Radio Liberty - Programs - Human Rights

Leaders Andrey Babitsky, Ilya Dadashidze

"All people are born free and equal in their dignity and rights. They are endowed with reason and should act in relation to each other in the spirit of the brotherhood." Article 1 of the Universal Declaration of Human Rights.

In this issue:

Death in a provincial hospital is a special case or a tendency?
From the history of human rights movement. Revolt Pimenov is a mathematician and dissident.
Khabarovsk human rights activists about themselves.
News.
To whom, according to officials of socialists, to protect human rights.
The advice of a lawyer is the end of the judicial investigation.
The letter of the "Keepers of the Rainbow" in the program "person has the right."

Ilya Dadashidze:

"She died in terrible torment. All fingers in her arms were scorched by pain. So die in the hospital - worse than on the street. She was not given any effective assistance. The doctors simply killed her with their unqualified actions ..."

This is a quote from a petition to the prosecutor's office of the city of Lyubertsy, a resident of the Moscow Region Alexander Antyuferev, whose wife died in the Lyubertsy district hospital number one from peritonitis, which arose as a result of a stab -cut penetrating wound of the abdomen. I will say right away: the criminal who was mortally wounded by the citizen of L.L. Antureva - so, without deciphering the name of the middle name, she appears in official documents - he was convicted of the Lyubertsy city court, and a few days later the verdict will enter into force, and with this, in general, it is clear. Another thing is unclear - whether the wound received by Antyufirova was really fatal.

Alexander Antyuferov:

I believe that only doctors are to blame for this. They killed her at all. It was clear to an outsider in general that there was a through wound. But they reacted so negligently ... The criminal negligence of the doctors. The main thing, I was now in this hospital. The deputy chief doctor told me so - we did everything, we all worked there in general, and she died. This is a clear lie.

Ilya Dadashidze:

From the letter of the senior investigator of the Lyubertsy city prosecutor's office, Zhulanov, Alexander Antyuferv. During the investigation, it was found that the death of a citizen Antyuferva occurred in the hospital of the Lyubertsy city hospital number one two days after applying her knife wound, that is, on May 16, 1998. According to the letter of the head of the Lyubertsy bureau of the forensic medical examination, during the diagnosis of the victim and the appointment of a course of treatment, the doctors committed gross violations. In particular, an Antyuferva was not a lap -center, a clinical picture of the underlying disease was not taken into account. According to records in the outpatient card, there were no dynamic observations of the patient and laboratory tests.

The decision of the Lyubertsy city prosecutor’s office to refuse to bring to criminal liability of doctors who assist his wife turned out to be all the more unexpected for Alexander Antyuherv. According to the conclusion of the forensic medical examination, the resolution of the same senior investigator Zhulanov said, "a direct causal relationship was established between the knife wound and the death of the victim. Experts did not make a categorical conclusion that if the patient’s life would have been preserved in case of proper treatment. There was only a certain share of probability." The end of the quote.

Later, after the death of Antyuferva, during an official investigation, doctors will say that it was impossible to establish the correct diagnosis due to the severity of the patient's condition due to alcohol intoxication and alcoholic psychosis that later developed. Although, like all this, doctors were able to establish without any analyzes and without attracting narcologists, remains a mystery.

The surgeon of Kravchenko himself (it was he who diagnosed and operated on Antyuferv), questioned as a witness, said that he considered it inappropriate to invite an operational operation. He considered it inappropriate to apply a laparascop for diagnosis, especially since this device is understaffed in the hospital. According to Kravchenko, during the last examination of the victim, he had a suspicion that the diagnosis he had been incorrect, which he reported to the head of the department. Antyaferev tried to appeal the resolution of the Lyubertsy prosecutor's office. But his appeal, the Moscow Regional Prosecutor's Office lowered everything to the same Lyubertsy.

The least in this report, I strive to prove the guilt of the doctors. To judge whether they are guilty or not - the case of specialists, especially since the city prosecutor Lyubertsy refused to give any information on this matter. However, Alexander Antyaferev (he goes through the victims in this case) does not consider himself satisfied and intends to dispute both the results of the examination and the decisions adopted by the Lyubertsy prosecutor's office. How? About this, the Doctor of Law, Professor Yuri Spetstsovsky, who believes that the case in question is not a special case, but a tendency.

