Тряся плюмажами

Премьера "Веселой вдовы" Легара в Петербургском театре музыкальной комедии Петербургский театр музыкальной комедии в последние сезон-два проявляет небывалую активность: премьеры следуют одна за другой, заново осваивается репертуар классической оперетты, а спектакли обретают шик и блеск, без которых настоящая оперетта просто немыслима.

Перья, блестки, пышные юбки и глянцевые цилиндры на головах джентльменов из массовки – непременные атрибуты опереточной эстетики - представлены в изобилии. В яркости и гламурности новым постановкам не откажешь: в глазах все блестит и переливается, будто смотришь на рождественскую елку. Классический пример – новая постановка «Веселой вдовы» Франца Легара, предпринятая совместно с Будапештским театром оперетты.

Венгры знают в этом толк: сказывается бурное австро-венгерское прошлое, когда Вена, законодательница моды, заразила опереттой все сопредельные страны. Венгры не знают, что такое рефлексия по поводу жанра: они просто пляшут и поют, бряцая монистами и получая от процесса искреннее удовольствие.

Именно такую атмосферу попыталась привнести в питерскую труппу команда венгров-постановщиков. Маститый режиссер Миклош Синетар вместе с художником Миклошем Фехером и балетмейстером Ласло Петё фактически перенесли венгерскую постановочную матрицу на питерскую почву, нимало не задумавшись над тем, будет ли она органична, приживется ли в театре, где давно позабыли и о сценической, и о певческой культуре. В «Веселой вдове» обнаружились все фирменные «примочки» венгров: акробатические танцы, когда дама летает по воздуху, удерживаемая партнером за руку и ногу; женская «поддержка» - кавалер на руках поющей дамы. Не обошлось и без обязательного вставного дивертисмента с танцами – якобы на приеме Ганна Главари пригласила для увеселения гостей-артистов из ресторана «Максим», помните: «Пойду к «Максиму» я, там ждут меня друзья…»

Все перечисленное не далее как в прошлом сезоне можно было наблюдать в привезенной венграми «Марице», да только венгры танцевали стильно и виртуозно, как в «Фридрихштадтпаласе», сложнейшие цирковые трюки исполнялись непринужденно и легко, а феерическое пение крупных, сильных голосов со специфически венгерским ритмическим волюнтаризмом придавало зрелищу неповторимый вкус.

В питерском спектакле танцы и трюки давались со страшной натугой. Пожалуй, лишь оркестр, ведомый бойким Андреем Алексеевым, по-настоящему чувствовал стиль и жанр, бесшабашный драйв и французский шарм оперетты Легара. Да великолепный Владимир Самсонов – Граф Данило – демонстрировал чудеса пластичности, звучный вокал и безукоризненно белозубую улыбку. Главной героини – Ганны Главари (Светлана Лугова) – считайте, не было вовсе. Как только она появлялась на сцене, зал охватывало чувство непреодолимой неловкости. Жеманная, ненатуральная интонация – каждая фраза визгливо повышалась на крещендо и опадала, так что уже после третьей реплики становилось тошно. Хилый, слабый, бескрасочный голос, тонувший в хоровой толще, – в решающие моменты роль ведущего сопрано, «пробивающего» хор и оркестр, приходилось брать на себя Алине Алексеевой – Валентине. Нестерпимая ходульность, ни одного непосредственного движения, все напоказ, все наиграно, зажим – страшнейший. Только когда на сцене появлялась второстепенная героиня Алины Алексеевой – Валентина, спектакль оживал, начинал «дышать», обретал динамику. Алексеева обладает настоящим сильным сопрано и редким свойством естественно держаться на сцене и «держать зал». Ей бы петь Главари, но по непонятному расчету партию отдали примадонне со стажем.

Впрочем, на душе легчало, когда примадонна удалялась, а на сцену выскакивала рыжеволосая кокетка Ольга Хромова (Ольга Лозовая). Эксцентрика, клоунада – ее стихия: темперамент и потрясающая мобильность заводили зал с пол-оборота. В заключительном канкане, когда Ольга после троекратного кульбита, пройдясь колесом по сцене, хлопалась со всего размаху на шпагат, публика взвыла. Пришлось повторять финал четырежды!

В общем, получился спектакль в лучших традициях жанра: с национальными венгерскими костюмами (художник по костюмам - Фанни Кеменеш), с вечерними нарядами дам и фраками кавалеров, с веселой суматохой, путаницей, переменой партнеров. Оболочка оперетты, сложившаяся еще в позапрошлом веке, была воспроизведена детально и скрупулезно: жаль, местные кадры подкачали, наполнение оказалось не вполне кондиционным.

06.11.2006 / ГЮЛЯРА САДЫХ-ЗАДЕ Материал опубликован в "Газете" №203 от 07.11.2006г.