правых, в повестку дня вновь встают идеологические вопросы. Что же получается в итоге? Мы видим, что Путин был призван для одной миссии, выполнил ее и в награду за это получил мандат президента, но теперь ему придется лечить совсем другие болезни. А является ли он специалистом по этим заболеваниям - неизвестно. Андрей РЯБОВ: - На мой взгляд, Путин оказался на пересечении нескольких "волн ожиданий". О "версальском синдроме" здесь уже было сказано - думаю, это верно. Вторая волна - это давно вызревавший в обществе запрос на эффективную, ответственную политику. Вспомним, как вела себя власть во время первой чеченской войны - тогда это было "коллективное решение", за которое никто не брал на себя персональную ответственность. И танки были "не наши", и самолеты летали неизвестно чьи... И вот появляется человек, молодой, энергичный, агрессивный и говорит: да, это я принял решение, я за него отвечаю. После десяти лет тотальной безответственности такой политик не мог не вызвать симпатий. Третья волна - это ожидание справедливого правителя. Не знаю, как и почему это связалось с Путиным, но фактически у него сформировался перонистский электорат. (Характерно, что несмотря на различия политических систем и традиций России и Латинской Америки и там и тут ключевое слово для обозначения образа врага - "олигархия".) Чего хочет этот электорат? Да, он хочет сохранения рыночной экономики, сохранения каких-то основных свобод, но одновременно он хочет социального патернализма, жесткого порядка, жаждет справедливости, как он ее понимает. И тут - главная проблема для Путина. Электоральный запрос на справедливое корпоративное государство не совпадает с теми возможностями, которыми сейчас располагает президент, и с теми запросами, которые сформировались в элитном слое общества. Мне могут возразить: сегодня, мол, под лозунгами порядка и сильного государства выступают уже и представители некогда либеральной элиты. Например, Березовский недавно провозгласил: революция закончилась, наступила эра порядка! Но дело в том, что русское слово многозначно. Подозреваю, что для нашей элиты порядок - это когда можно тащить целыми отраслями, но сажать в тюрьму за мешок картошки, когда можно прятать в офшорах миллионы долларов, но судить за неуплату тысячи рублей налога. Совершенно очевидно, что это не стыкуется с ожиданиями массового путинского электората. А поскольку нельзя угодить всем и сразу, Путину волей-неволей придется делать выбор - и это самая серьезная коллизия первых месяцев его президентства. Дмитрий ФУРМАН: - Стоит ли нам так уж серьезно рассуждать об "общественном запросе"? Откровенно говоря, я не уверен, что мартовский выбор имел рациональную мотивацию. Трудно понять, например, почему так много народу пришло голосовать. В нормальном варианте избиратели активны тогда, когда голосованием решается какой-то важный вопрос и когда решение не предопределено: может быть так, а может быть этак. Здесь же было как раз наоборот: результат выборов все знали заранее, а что за вопрос решался этим голосованием, никто и до сих пор не понял. Совершился некий акт, мало похожий на рациональный выбор и объяснимый скорее архаичным, религиозным отношением к власти, которое нам памятно по советским выборам. Вот есть власть, она от Бога, сменить ее нам не дано, но если мы с радостью отдаемся в ее руки, она, может быть, ответит нам взаимностью. Я согласен с тем, что сегодня страна на переходе от революции к порядку. Если Ельцин и Чубайс - фарсовый вариант Ленина и Троцкого, тогда Путин - фарсовый вариант Сталина. Какая революция, такие и Ленины. Вчера у нас был Ленин криминально-элитарной революции, теперь будет Сталин криминально-элитарной эволюции. Но это не объясняет, почему выбор пал именно на Путина. На его месте мог оказаться кто угодно, и граждане с тем же чувством сделали бы свой выбор. Сергей МАРКОВ: - Выступление Дмитрия Фурмана доставило мне истинное эстетическое наслаждение, но вызвало моральное неприятие. Я не согласен, что на месте Путина мог быть кто угодно. Голосование за Путина было голосованием за определенный тип политического лидерства, за политика, не боящегося брать на себя решение ключевых проблем. При этом суть самого решения может быть даже не важна. Скажем, по тому же "чеченскому вопросу" Лебедь в 1996 году принял прямо противоположное решение, по существу, это была капитуляция, тем не менее общество высоко оценило мужской поступок начинающего политика. Трудно согласиться и с тем, что у Путина нет идеологии. Программы нет - это правда, но идеологическая концепция у него прочитывается довольно ясно. До этого по одну сторону у нас были западники, которые не уставали