Yuri Spetsovsky:

I think that this is not an isolated case, but this is a phenomenon, and it is precisely as a phenomenon that we must relate to the problem that Alexander Vasilyevich arose. After all, we hear from all sides - we killed on the operating table. They did not do what and had to be done in the ward. A person cannot find the protection of his most important right - the right to normal life.

As for the subsequent efforts of Alexander Vasilyevich, it seems that he still needs to continue efforts along the line of prosecutorial supervision. There are a number of instances here. And if he fails (and most likely it will be), he will have to go to court. In addition to the Lyubertsy court, there is a Moscow Regional Court. In addition to the Moscow Regional Court, there is a Supreme Court. And besides, we are talking about Article 46 of the Constitution of the Russian Federation, the right to judicial protection. This article of the Constitution contains three parts. The third part says that when you have exhausted all the possibilities of protecting your right here in Russia, you have the opportunity to apply an individual complaint to the international body. Now - to Strasbourg, the European Court of Human Rights.

Ilya Dadashidze:

As for the forensic medical examination, this is what the judge of the Moscow City Court and our permanent author Sergey Pashin recommends in such cases.

Sergey Pashin: Those who are trying to prove that their relatives died in the hospital due to the fault of medical personnel due to improper treatment, it must be borne in mind that since 93 the foundations of the legislation on the protection of citizens' health are in force, and these foundations of the legislation suggest that interested people, relatives, spouse, legal representative of the late can demand participation in the pathological and anatomical opening of a specialist for whom they will indicate. These people also have the right to demand that a specialist in the corresponding profile also participate in the production of this examination, whose name they will name, unless, of course, this specialist agrees. Moreover, the conclusion of experts of forensic doctors may be challenged in court. And in some cases, the court has the right to recognize such a conclusion insufficiently reasonable, which means a new examination will be appointed, a second examination in such a case. In addition, Article 53 of these foundations suggests that if the relatives of the deceased do not agree with the conclusion of a forensic medical examination, then they may require an independent examination. In the event that it was possible to get the conclusion of independent experts, and it differs with the conclusion of forensic doctors, this gives very good chances. Unfortunately, people do not know these provisions of the foundations of the law. Investigators do not explain these provisions. And as a result, time is lost for the production of this kind of examinations. Sometimes such examinations can be carried out, but require exhumation and, of course, this causes monstrous moral suffering to relatives, and they quit their rights to defend their rights.

Ilya Dadashidze:

Like the special forces, Pashin also believes that in cases of this kind it is most advisable to go to court. As for the procedural issues, the typical course of a person, offended by the refusal to initiate a criminal case, is to complain to a higher prosecutor. Quite often, such complaints are returned to the same prosecutor who supervised the investigation and with whom the investigator has already consulted, and the prosecutor told him - stop the matter, refuse to initiate the case.

Well, in April last year, the Constitutional Court made a decision in which he allowed relatives and, in general, to all interested citizens to appeal the decision to refuse to initiate a criminal case in court. The complaint is filed in court at the location of the prosecutor's office, the investigator of which refused to initiate the case. The process can take 2-3 months, in any case, you will have to wait for your turn, but nevertheless, the courts are completely and require a criminal case. It should also be emphasized that only after the initiation of a criminal case can a full -fledged medical examination be carried out, and the use of the judicial order, as practice shows, gives better results than an appeal to higher prosecutors, that is, a complaint on the command. There is also a procedure for collecting medical damage in civilian order. But this is less convenient, because with civil proceedings the burden of proof, that is, the obligation to provide evidence that treatment is incorrect, lies with the plaintiff. Well, if a criminal order, if a criminal case is being investigated, then evidence, both accusers and justifying, must find state bodies, that is, an investigator, prosecutor, and subsequently the case will be considered by the court in the trial.

Ilya Dadashidze:

Whether Alexander Antyaferev will be able to use these tips, time will tell.

