Студень из "Милых костей"

В сравнении с эпической трилогией о кольце всевластия по Дж. Р.Р. Толкиену новый фильм Питера Джексона "Милые кости" по одноименному бестселлеру Эллис Сиболд может показаться зверем другой породы. Так вот, зверь тот же, только ростом не Кинг-Конг, а, скажем, белочка.

Питер Джексон снова рыщет в фигуральных пространствах и по символическим путям, то есть занимается чистейшей абстракцией. Только у Толкиена отвлеченные идеи принимали формы причудливых миров или благородных и не очень героев, а у Сиболд, прочитанной глазами Джексона, разнообразный материальный мир сводится к сознанию одной девочки, к тому же мертвой. Наверное, представимы и более абстрактные вещи, нежели сознание убитого подростка, но здесь амбициозному режиссеру есть где развернуть свои способности по визуализации несуществующих материй.

14-летней девочки по имени Сюзи Сэлмон в реальности не существует. 6 декабря 1973 года ее изнасиловал и убил на кукурузном поле сосед мистер Гарви. И все-таки она сама рассказывает об этом из тонкого загробного мира, наблюдая за миром живых, где все идет своим чередом. Покойницу играет Сирша Ронан. Она — изумительная. Книга Сиболд написана от первого лица, и Джексон по преимуществу сохраняет этот модус повествования. Рассказ звучит спокойно, все равно ведь уже ничего не изменишь. Зато экрану передается нервный кураж Джексона сделать несуществующий мир более реальным и живым, чем мир живых и реальных.

Популярность этому бесстыдному роману обеспечивает многочисленная и распространенная секта коллекционеров версий жизни после смерти. С другого фланга к ней примыкает армия любителей растрогаться без веских на то причин. Во всяком случае, измышления о мертвых малютках для них реальнее любой беды через дорогу. Питер Джексон увлекает за собой и тех и других. Для первых он пишет в воздухе дивные ландшафты, переработанные из эзотерического мусора и новейших книжных серий со стерильными иллюстрациями. Вторым заботливо подстилает соломки. Например, вынимает из фильма эпизод убийства. Никаких чудовищных подробностей — требования рейтинга, разрешающего смотреть фильм детям от 13 вместе с родителями, соблюдены.

Джексон и Сюзи сбегают. Камера мчится параллельно призраку (назовем его душой). Тела больше нет, привычной реальности нет, перил нет. Джексон может приступать к работе и строить безграничное воображаемое личное пространство своей героини. Такой идеальный школьный шкафчик, в котором не просто свалены нажитое барахло, учебный скарб, сменка, фотки, вырезки, плюшевые мишки, стикеры и чем там еще заняты подростки. Мистеру Гарви, кстати, тоже не чужда конструкторская жилка. Он строит кукольный дом, когда не насилует и не убивает девочек. Отец Сюзи строит парусники в бутылях. Джексон облекает в пестрые образы ментальные конструкции.

Несмотря на то что слезливая книга Сиболд была переработана, некоторая толика психологического мяса на "Милых костях" осталась и заметно пованивает. У Джексона на сей раз не выходит чисто вычертить ту фигуру высшего пилотажа, что вынесла его "Небесные создания" сквозь стереотипы и шаблоны к венецианскому "Серебряному льву" 16 лет назад. Подросток в загробном мире — это уже не сердитая субкультура тинейджеров, не герметичная система, не гормоны и не бунт. Это неприкаянность другого уровня, и Джексон не может к нему прорваться.

Одна из помех — кастинг. Папа — Марк Уолберг, мама — Рей чел Уайц. Артисты, которым необходимо заполнять собой кадр, какая уж тут невесомость. Зато бабушка в исполнении Сьюзан Сэрэндон даже еще более условна, чем можно желать. Ну и мистер Гарви сыгран Стэнли Туччи как единственная реальность, которая может противостоять переливающимся мирам Сюзи. У него уже миллион каких-то призов и номинаций, включая номинацию на "Оскар" за роль второго плана.

Характеры сильно мешают Джексону предсказуемым мелодраматизмом. Благодаря этому фильм из бесплотной художественной конструкции становится фильмом про убитого ребенка, а это уже вне конвенций и обсуждений. И вообще, на косточки нарастает много лишнего, что превращает идеальные концепции Питера Джексона в мутный непрозрачный студень. Вот и дилемма: либо смердящий всеми оттенками сентиментальности хит, либо на фиг никому не нужный, зато прекрасный, заведомо художественный результат.

Сверкающий чистый эйдос, кристальная абстракция. Небесное "до свидания" продюсерам и стадионам.

Статья опубликована в издании "Газета", №33 от 26 февраля 2010