Светлый путь

В прокате — фильм по роману Михаила Кураева о блаженном чудаке-милиционере. Не пожалейте провести толику времени по пути с "Петей по дороге в Царствие Небесное" Николая Досталя, обладателя "Золотого Георгия" нынешнего Московского международного кинофестиваля за лучший фильм.

Кольский полуостров, Кандалакша, 1953 год. Края и времена, что и говорить, былинные. Где-то за кадром — следы этапов длинных, поселение ГУЛАГа. Молодой советский гражданин Петя (Егор Павлов) одержим идеей порядка и долга, каковую методично и строго реализует в сотне будничных занятий и дел. Дойти до столовки, поправить портупею, вникнуть в накладные, по пути проверить наряды, оформление дорожных путевок у шоферюг, проинспектировать дорожное движение, козырнуть начальству, сделать внушение кому следует, поощрить, напомнить правила и устав.

Инспектор Петя — не просто фея перекрестка и вол канцелярии, он — истинный гений воплощения идеалов порядка на практике. Гений проявляет себя в том, что Петя добровольно, самоотверженно и очень ответственно служит интересам страны на своем маленьком месте, в поселке, на избранном им самим поприще инспектора. Петя со знанием мелочей исследует новую "Победу" начальника Николая Ивановича и в совершенстве владеет казенной лексикой, профессиональным сленгом. Он и есть профессионал, редкий тип героя в нашем кино. Только наган у него деревянный, крашеный.

Фокус в том, что поприще — фикция, а гений проходит по медицинскому ведомству и является редким психическим отклонением, о котором вслух говорят только злые поселковые дети, а взрослые поддерживают установленный Петей статус-кво. На мой взгляд, из чистого восхищения. Глядя на Петю, видишь самое что ни на есть кино в кино.

Во-первых, потому, что Петины занятия не такие настоящие, как безделье местной красивой врачихи или, скажем, наган участкового. Во-вторых, потому, что Петя — собирательный образ героев советских довоенных и послевоенных фильмов, не знающих других утех, кроме исполнения служебного и гражданского долга перед родиной и коллективом. Ну и, конечно, отдаешь должное мощи советской системы, которая даже психические заболевания вывела из сексуальной сферы и вместо маньяков-извращенцев стала поставлять обществу маньяков-идеалистов.

Маниакальными или, если хотите, юродивыми действия дурачка Пети выглядят не оттого, что он долговяз и нескладен, детски наивен и, видимо, приблизительно свят. Режиссер Досталь показывает их на контрасте с обывательской поселковой средой, которая и есть норма — советского и любого другого строя, быта и жизни. Эта среда скоро рассеивает самые наивные и утопические представления о том, что такое интересы страны, государства или профессиональные интересы. Даже в таком скромном масштабе, как порядочная организация движения: это тоже фикция (по сравнению с настоящей жизнью, конечно).

Настоящая жизнь вокруг Пети складывается не из долга и службы, а из жизни личной, где кругом — диверсанты мелких собственнических и животных интересов: интересуются насчет чужих жен и мужей, им детей приходится кормить, а горючее — сливать из гуманизма к себе самим. Настоящая жизнь складывается еще из принудительного притворства, вынужденной игры в то, что обязанности имеют хоть какое-то самостоятельное значение. Умирает волкодав Сталин, и жесткая система флажков, предписывающая обязанности и соблюдение режима, слабеет, а двойные стандарты, напротив, укрепляются и к эпохе брежневского советского номенклатурного мещанства раздуются самым уродливым образом в порядке компенсации.

Разумеется, на этом фоне Петя — больной дух долга и героизма, но дух высокий. Такой высоты, что если бы не светлая приподнятость камеры оператора Алишера Хамидходжаева, венецианского лауреата и лучшего, пожалуй, из современных операторов, нам бы толком этот дух и не ощутить. И больной дух этот, само собой, развеется, когда рухнет противоестественное силовое поле, генерирующее мифы о героизме, самопожертвовании, мученической красоте.

Новый фильм Николая Досталя по роману Михаила Кураева, как когда-то и его классическое "Облако-рай" про чудака Колю — перекати-поле, создан для зрителя и полновесного проката. В нем все интересно, умно, не занудно и выбор артистов премного хорош.

Свежестью и чистотой эта сдержанно трагикомическая картина чем-то напоминает простое беленое домотканое полотно, по которому можно вышивать любые интерпретации, но сияющая белизна и какая-то крахмальная упругость все равно останутся на первом плане.