Ilya Dadashidze:

Our heading "from the history of the human rights movement". Revolt Pimenov, mathematics, publicist, political prisoner, people's deputy of the RSFSR is represented by a member of the board of the Memorial Society Alexander Daniel.

Alexander Daniel:/b>

Resistance to the Soviet regime took a variety of forms - political underground, open and legal protest, public rallies, literary or scientific activities, work on the collection, analysis and dissemination of information. Usually, becoming dissidents, people chose for themselves some one, many, two kinds of activities. The same concerned themes. Some fought against the violation of the right. Others dealt with historical problems. Still others focused on politics and ideology, and so on.

But Revolt Ivanovich Pimenov for several months preceding his first arrest in March 57, managed to cover all the conceivable and unthinkable spheres of protest activity. He managed to launch Khrushchev’s speech at the 20th Congress of the CPSU with his own commentary, send up the deputies of the Armed Forces for his own signature (that is, openly) dozens of letters of protest against the anti -Polish campaign in the central press, prioritize at spontaneous rallies in university audiences of 56 years, write 2-3 articles in the genre of historical and political journalism. After the suppression of the Hungarian revolution, Pimenov gathered several underground and semi -underground student groups around him. Together they compiled several leaflets, released six numbers of samizdat information barter. At the same time, he was also engaged in his mathematics, apparently, more than successfully. In any case, his early release persistently achieved the leadership of the AN - the extreme case, if not the only one in the latest history of this organization. And achieved.

Revolution was released in 63 4 years ahead of schedule. Probably, it was not for nothing that they bought. Over the seven years that have passed between liberation and new arrest, he managed to defend the candidate and doctoral dissertations, and the list of his scientific publications is too vast to talk about him here. However, the list of his samizdat works is not much shorter. For the first time I read one of Pimenov’s samizdat historical works, his famous essay “How I was looking for a spy of Reilly” in the year 68, and was amazed at a combination of a scurpling analysis, magnificent horses, completely incredible historical assumptions and a brilliant style. I met Pimenov himself several years later, when we prepared for the publication in our historical collection his memories of the process of 57 years.

At that time, he lived in Syktyvkar, where he had already left his second term, five years of exile, and remained to work in the Com-branch of the Anniversary. The revolt turned out to be very similar to his articles. The fountain of ideas, in which remarkable erudition was bizarrely intertwined with indomitable adventurism, and the fireworks of fantastic spotlights. The last such project was a revolt set me out about 85 somewhere in the year.

It was no more and no less than about the plan of abduction of Sakharov from the Gorky link. Alas, I do not remember the details, but the helicopter or a balloon was mentioned. Unfortunately, we did not have to see more. But fate, the best writer of adventurous novels in the world, took care of an unexpected and spectacular ending. Pimenov, a mathematician, samizdatchik, historian, lover and revolutionary underground, ended his life in the 90s as a deputy of the Armed Forces of Russia.

Ilya Dadashidze:

The human rights activists of the Khabarovsk Territory are represented by Alexander Bekhtold.

Alexander Bekhtold: I represent the Khabarovsk regional branch of the Russian public movement for human rights that appeared in Russia, in general, as a federal structure in November 97. In the Khabarovsk Territory, such a movement arose on the initiative of a small group of social and politically active people of various professions. It unites these people a great desire to create legal civil society in Russia and in the Khabarovsk Territory. To date, in the organization of 17 active members and so many people, we attract for consultations and assistance in certain areas of human rights work. We created a human rights reception and, to the best of our strengths and capabilities, protect the human rights, which are very often violated in the Khabarovsk Territory, mainly by the executive authorities and law enforcement agencies.

When creating an organization, only civil and political rights were assumed. But today we are working on the protection of social rights. It so happened that the main areas of work was the protection of the rights of minors, who in our difficult time commit a large number of offenses, without realizing in their actions, that is, the lack of elementary legal education. This is our trouble, our schools, our adults, our parents, and now, unfortunately, it is precisely the minors that fall into such situations. We have a lot of things to protect the rights of disabled people. But - of course, all the people who come to us. That is, there were several hundred appeals. In the processes of the preliminary investigation, in the judicial investigation ... Our members of the organization participated in several dozen processes as public defenders and representatives of civil matters.