повторять, что "патриотизм - последнее прибежище негодяев", по другую - патриоты, которые на дух не переносили все западное, включая демократию и рынок. Но абсолютное большинство общества не принимало этой альтернативы, у нормальных российских граждан есть и чувство национальной гордости, и понимание достоинств западных политических и экономических моделей. Так вот, идеология, которую артикулирует Путин, представляет собой как раз синтез либерализма и патриотизма. И это принимается обществом. Не случайно ведь реальным конкурентом Путина была группа Примакова - Лужкова, которая предлагала во многом сходную идеологию. Алексей КАРА-МУРЗА: - В определенном смысле Владимир Путин, конечно, харизматический лидер, но мы допускаем большую ошибку, сосредоточившись на Чечне, на массовых ожиданиях твердого, справедливого царя, и не замечая того, что Путин - компромиссный выбор ряда серьезных элитных группировок. Мы не знаем его программы, но мы знаем, кто дал ему голоса для победы в первом туре. Это декабрьский электорат "Единства", который полностью сохранился за ним, плюс к тому - фактически весь электорат ОВР и Союза правых сил. Если "Единство" - это в основном "низовая Россия" с сильными царистскими ожиданиями, то два других компонента - по сути дела реформаторские, западнические. Таким образом, объективно запрос на Путина сформировался в правой части политического спектра. А значит, ожидания этой части населения он и обязан будет оправдывать. По-моему, тут все ясно. Дмитрий ФУРМАН: - Я согласен с тем, что есть различные модели порядка, причем альтернативные. Какую выберет Путин? В принципе он может выбрать любую. Сейчас он настолько свободен в своих действиях, что без особого риска для карьеры может делать что угодно. Чего он может опасаться? Провала на следующих выборах? Это несерьезно. Ельцин и войну вел, и на работу не ходил, и пенсии по полгода не выдавал, а все равно переизбрался. К сожалению, у нашей власти платить по предвыборным векселям не принято, такой проблемы у президента нет. Андрей РЯБОВ: - Правовых ограничений у президента действительно немного, тем не менее я не думаю, что он абсолютно свободен в своем выборе. Прежде всего он жестко ограничен в ресурсах. Чем он сегодня реально обладает? Главный ресурс - поддержка избирателей. Но этот ресурс работает первые несколько месяцев, а затем его надо будет чем-то подпитывать. Второй ресурс - политическая воля. Считается, что она у Путина есть, хотя это еще не факт. Теперь посмотрим, чего у него нет. Очевидно, что нет эффективных властных институций. Ельцин компенсировал их отсутствие гигантской личной энергетикой, чего у Путина нет. Далее, у Ельцина была своя политическая команда, которой хватило на 10 лет. А что у Путина? Те люди, которые сейчас при нем, - это команда, перешедшая к нему по наследству. Все это реально ограничивает возможности инициативной политики, а как раз такой политики и ждут от нового президента в первую очередь. Прежде чем выбирать, какой порядок ему нужен, он должен показать себя самостоятельным правителем. И сделать это он обязан уже в ближайшие два-три месяца при формировании правительства и других исполнительных органов. Если станет известно, что одного человечка он пристроил по требованию такой-то группировки, другого - по настоянию такого-то олигарха, все поймут: царь не настоящий. И тогда никаких ресурсов для проведения своей политики и никаких гарантий политического будущего у него не будет. Совершенно точно сказал в день выборов один из кремлевских политтехнологов: сколько лет отпущено Путину - 4 или 14 - это выяснится в первые полгода. Игорь МАЛАШЕНКО: - У нас избрать президента - значит выписать такому-то господину доверенность на управление страной. Избиратель опустил свою доверенность в урну - и на том его демократическая миссия закончилась. В отличие от западных демократий в России не предполагается постоянное участие граждан в отправлении власти. Поэтому и продолжительность пребывания президента на престоле у нас мало зависит от степени его популярности. Но это не значит, что он располагает неограниченной свободой и не нуждается в опоре на какие-то социальные слои. Без собственной социальной базы нельзя править даже в России. Перечень тех групп, на которые может опереться президент, вроде бы хорошо известен: это региональная элита, это олигархи, это госаппарат. Но насколько надежны эти опоры? Вы заключаете союз с региональными элитами - и вы уже попались. Потому что в таком союзе эффективная центральная власть невозможна. Вы связываетесь с олигархами - что от этого бывает, мы видели при Ельцине. Госаппарат, ФСБ? Но у них же, что бы там ни говорили про лубянское