Гуляш из мыши в самогоне

«Новая опера» по-новому взглянула на Штрауса. Музыке это не повредило Театр «Новая опера» приступил к освоению жанра оперетты. Первым опытом стала «Летучая мышь» Иоганна Штрауса, премьера которой прошла в минувший четверг. Музыкальная трактовка нового спектакля совершенно не соответствует сценической, хотя его дирижер-постановщик Эри Клас сам выбрал себе режиссера - молодого голландца Михила Дейкемы.

«Летучую мышь» принято называть «жемчужиной венской опереточной короны». Однако напоминает об этом только музыкальная составляющая спектакля «Новой оперы». Оркестр под управлением Эри Класа и певцы виртуозно исполняют музыку Иоганна Штрауса, отлично справляясь со стремительными вальсами и искрометными дуэтами. Габриэль фон Айзенштайн (Олег Шагоцкий) и его супруга Розалинда (Наталья Креслина) радуют полнозвучностью голосов, Адель (Елена Митракова) поражает красотой и подвижностью своего сопрано.

Режиссер Михил Дейкема: «Мы старались, чтобы все было актуально, даже грубо, но зато смешно» Я знаю, что в России есть фильм-оперетта, в котором костюм летучей мыши надевает Розалинда. Я его не видел, но мы с артистами обсуждали его. Мне кажется, наш спектакль гораздо ближе к оригинальному замыслу. Мы старались рассказать историю о летучей мыши так, чтобы все было актуально, даже грубо, но зато смешно. Зрители должны поверить, что герои настолько пьяны, что могут запросто увидеть летучую мышь где угодно. Кстати, я не первый человек, который вольно обходится с этой опереттой. Вы же знаете, что на самом первом представлении «Летучей мыши» разразился скандал?

Между тем на сцене параллельно разыгрывается история, по жанру диаметрально противоположная музыке. Режиссер Михил Дейкема всеми силами старается сделать оперетту как можно более бытовой и приземленной. Он поставил ее по мало известному в России, но как раз оригинальному либретто - костюм летучей мыши в его спектакле носит злобный нотариус Фальк, сыгравший с приятелем Айзенштайном дурную шутку. И превратил романтическую комедию - а именно так было принято трактовать эту оперетту Штрауса на российской сцене и в кинематографе - в грубый фарс, наполненный шутками из категории ниже пояса.

Голландец, уже ставивший «Летучую мышь» на родине Баха, в немецком городе Эйзенахе, - приверженец современной европейской оперной режиссуры с ее неизменным девизом: чем скандальнее получится спектакль, тем лучше. Поэтому уже в первом акте пол дома Айзенштайна чуть приподнят и наклонен под углом к сцене. Режиссер, придумавший сценографию спектакля, в антракте поделился с «Газетой», что перекос пола намекает зрителям на пьянство героев. Ко второму акту все они напьются вдрызг, а потом будут страдать от похмелья.

Так все и происходит. Бал у князя Орловского больше похож на вечеринку, где гостей развлекают упитанные девицы в балетных пачках. К завершению мероприятия нетрезвые мужчины уже готовы буквально наброситься на нетрезвых же барышень. Князь Орловский (судя по плетке в руке и кожаным одеяниям, явный садомазохист) хлещет самогон из огромной бутыли, заставляя прикладываться к ней и гостей. В качестве доказательства того, что Розалинда Айзенштайн, явившаяся на бал в маске, - именно венгерская графиня, на сцену выкатывают огромную кастрюлю с вкусно пахнущим едой фирменным венгерским блюдом - гуляшом.

Все герои «Летучей мыши» поют по-немецки, зато разговаривают по-русски. Диалоги для них заново написал юморист Аркадий Арканов и по заданию режиссера сделал их довольно-таки грубыми. По сравнению с тем, что вышло из-под пера знаменитого юмориста, шутки резидентов «Комеди Клаб» можно счесть едва ли не невинными, а юмор формата передачи «Аншлаг» - образцом высокого стиля. Хотя аркановские диалоги, надо признать, мастерски передают то, что порой бывает допустимо в нижнем пласте классического немецкого площадного юмора.

Однако при всем этом следует признать, что, несмотря на режиссерские ухищрения, впечатление от музыки испортить ничего не силах - оно все равно оказывается сильнее. Хочется закрыть глаза, просто слушать музыку и пение, пропуская разговорные реплики мимо ушей.

И предположить, например, что Эри Клас, который видел первый вариант «Летучей мыши», поставленный Дейкемом в Эйзенахе, заманил режиссера-голландца в «Новую оперу», чтобы сыграть с ним шутку - буквально как Фальк с Айзенштайном. Только этой шуткой дирижер доказал, что старая добрая оперетта способна победить любые модные режиссерские концепции.

04.05.2009 / ОЛЬГА РОМАНЦОВА Материал опубликован в "Газете" №79 от 05.05.2009г.