We are doing a lot of legislative work. Our bill on a referendum in the Khabarovsk Territory has become the basis of the relevant law adopted by the legislative Duma of the Khabarovsk Territory. Recently, we prepared a draft law on the Commissioner for Human Rights in the Khabarovsk Territory to the legislative Duma of the Khabarovsk Territory.

Members of the organization participate in international and domestic human rights seminar and schools, constantly increasing their knowledge, their level in human rights work. Our permanent partners are primarily the Moscow Helsinsky group, the Polish Helsinsky Human Rights Fund and human rights organizations of the Far Eastern regions. We try to maintain contacts and help each other in our work. Since the fall of 99, the organization will become a member of the project "Monitoring of Human Rights in the constituent entities of the Russian Federation." Those who need such a legal help, we offer to contact us on the following coordinates. Our address: 680028, the city of Khabarovsk, Amur Boulevard 3, room 126. Phone and aka fax 35-78-77. We have e -mail - Behtold @ mail.ru.

Ilya Dadashidze:

August’s human rights news is read by Daria Zharova.

Daria Zharova:

- 110 Russian prisoners will be able to release ahead of schedule. Such a decision was made by the Commission on the President of the Russian Federation, having examined at its next meeting 148 applications of convicts serving various terms imposed by the courts. As stated in this regard in the apparatus of the head of state, for 7 months of 99, 5784 people were pardoned in Russia.

- The Committee of the Russian Soldiers' Mothers advocates an immediate, on any conditions, the cessation of hostilities in the Caucasus, especially since not all Russian soldiers who died in Chechnya are buried. Having stated this in an interview with Interfax, Secretary of the Commission for Work with Military Personnel of the Committee of Soldiers' Mothers, Maria Fedulova, noted that it is necessary to form units in Dagestan exclusively from contractors, withdrawing from the zone of military operations of military service soldiers.

- President of the Russian Federation Boris Yeltsin spoke out against the prepared State Duma of Law on Weapons. In a sentence sent to the State Duma, the head of state noted that he is an attempt to protect his rights and ensure personal security on citizens. По мнению президента, это противоречит основам конституционного строя, поскольку, согласно Конституции РФ признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

- Уполномоченный по правам человека в России Олег Миронов выступил с предложением учредить национальный институт прав человека, который занялся бы проведением постоянного мониторинга состояния дел с правами человека в РФ и ее субъектах, правовой экспертизой законопроектов и иных законодательных актов, подготовкой и изданием научных трудов по проблематики прав человека. Подобные институты существуют сегодня во многих странах мира.

- Хамовнический межмуниципальный суд Москвы удовлетворил жалобу Юрия Скуратова и признал незаконным и необоснованным постановление главной военной прокуратуры о продлении до 6 месяцев срока следствия по уголовному делу, возбужденному в отношении бывшего генерального прокурора 2 апреля. Федеральный судья Галина Пашина посчитала, что у следователей было достаточно времени, чтобы исследовать обстоятельства, связанные с уголовным делом. Кроме того, как отмечается в постановлении суда, продолжение следствия по этому делу сохраняет неопределенный правовой статус Скуратова, которому все еще не предъявлено обвинение и тем самым нарушаются его гражданские права.

- Как провокацию расценили представители Свидетелей Иеговы анонимный звонок о бомбе, якобы заложенный в здании спорткомплекса "Олимпийский", где 21 августа проходил конгресс этой религиозной общины. В связи с угрозой взрыва из "Олимпийского" было эвакуировано 15 тысяч собравшихся здесь иеговистов. Как заявил в этой связи руководитель управленческого центра Свидетелей Иеговы Василий Калин, противниками общины являются в России различные антикультовые комитеты. Действия этих структур, подчеркнул Калин, порой выходят за рамки христианских правил, одно из которых - любить своего ближнего.