могущество, на самом деле нет эффективных инструментов власти. Мой ответ на вопрос, надолго ли хватит Путина, прост: он всерьез и надолго - при том условии, что поставит на людей своего поколения и будет работать на их интерес. Я имею в виду то, что у нас называют средним классом. Эти люди относятся к власти без всякой мистики и ждут от нее совсем немногого: создать условия, при которых уровень их потребительских доходов будет расти. Конечно, выстроить политику в расчете на этот класс труднее, чем повторить старые тактические ходы, но тут для президента есть гарантия продлить свое правление далеко за пределы 2004 года. Алексей КАРА-МУРЗА: - Говоря о перспективах Путина, я предложил бы зайти "с тыла" и посмотреть, при каких условиях властитель у нас может потерять власть. Я не представляю себе, чтобы в нынешней России было возможно восстание низов. Путин низам ничего не обещал, и голосовали они не за него, и претензий к нему у низов быть не может. Строго говоря, для императора опасен не народ, а те, кто стоит в прихожей. Ельцин, особенно после 96-го года, если с кем и боролся по-настоящему, так в основном со своим окружением. Популярность лидера и мастерство удержания власти - совершенно разные вещи. И в этом смысле у Путина довольно богатая игра. Чтобы удерживать власть, достаточно оставаться компромиссной фигурой, обслуживающей интересы тех элит, которые привели его в Кремль. Сергей МАРКОВ: - Готовность русского народа к коллективным действиям действительно невысока. Да и элиты наши тоже дезорганизованы и деморализованы. И это предоставляет лидеру достаточно высокую степень свободы, когда он может самостоятельно выбирать политический курс. Сейчас у него есть выбор, по крайней мере, из трех вариантов. Первый вариант - ничегонеделание. Это продолжение стагнации с перспективой электорального бунта, который, вполне возможно, соединится с заговором элит. В качестве второго варианта может быть избрана стратегия развития в духе Петра I или Де Голля - курс на быструю модернизацию страны, наверстывание упущенного времени. Возможен и третий, американизированный вариант модернизации, когда государство навязывает не стратегию развития, а правила игры, которые дают людям возможность реализовать свой созидательный потенциал. Я, честно говоря, не ощущаю исходящей от Путина угрозы диктатуры. Но мне не кажется, что и ему не стоит опасаться покушения на его власть. Когда говорят, что у нас президента некому свергать, это не очень убедительно. Правителя свергают проблемы, которые он создает. А потом уж проблемы формируют субъект - им может оказаться влиятельный премьер-министр, или яркий губернатор, или спикер парламента. Непопулярный президент вынужден будет проводить честные выборы, ему не позволят провести их нечестно, а это - шанс потерять власть. Андрей РЯБОВ: - Путин не может продержаться на тех же технологиях, на которых держался Ельцин. Для этого ему нужны те же ресурсы, которые были у предшественника. Прежде всего - гигантский ресурс трофейной советской экономики, затем - антикоммунизм и западная помощь. У Путина этой "халявы" нет, ему надо что-то делать. А делание обязательно встретит сопротивление. Вот здесь говорили, что региональные лидеры у нас миролюбивы и покорны, олигархи безопасны, но они лояльны и пассивны, пока не страдают их интересы. А как только президент начнет их притеснять, тут же появится что-нибудь вроде "списка Скуратова", то есть президенту покажут, что не он один в доме хозяин. Если он не поймет - выставят за порог. Дмитрий ФУРМАН: - А по-моему, все не так ужасно. Мне понравилась логика рассуждений Кара-Мурзы: в самом деле, каким образом можно отобрать у президента власть? Выборы? Ну и что, в 2004 году опять будет Зюганов или что-то подобное и опять его никто не изберет. Дворцовый переворот, заговор генералов? Чтобы составить заговор, нужно иметь хотя бы трех относительно честных человек. Кто-нибудь знает, где их взять? Я допускаю возможность заговора при каких-то совершенно исключительных ситуациях, когда Путин, скажем, творит немыслимые жестокости, всех убивает, устраивает дикие оргии, но это - игра фантазии. Непонятно, зачем ему делать что-то, что сопряжено с риском. Допустим, надо переводить страну от революции к созиданию - что для этого требуется? Смыслом нашей революции был, грубо говоря, захват собственности. А в чем смысл созидания после такой революции? В закреплении захваченной собственности. Но для этого уже не надо совершать никаких безумно героических поступков. Совсем не обязательно что-то делать - можно имитировать делание. На 8 лет такого занятия вполне хватит. А дальше видно будет. Подготовил Анатолий КОСТЮКОВ

Как править в России, чтобы править долго

Михаил ГОРБАЧЕВ

ДЛЯ МЕНЯ это непростой вопрос: как относиться к результатам выборов 26 марта и чего ждать от новой власти. Я не скрывал и не скрываю, что хотел видеть на президентском посту другого человека. Это Евгений Максимович Примаков, которого я до последнего убеждал не отказываться от участия в выборах. Однако он рассудил иначе - это его право, я могу лишь сожалеть.

Но несмотря на это у меня нет ощущения, что 26 марта случилось что-то не то, что страна совершила ошибку. Я не разделяю панических настроений, которые появились у многих известных мне людей, наоборот, прошедшие выборы, на мой взгляд, внушают надежду на серьезные перемены. Я связываю это не столько с личностью нового президента, сколько с общественными настроениями. В том, что у Владимира Путина больше шансов на победу, чем у Зюганова и Явлинского, сомнений ни у кого не было. Но многие сомневались - и не без оснований, - придут ли на выборы избиратели? А если придут, не проголосуют ли против всех? Это не надуманные опасения. За десять лет отношения народа и власти достигли такой степени отчуждения и отторжения, что, казалось, люди уже потеряли надежду что-либо изменить и не поверят уже никакому лидеру. И вдруг выясняется, что 70 процентов граждан не разуверились в достойном будущем, в своей способности изменить ситуацию. Для меня это главная новость прошедшей избирательной кампании.

Теперь давайте объективно посмотрим, что означает избрание Путина. По тем разговорам, которые были у меня во время поездок по стране, чувствовалось, что общество очень хочет видеть во главе страны новое лицо. Именно это в понимании избирателей и означало сменить власть. И хотя все мы вроде знаем, откуда взялся Владимир Путин, кто его возводил на Олимп, население воспринимало его как новую фигуру, о которой никому ничего не известно. Ни Зюганов, ни Явлинский такого впечатления не производят, их уже давно знают и ничего неожиданного от них не ждут. Я не говорю, что лучше всего избирать на царство "кота в мешке". Но если известные политики не внушают народу никакого доверия, если народ видит, что элита проворовалась, развратилась морально, оторвалась от общества, то на кого же надеяться? Только на нового человека. Пусть он малоизвестен, пусть у него мало государственного опыта, но вдруг нам повезет, и он окажется порядочным руководителем, не таким, как те, на которых мы уже насмотрелись... Иначе говоря, выбор "неизвестного Путина" - это голосование за перемены во власти.

Понятно, что, оказывая поддержку Владимиру Путину, люди будут очень внимательно следить: какие и в чьих интересах он предпринимает шаги, кого набирает в свою команду? Тестом особого рода для него будет то, насколько решительно он поведет борьбу с коррупцией и засильем олигархов. Сейчас у него есть уникальный шанс убрать с дороги самые трудные препятствия - поддержка в стране ему обеспечена.