Ilya Dadashidze:

В правозащитных новостях августа - их читала Дарья Жарова - были использованы материалы газет "Экспресс-хроника", "Известия" и информационных российских агентств.

Препоны для правозащитников - политика государства или чиновничий произвол. Репортаж Марины Катыс.

Marina Katys:

3 марта межрегиональной общественной организации "Правозащитная коалиция, экология и права человека" было отказано в регистрации. И вот теперь у меня вопрос к координатору этой организации Эрнсту Исаковичу Черному. Why did this happen?

Эрнст Черный:

Вся эта история началась полтора года назад, когда мы впервые представили документы на регистрацию в Управление юстиции Москвы. И прямо при сдаче документов нам было сказано - ваша организация зарегистрирована не будет. Это говорили люди, сидящие на приеме документов. Это связано с тем, что наша организация в своих целях и названии имеет слово "правозащитная".

Действительно, через месяц мы получили отказ, где о мотивах, связанных с правозащитной деятельностью, ни слова сказано не было. Спустя некоторое время мы подали во второй раз документы и снова получили отказ. Мы подали документы в третий раз и третьего марта получили, наконец, отказ, который, в общем-то, оставил нас в полном недоумении.

Нам отказали в связи с тем, что якобы "наш устав нарушает сразу три статьи конституции РФ 45, 46 и 72".

Все три статьи говорят о том, что государство занимается защитой прав граждан. Но ни в одной из этих статей не сказано, что, кроме государства, все остальные заниматься этой деятельностью не имеют право.

Яблоков и я подали в суд, суд состоялся, и 21 мая судья Рогожин подтвердил законность действий Управления юстиции Москвы. Судья установил, что не только правозащитной деятельностью, на основании статьи 72, заниматься нельзя, но нельзя заниматься и экологической деятельностью, потому что функция экологической деятельности принадлежит тоже федеральным органам и субъектам федерации.

Как из 72 статьи можно перейти к таким выводам, вообще трудно себе представить. Есть 27 статья в законе об общественных объединениях. В ней абсолютно четко написано, что общественные объединения имеют право представлять и защищать свои права, законные интересы своих членов и участников, а также других граждан в органах государственной власти, органах местного самоуправления, общественных объединениях. Четче не скажешь. Как из этой 27 статьи можно было сделать вывод о том, что правозащитной деятельностью заниматься общественные объединения не могут, остается загадкой.

Marina Katys:

Понятно, что формально обосновывая решение суда статьями конституции, судья исходил из некоторых других мотивов. Как вы считаете, является ли тенденцией вообще в государственной политике вот такое отношение к правозащитным организациям?

Эрнст Черный:

Мы пытались взаимодействовать и с другими министерствами администрации Москвы, правовым управлением мэрии Москвы. Два письма в Минюст привели к абсолютно формальным ответам. В данном случае, конечно, выполняется чье-то задание. Это должны быть люди достаточно высокого уровня для того, чтобы - по крайней мере, на уровне Москвы - их указания исполнялись беспрекословно.

Marina Katys:

Считаете ли вы, что московское правительство заинтересовано в сворачивании правозащитной деятельности в столице?

Эрнст Черный:

Если бы это было не так... Кто мешал правовому управлению мэрии поставить на место зарвавшихся чиновников из управления юстиции? Ведь это очень просто. В их распоряжении был отказ. В их распоряжении было наше объяснение. В их распоряжении был устав, которые абсолютно точно соответствует любым российским законам и документам. Властям Москвы не нужны правозащитники. Если бы у нас было правовое государство... Если бы у нас, скажем, существовало гражданское общество, когда деятельность власти могла подвергаться общественному досмотру, я думаю, что не было бы этих причин. Это попытка сохранить какие-то элементы тоталитаризма. Это не случайность, это тенденция, которую надо совершенно отчетливо себе представлять.

Marina Katys:

Руководители межрегиональной общественной организации "Правозащитная коалиция экологии права человека", не только опротестовали отказ зарегистрировать их организацию в судебном порядке. Они привлекли к обсуждению этого вопроса и председателя Палаты по правам человека политического консультативного совета при президенте РФ Валерия Борщева. Продолжает Эрнст Черный.