Надолго ли хватит новому президенту этого кредита народного доверия? Трудно сказать. Это зависит от того, насколько правильно он поймет сигнал, посланный ему обществом. Если народ сделал выбор в пользу разрыва с прошлым, значит, то же самое должен сделать и лидер. И первым делом ему придется разрывать с тем кругом людей, который выдвинул его в наследники, потому что с прежней командой возможна только одна политика - политика в интересах каких-то лоббистских групп, в интересах 10-12 процентов избранных граждан.

Я представляю, как нелегко пойти на такой разрыв, у меня в этом плане есть собственный опыт, но Владимир Путин производит впечатление волевого человека, а в данном случае это - самое важное. По крайней мере, я не стал бы раньше времени кричать: да нет, ничего у него не получится, мы опять обознались... Конечно, Путину можно выставить счет за Чечню, тем более что она сыграла немалую роль в его карьере. Но надо быть честными: и в случае с Чечней Путин оказался заложником ситуации, которая досталась ему по наследству. Эта трагедия подготавливалась годами безответственной политики, и я не знаю такого героя, который бы взялся и мигом все разрешил ко всеобщему удовлетворению.

Не надо ждать от нового лидера немедленного чуда. Давайте наберемся терпения. Как тяжело работать, когда вокруг кричат "караул!", мне тоже знакомо - это не очень способствует делу. Поддержка, особенно на первых порах, важнее, чем самая справедливая критика.

Материалы круглого стола

- Зачем россияне избрали президента?

- Какое задание дала чекисту Родина?

- На какой срок выдается кредит народного доверия?

Игорь МАЛАШЕНКО:

- Мне думается, общество отблагодарило Путина за избавление от психологического комплекса, который возник после поражения в первой чеченской войне, после целой цепи поражений, которые привели к ослаблению мощи государства, понижению его статуса в мире. Путин был востребован как врач и как лекарство от этого синдрома. А в обмен он и те избирательные объединения, которые шли под его знаменем, получили мощную общественную поддержку на декабрьских выборах в Думу. Думские выборы, несомненно, были голосованием по вопросу о "силе государства". Но я не сказал бы этого о президентских выборах, к марту ситуация стала меняться: новости из Чечни людям уже не интересны, веры в окончательную победу над мятежниками - все меньше, это "лекарство" уже не лечит. И вот результат: в марте Зюганов получает больше голосов, чем в декабре. Даже если не плюсовать голоса Тулеева, все равно коммунисты получили неожиданно много. А это значит, что ситуация постепенно возвращается на круги своя, восстанавливается размежевание на левых и правых, в повестку дня вновь встают идеологические вопросы. Что же получается в итоге? Мы видим, что Путин был призван для одной миссии, выполнил ее и в награду за это получил мандат президента, но теперь ему придется лечить совсем другие болезни. А является ли он специалистом по этим заболеваниям - неизвестно.

Андрей РЯБОВ:

- На мой взгляд, Путин оказался на пересечении нескольких "волн ожиданий". О "версальском синдроме" здесь уже было сказано - думаю, это верно. Вторая волна - это давно вызревавший в обществе запрос на эффективную, ответственную политику. Вспомним, как вела себя власть во время первой чеченской войны - тогда это было "коллективное решение", за которое никто не брал на себя персональную ответственность. И танки были "не наши", и самолеты летали неизвестно чьи... И вот появляется человек, молодой, энергичный, агрессивный и говорит: да, это я принял решение, я за него отвечаю. После десяти лет тотальной безответственности такой политик не мог не вызвать симпатий.

Третья волна - это ожидание справедливого правителя. Не знаю, как и почему это связалось с Путиным, но фактически у него сформировался перонистский электорат. (Характерно, что несмотря на различия политических систем и традиций России и Латинской Америки и там и тут ключевое слово для обозначения образа врага - "олигархия".) Чего хочет этот электорат? Да, он хочет сохранения рыночной экономики, сохранения каких-то основных свобод, но одновременно он хочет социального патернализма, жесткого порядка, жаждет справедливости, как он ее понимает. И тут - главная проблема для Путина. Электоральный запрос на справедливое корпоративное государство не совпадает с теми возможностями, которыми сейчас располагает президент, и с теми запросами, которые сформировались в элитном слое общества. Мне могут возразить: сегодня, мол, под лозунгами порядка и сильного государства выступают уже и представители некогда либеральной элиты. Например, Березовский недавно провозгласил: революция закончилась, наступила эра порядка! Но дело в том, что русское слово многозначно. Подозреваю, что для нашей элиты порядок - это когда можно тащить целыми отраслями, но сажать в тюрьму за мешок картошки, когда можно прятать в офшорах миллионы долларов, но судить за неуплату тысячи рублей налога. Совершенно очевидно, что это не стыкуется с ожиданиями массового путинского электората. А поскольку нельзя угодить всем и сразу, Путину волей-неволей придется делать выбор - и это самая серьезная коллизия первых месяцев его президентства.

Дмитрий ФУРМАН:

- Стоит ли нам так уж серьезно рассуждать об "общественном запросе"? Откровенно говоря, я не уверен, что мартовский выбор имел рациональную мотивацию. Трудно понять, например, почему так много народу пришло голосовать. В нормальном варианте избиратели активны тогда, когда голосованием решается какой-то важный вопрос и когда решение не предопределено: может быть так, а может быть этак. Здесь же было как раз наоборот: результат выборов все знали заранее, а что за вопрос решался этим голосованием, никто и до сих пор не понял. Совершился некий акт, мало похожий на рациональный выбор и объяснимый скорее архаичным, религиозным отношением к власти, которое нам памятно по советским выборам. Вот есть власть, она от Бога, сменить ее нам не дано, но если мы с радостью отдаемся в ее руки, она, может быть, ответит нам взаимностью.

Я согласен с тем, что сегодня страна на переходе от революции к порядку. Если Ельцин и Чубайс - фарсовый вариант Ленина и Троцкого, тогда Путин - фарсовый вариант Сталина. Какая революция, такие и Ленины. Вчера у нас был Ленин криминально-элитарной революции, теперь будет Сталин криминально-элитарной эволюции. Но это не объясняет, почему выбор пал именно на Путина. На его месте мог оказаться кто угодно, и граждане с тем же чувством сделали бы свой выбор.

Сергей МАРКОВ:

- Выступление Дмитрия Фурмана доставило мне истинное эстетическое наслаждение, но вызвало моральное неприятие. Я не согласен, что на месте Путина мог быть кто угодно. Голосование за Путина было голосованием за определенный тип политического лидерства, за политика, не боящегося брать на себя решение ключевых проблем. При этом суть самого решения может быть даже не важна. Скажем, по тому же "чеченскому вопросу" Лебедь в 1996 году принял прямо противоположное решение, по существу, это была капитуляция, тем не менее общество высоко оценило мужской поступок начинающего политика. Трудно согласиться и с тем, что у Путина нет идеологии. Программы нет - это правда, но идеологическая концепция у него прочитывается довольно ясно. До этого по одну сторону у нас были западники, которые не уставали повторять, что "патриотизм - последнее прибежище негодяев", по другую - патриоты, которые на дух не переносили все западное, включая демократию и рынок. Но абсолютное большинство общества не принимало этой альтернативы, у нормальных российских граждан есть и чувство национальной гордости, и понимание достоинств западных политических и экономических моделей. Так вот, идеология, которую артикулирует Путин, представляет собой как раз синтез либерализма и патриотизма. И это принимается обществом. Не случайно ведь реальным конкурентом Путина была группа Примакова - Лужкова, которая предлагала во многом сходную идеологию.