Эрнст Черный:

Группа правозащитников во главе с депутатом ГД Борщевым была на приеме у министра юстиции, и вроде бы министр счел, что это противозаконно. Но ответа официального на то письмо, которое было ему передано, мы так и не получили.

Marina Katys:

Теперь президент снял и самого министра Павла Крашенинникова. Теперь надо ждать ответа от нового министра юстиции Юрия Чайки. Что касается юридической стороны вопроса, то "Правозащитная коалиция экология и права человека" представила текст своего устава на независимую экспертизу. Слово председателю независимого экспертно-правового совета, советнику юстиции Маре Поляковой.

Мара Полякова:

Никаких правовых препятствий для его регистрации не обнаружено. И название устава, и уставные цели и задачи, все остальные составные этого документа соответствуют действующему законодательству, в том числе и конституции. Мы также дали заключение по поводу обоснованности отказа Управления юстиции в регистрации этой организации. И сочли, что претензии - необоснованны. Кроме того, сам этот отказ фактически является нарушением нескольких статей конституции. Кроме того, есть законы, которые прямо устанавливают право общественных объединений на защиту прав граждан. Это - закон о некоммерческих организациях. Это - закон об общественных объединениях. Уголовно-процессульаный кодекс, гражданско-процессуальные кодексы прямо устанавливают право представителей общественных объединений на защиту прав граждан.

Marina Katys:

Такая обстановка складывается в Москве с перерегистрацией или, вернее, неперерегистрацией правозащитных организаций. Прокомментировать это положение я попросила Мару Федоровну Полякову.

Мара Полякова:

Почти все известные мне правозащитные организации оказались в таком же положении, как и организация "Экология и права человека". Ко всем были предъявлены претензии по поводу указания в названии термина "правозащитный" и по поводу указания среди уставных целей защиту прав граждан. Те организации, которые согласились убрать эти термины, были зарегистрированы.

Marina Katys:

Смогут ли они теперь представлять интересы граждан как общественные защитники в судебных инстанциях?

Мара Полякова:

Во всяком случае, если в уставе отсутствует такая запись, суды могут препятствовать ее осуществлению. И я знаю конкретные организации, у которых уже возникали проблемы с судами. И сейчас аналогичные жалобы поступили из других регионов. Скажем, из Краснодара точно по таким же основаниям не регистрируют правозащитные организации. Из Брянской области пришли к нам жалобы, из других регионов тоже.

Marina Katys:

Большое количество правозащитных организаций оказались неперерегистрированными, то есть на уровне местных властей или городских судов им было отказано в получении регистрации. И тем не менее эти организации ведь не собираются прекращать существование. Они продолжают бороться за свои права?

Мара Полякова:

Конечно же, эти организации могут обратиться в ВС и обязательно должны обратиться в вышестоящие судебные инстанции. И, конечно же. есть основания для обращения в Европейский суд.

Marina Katys:

И как вы оцениваете перспективы?

Мара Полякова:

Сейчас очень трудно говорить о перспективах. Но, во всяком случае, юридические возможности таких обращений существуют. Пока прецедентов обращения в ВС еще не было. Хотя в объективности ВС тоже уверенности никакой нет.

Marina Katys:

Как вы оцениваете причины такого отношения властей к правозащитным организациям?

Мара Полякова:

Правозащитные организации научились действовать совместно, и они становятся достаточно влиятельными. Благодаря правозащитному движению очень многие факты произвола властей становятся достоянием гласности. Пресса и правозащитное движение, пожалуй, в этом плане - наиболее серьезные оппоненты власти. Я думаю, что это играет не последнюю роль.

Marina Katys:

Это было мнение советника юстиции Мары Поляковой. А вот что говорит о сложившейся ситуации президент Международной Хельсинской Федерации Людмила Алексеева.