Алексей КАРА-МУРЗА:

- В определенном смысле Владимир Путин, конечно, харизматический лидер, но мы допускаем большую ошибку, сосредоточившись на Чечне, на массовых ожиданиях твердого, справедливого царя, и не замечая того, что Путин - компромиссный выбор ряда серьезных элитных группировок. Мы не знаем его программы, но мы знаем, кто дал ему голоса для победы в первом туре. Это декабрьский электорат "Единства", который полностью сохранился за ним, плюс к тому - фактически весь электорат ОВР и Союза правых сил. Если "Единство" - это в основном "низовая Россия" с сильными царистскими ожиданиями, то два других компонента - по сути дела реформаторские, западнические. Таким образом, объективно запрос на Путина сформировался в правой части политического спектра. А значит, ожидания этой части населения он и обязан будет оправдывать. По-моему, тут все ясно.

Дмитрий ФУРМАН:

- Я согласен с тем, что есть различные модели порядка, причем альтернативные. Какую выберет Путин? В принципе он может выбрать любую. Сейчас он настолько свободен в своих действиях, что без особого риска для карьеры может делать что угодно. Чего он может опасаться? Провала на следующих выборах? Это несерьезно. Ельцин и войну вел, и на работу не ходил, и пенсии по полгода не выдавал, а все равно переизбрался. К сожалению, у нашей власти платить по предвыборным векселям не принято, такой проблемы у президента нет.

Андрей РЯБОВ:

- Правовых ограничений у президента действительно немного, тем не менее я не думаю, что он абсолютно свободен в своем выборе. Прежде всего он жестко ограничен в ресурсах. Чем он сегодня реально обладает? Главный ресурс - поддержка избирателей. Но этот ресурс работает первые несколько месяцев, а затем его надо будет чем-то подпитывать. Второй ресурс - политическая воля. Считается, что она у Путина есть, хотя это еще не факт. Теперь посмотрим, чего у него нет. Очевидно, что нет эффективных властных институций. Ельцин компенсировал их отсутствие гигантской личной энергетикой, чего у Путина нет. Далее, у Ельцина была своя политическая команда, которой хватило на 10 лет. А что у Путина? Те люди, которые сейчас при нем, - это команда, перешедшая к нему по наследству. Все это реально ограничивает возможности инициативной политики, а как раз такой политики и ждут от нового президента в первую очередь. Прежде чем выбирать, какой порядок ему нужен, он должен показать себя самостоятельным правителем. И сделать это он обязан уже в ближайшие два-три месяца при формировании правительства и других исполнительных органов. Если станет известно, что одного человечка он пристроил по требованию такой-то группировки, другого - по настоянию такого-то олигарха, все поймут: царь не настоящий. И тогда никаких ресурсов для проведения своей политики и никаких гарантий политического будущего у него не будет. Совершенно точно сказал в день выборов один из кремлевских политтехнологов: сколько лет отпущено Путину - 4 или 14 - это выяснится в первые полгода.

Игорь МАЛАШЕНКО:

- У нас избрать президента - значит выписать такому-то господину доверенность на управление страной. Избиратель опустил свою доверенность в урну - и на том его демократическая миссия закончилась. В отличие от западных демократий в России не предполагается постоянное участие граждан в отправлении власти. Поэтому и продолжительность пребывания президента на престоле у нас мало зависит от степени его популярности. Но это не значит, что он располагает неограниченной свободой и не нуждается в опоре на какие-то социальные слои. Без собственной социальной базы нельзя править даже в России. Перечень тех групп, на которые может опереться президент, вроде бы хорошо известен: это региональная элита, это олигархи, это госаппарат. Но насколько надежны эти опоры? Вы заключаете союз с региональными элитами - и вы уже попались. Потому что в таком союзе эффективная центральная власть невозможна. Вы связываетесь с олигархами - что от этого бывает, мы видели при Ельцине. Госаппарат, ФСБ? Но у них же, что бы там ни говорили про лубянское могущество, на самом деле нет эффективных инструментов власти.

Мой ответ на вопрос, надолго ли хватит Путина, прост: он всерьез и надолго - при том условии, что поставит на людей своего поколения и будет работать на их интерес. Я имею в виду то, что у нас называют средним классом. Эти люди относятся к власти без всякой мистики и ждут от нее совсем немногого: создать условия, при которых уровень их потребительских доходов будет расти. Конечно, выстроить политику в расчете на этот класс труднее, чем повторить старые тактические ходы, но тут для президента есть гарантия продлить свое правление далеко за пределы 2004 года.

Алексей КАРА-МУРЗА:

- Говоря о перспективах Путина, я предложил бы зайти "с тыла" и посмотреть, при каких условиях властитель у нас может потерять власть. Я не представляю себе, чтобы в нынешней России было возможно восстание низов. Путин низам ничего не обещал, и голосовали они не за него, и претензий к нему у низов быть не может. Строго говоря, для императора опасен не народ, а те, кто стоит в прихожей. Ельцин, особенно после 96-го года, если с кем и боролся по-настоящему, так в основном со своим окружением. Популярность лидера и мастерство удержания власти - совершенно разные вещи. И в этом смысле у Путина довольно богатая игра. Чтобы удерживать власть, достаточно оставаться компромиссной фигурой, обслуживающей интересы тех элит, которые привели его в Кремль.

Сергей МАРКОВ:

- Готовность русского народа к коллективным действиям действительно невысока. Да и элиты наши тоже дезорганизованы и деморализованы. И это предоставляет лидеру достаточно высокую степень свободы, когда он может самостоятельно выбирать политический курс. Сейчас у него есть выбор, по крайней мере, из трех вариантов. Первый вариант - ничегонеделание. Это продолжение стагнации с перспективой электорального бунта, который, вполне возможно, соединится с заговором элит. В качестве второго варианта может быть избрана стратегия развития в духе Петра I или Де Голля - курс на быструю модернизацию страны, наверстывание упущенного времени. Возможен и третий, американизированный вариант модернизации, когда государство навязывает не стратегию развития, а правила игры, которые дают людям возможность реализовать свой созидательный потенциал.

Я, честно говоря, не ощущаю исходящей от Путина угрозы диктатуры. Но мне не кажется, что и ему не стоит опасаться покушения на его власть. Когда говорят, что у нас президента некому свергать, это не очень убедительно. Правителя свергают проблемы, которые он создает. А потом уж проблемы формируют субъект - им может оказаться влиятельный премьер-министр, или яркий губернатор, или спикер парламента. Непопулярный президент вынужден будет проводить честные выборы, ему не позволят провести их нечестно, а это - шанс потерять власть.

Андрей РЯБОВ:

- Путин не может продержаться на тех же технологиях, на которых держался Ельцин. Для этого ему нужны те же ресурсы, которые были у предшественника. Прежде всего - гигантский ресурс трофейной советской экономики, затем - антикоммунизм и западная помощь. У Путина этой "халявы" нет, ему надо что-то делать. А делание обязательно встретит сопротивление. Вот здесь говорили, что региональные лидеры у нас миролюбивы и покорны, олигархи безопасны, но они лояльны и пассивны, пока не страдают их интересы. А как только президент начнет их притеснять, тут же появится что-нибудь вроде "списка Скуратова", то есть президенту покажут, что не он один в доме хозяин. Если он не поймет - выставят за порог.

Дмитрий ФУРМАН:

- А по-моему, все не так ужасно. Мне понравилась логика рассуждений Кара-Мурзы: в самом деле, каким образом можно отобрать у президента власть? Выборы? Ну и что, в 2004 году опять будет Зюганов или что-то подобное и опять его никто не изберет. Дворцовый переворот, заговор генералов? Чтобы составить заговор, нужно иметь хотя бы трех относительно честных человек. Кто-нибудь знает, где их взять? Я допускаю возможность заговора при каких-то совершенно исключительных ситуациях, когда Путин, скажем, творит немыслимые жестокости, всех убивает, устраивает дикие оргии, но это - игра фантазии. Непонятно, зачем ему делать что-то, что сопряжено с риском. Допустим, надо переводить страну от революции к созиданию - что для этого требуется? Смыслом нашей революции был, грубо говоря, захват собственности. А в чем смысл созидания после такой революции? В закреплении захваченной собственности. Но для этого уже не надо совершать никаких безумно героических поступков. Совсем не обязательно что-то делать - можно имитировать делание. На 8 лет такого занятия вполне хватит. А дальше видно будет.

Подготовил Анатолий КОСТЮКОВ