Людмила Алексеева: Я думаю, что вот эти трудности с регистрацией правозащитных организаций - это своеобразный комплимент наших властей правозащитному движению, которое за последние годы очень выросло и по численности участников, и по числу организаций, очень профессионализировалось и очень активизировалось. Значит, мы стали доставлять властям неприятные моменты. Значит, они видят в нас серьезных оппонентов, если они решаются на такой антиконституционный ход, как отказ от регистрации организации, которая заведомо имеет право существовать и действовать.

Ilya Dadashidze:

Следующая наша рубрика - "Советы правоведа". На этот раз кандидат юридических наук, судья Московского городского суда Сергей Пашин рассказывает о завершении судебного следствия.

Сергей Пашин:

Окончание судебного следствия на тот момент, когда и судья, и многие участники процесса вздыхают с облегчением. Наконец исследованы все доказательства, какие хотели исследовать. Во всяком случае, какие удалось исследовать. И можно спросить всех участников процесса, не хотят ли они исследовать что-то еще. Как правило, предложение подсудимого или потерпевшего о проведении новых, сложных, дополнительных экспертиз отклоняются, потому что считается, что на этом этапе лучше не просить о чем-то громоздком, трудном, о том, что затянет судебное заседание. Можно возобновить ходатайство о допросе свидетелей, если ранее суд не смог вызвать их в судебное заседание или же отклонил ходатайство о допросе свидетелей. Закон позволяет возобновлять ходатайство, даже если первоначальные ходатайства были отклонены. В некоторых случаях суд пойдет на встречу, и если эти свидетели, скажем, вернулись из командировки, или же ход судебного следствия показал, что их надо выслушать, то такие свидетели могут быть вызваны в суд и будут выслушаны.

Очень часто при окончании судебного следствия кто-то заявляет ходатайство. Для потерпевшего, который предъявлял гражданский иск к подсудимому или, если он несовершеннолетний, то к его родителям, характерно, например, заявление ходатайства, связанного с изменением оценки своих исковых притязаний. Ну, например, если судебное заседание проходит спустя год-полтора после совершения преступления, причинения ущерба, то потерпевший просит пересчитать сумму своих исковых претензий с учетом изменения курса рубля.

В некоторых случаях заявляются и другие ходатайства. Ну, например, существует практика, согласно которой защитник, не уверенный в том, что его подзащитный будет оправдан судом, а оправдательные приговоры в России выносятся не более чем в одной трети процентов случаев. То есть в 98 годы было 0.36 оправдательных приговоров от числа всех остальных приговоров. Вот защитник пытается бросить пробный шар. Он ходатайствует о возвращении дела для производства дополнительного расследования. Такое ходатайство обсуждается с участием сторон. Суд удаляется в совещательную комнату и выносит свое определение. Если такое ходатайство удовлетворяется, то защита обычно считает это своей победой. Но если оно не удовлетворяется, то это воспринимается как плохой признак, который свидетельствует о том, что суд настроен считать те доказательства, которые были рассмотрены достаточно вескими. Благодаря этому этапу процесса стороны могут еще обменяться какими-то вопросами. Например, подсудимый может что-то уточнить у потерпевшего. Потерпевший - что-то спросить у подсудимого. Если допрошенные и свидетели находятся в зале, то можно спросить что-то и у них.

Иногда на последний день судебного следствия вызывают экспертов. Вот тогда эксперты присутствуют на протяжении всего рабочего дня в зале, и можно в порядке дополнения судебного следствия спросить о чем-то и их, потому что эксперты не только дают заключение, но можно и провести их допрос. В том случае, если все заявили ходатайства, какие хотели, эти ходатайства были обсуждены и отклонены или приняты, суд дополнил судебное следствие или отказал в его дополнении, - вот после этого судья объявляет судебное следствие завершенным, и тогда суд переходит к выслушиванию судебных прений.

Ilya Dadashidze:

И последняя рубрика нашей программы "Письма", в которой мы вновь обращаемся к экологии, точнее, к преследованиям за экологию. Редакция экологической газеты "Зеленый луч", экологические активисты городов Касимов Рязанской области и Рязань, движение "Хранители радуги", говорится в обращении, поступившем в передачу "Человек имеет право", просят о помощи. Беспредел со стороны руководства завода "Кросберс" в Касимове Рязанской области усиливается. Здесь продолжают громить лагерь движения "Хранители радуги".

"Избиение, поджоги, травля собаками, изъятие документов, денег, личного имущества - цинично снимаются на видеокамеру. В результате происходящего еще 7 августа у нас пропал экологический активист, и до сих пор его местонахождение не известно. Городские власти полностью передали контроль над ситуацией в руки руководителей "Кросберса", несмотря на то, что их экологическая и правовая несостоятельность, ставшая причиной волнений в Касимове доказана по суду. Наши многократные обращения во все мыслимые инстанции остаются гласом вопиющего в пустыне." Редактор газеты "Зеленый луч" Татьяна Артемкина. И приписка к письму: "В 8 часов утра 23 августа 8 "ПАЗиков" с рабочими завода "Кросберс", грузовые машины и другая техника окружили лагерь "Хранителей радуги". Восемь человек избили, двух насильно обстригли и заставили волосами и руками красить забор. Из легковой машины за всем этим наблюдала генеральный директор "Кросберса". Экзекуция сопровождалась словами: "если через 15 минут не уберете лагерь - запашем его вместе с вами".

Приехавшая на место событий милиция не вмешивалась в происходящее, а чуть позже ребят забрали в отделение для дачи показаний".

Сразу поясню слушателям нашей передачи. Касимовские члены международной экологической организации "Хранители радуги" выступают против строительства здесь завода по переработке электронного лома для получения цветных и драгоценных металлов. Как пояснил в телефонном разговоре со мной сотрудник газеты "Вечерняя Рязань" Василий Пугнин, автор статей и репортажей, посвященных этому вопросу, протест экологов вызывает, во-первых намерение построить подобное предприятие в районе со щадящем земледелием, а во-вторых, попытка руководства "Кросберса", осуществляющего это строительство, оснастить его оборудованием, зарекомендовавшем себя как весьма небезопасное для окружающей среды.

Первый лагерь "Хранителей радуги" в районе строительства завода появился в середине 1998 года. Тогда районные власти приняли сторону экологов. Последовало судебное разбирательство, где были опротестованы данные экологической экспертизы, свидетельствующей в пользу строительства. Однако решение суда из-за затяжек с подачей кассационной жалобы в силу до сих пор так и не вступило, что дало возможность "Кросберсу" продолжить монтаж оборудования.

Вторично лагерь "Хранителей радуги", пытающихся помешать строительству, был разбит в начале августа нынешнего года. И сразу же руководство "Кросберса" стало прибегать против участников этой акции к насильственным действиям. А несколько дней спустя бесследно исчез один из обитателей лагеря. Местная жительница, рассказал Юрий Пугнин, видела, как группа парней избивала молодого человека, а затем увезла его в неизвестном направлении. И хранители склонны предполагать, что это и был их пропавший товарищ.

Что же касается забора, огораживающего стройку, о котором идет речь в письме редактора газеты "Зеленый луч", то после очередного избиения активистов "Хранителей радуги" на нем появился лозунг с резкими высказываниями в адрес дирекции "Кросберса".

Повторяю, все это стало известно со слов рязанского журналиста Юрия Пугнина. С самими Касимовскими членами "Хранителей радуги" связаться так и не удалось. Контактный телефон, указанный в их письме, явно неисправен. Мнение правоохранительных органов города Касимов узнать также не удалось. Исполняющий обязанности районного прокурора Евгений Попов хотя и признал, что сведения о событиях вокруг касимовских борцов за экологическую безопасность секретными не являются, категорически отказался говорить о них по телефону.

Приведя в нашей передаче письмо редактора газеты "Зеленый луч" и краткие пояснения к нему, хотим заметить, что в одном из ближайших наших выпусков мы вернемся к этой теме более подробно.

Ilya Dadashidze:

Завершая на этом рубрику "Письма", напоминаю адрес московской редакции Радио Свобода: 103006, Москва, Старопименовский переулок, дом 13, корпус 1. Пишите нам, ваши письма прозвучат в нашей программе.