Radio Liberty — Programs — Human Rights

Ведущие Андрей Бабицкий, Илья Дадашидзе

"Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и должны поступать в отношении друг друга в духе братства". Статья 1 Всеобщей декларации прав человека.

В этом выпуске:

• Впервые российский суд удовлетворил иск о причинении морального ущерба, предъявленный МВД России родителями солдата, погибшего в Чечне.
• Из истории правозащитного движения - поэт и узник совести Вадим Делоне.
• Музей и центр имени Андрея Сахарова о себе.
• Правозащитные новости.
• Права ребенка в России.
• Рекомендации правоведа - обыск в вашей квартире.
• Письма беженцев.

Дадашидзе:

Прионежский районный суд Петрозаводска принял решение об удовлетворении иска о возмещении морального вреда к МВД РФ родителей солдата, погибшего в Чечне.

Это первый случай такого рода. 350-ти родителям со всей России, подававшим аналогичные иски, было отказано даже в приеме заявления. Создан ли прецедент?

Репортаж Владимира Долина

Владимир Долин:

Рядовой внутренних войск 19-летний Александр Толбанин был убит в самом конце чеченской войны, в сентябре 1996 года. Всего за полгода до гибели, в декабре 1995 года, он был призван в армию, а в августе 1996 года, подписав специальный контракт с МВД, вчерашний призывник оказался в Чечне.

Его родители сомневаются в том, что контракт был подписан добровольно. И, судя по письмам Александра, у них есть для этого серьезные основания. Но у самого Александра уже не спросишь.

Александр был единственный сын в семье. Враз осиротевшие родители тяжело заболели. И Александр Толбанин, отец погибшего солдата, и его мать Анна Шевченко, оба еще нестарые люди, сегодня инвалиды.

МВД, казалось бы, выполнило все, что в таких случаях требует закон. Родители погибшего воина получили единовременное пособие в установленном размере, все предусмотренные контрактом страховые выплаты, деньги на памятники - около 47 тысяч рублей в общей сложности. Им выплачивается пенсия за потерю кормильца, размер которой, правда, выглядит издевательством - 83 рубля 40 копеек.

Но казенная забота родителей Александра Толбанина не удовлетворила. Они считают, что государство должно возместить им не только материальный, но и моральный ущерб, вызванный гибелью их сына. За возмещение морального ущерба Александр Толбанин и Анна Шевченко потребовали по 100 тысяч рублей. Эти деньги необходимы им для переезда из деревни, где они не могут получить квалифицированную медицинскую помощь, - в Петрозаводск.

Суд продолжался десять месяцев. Возражения представителей МВД, что, дескать, не Министерство развязало войну в Чечне и потому не должно ничего семье погибшего солдата, приняты не были. Вердикт суда - МВД должно выплатить Александру Толбанину и Анне Шевченко по 50 тысяч рублей в качестве возмещения морального ущерба.

Впервые российский суд признал, что государство несет ответственность за гибель своих граждан в ходе операций по восстановлению конституционного порядка в Чеченской Республике.

Впрочем, суд не вдавался в анализ характера войны и не определял ее законность. Для вынесения решения нашлись другие мотивы. О них рассказывает председатель Прионежского районного суда Петрозаводска Михаил Болидский.

Михаил Болидский:

Мы исходили из того, что парень не имел ни какого опыта, 18 лет только парню... И таких вот ребят, которые еще не обстреляны, не нюхали пороха, направлять на боевые действия... Мы посчитали, что в этом повинно министерство.

Владимир Долин:

Суд руководствовался не только требованиями закона, но учел и положение родителей погибшего.

Михаил Болидский:

Мать погибшего Саши Шевченко Анна Антоновна является, во-первых, инвалидом третьей группы, кроме того, она пенсионерка. Отец Толбалин Александр Александрович и раньше болел, но смерть сына отразилась на них настолько болезненно, что они были поставлены на учет в больницу с диагнозом - "неврастения". Заболевание у отца осложнилось настолько, что он с января 1998 года признан инвалидом второй группы.

Это все судом учтено было, и суд посчитал, что родители пострадали морально, потому что в суде шел только разговор о моральном вреде. Мы посчитали, что материально пока эти вопросы решены по закону.

С учетом всех обстоятельств дела, с учетом реальных возможностей и справедливости, для того, чтобы поддержать этих родителей, суд вынес решение взыскать с МВД, поскольку именно от Министерства он был призван на службу, - 100 тысяч рублей... Имеется в виду - по 50 тысяч каждому.

Владимир Долин:

Судья Болидский, сам отец двух детей, считает, что за гибель молодого парня кто-то должен отвечать.

Михаил Болидский:

Суд пришел к выводу, что виновные должны быть. Такое наше убеждение, и мое личное, как судьи. Я от имени суда выступал, что должны быть какие-то последствия, пусть, хотя морально и невосполнимая утрата, - материального характера.

Владимир Долин:

Решение Прионежского районного суда Петрозаводска прокомментировала председатель Комитета солдатских матерей Валентина Мельникова.

Валентина Мельникова:

Комитет солдатских матерей России очень рад тому, что Прионежский суд подтвердил право родителей погибшего мальчика на возмещение морального ущерба.

Почему так важно это решение суда? Мы считаем, что с военными ведомствами можно разговаривать только через суды. Очень часто погибшие или ставшие инвалидами считаются для военных как бы само собой разумеющимися жертвами. Но государство, которое не уберегло своего солдата, должно быть ответственно перед семьей.

Да, в суд очень трудно ходить, очень трудно отстаивать свое право, но это сейчас в России единственная возможность добиться, чтобы право было признано и ответственность была подтверждена.

Владимир Долин:

Пресс-служба ответчика - МВД - пока от комментариев воздерживается.

Юридические комментарии этого беспрецедентного решения в нашей программе дает доктор юридических наук, профессор Виктор Рахмилович.

Виктор Рахмилович:

Дело это, конечно, непростое с точки зрения юридической. И решение не назовешь бесспорным, потому что в случае последствия гибели военнослужащего при исполнении им служебных обязанностей или милиционера, выполняющего свой долг в условиях непростых, сложных и рискованных для жизни человека, возмещение, которое должно последовать по закону, обеспечивается другими способами, не обязательствами причинения, которое несет обычное лицо, причинившее вред другому лицу.

Речь идет не об ответственности государства за боевые действия, а за какую-то оплошность, которую, по-видимому, здесь усматривает суд, за неправильные и незаконные действия того органа, который необученного парня, неподготовленного послал для выполнения операции.

Если суд установит, что это противоречит тем правилам, которые действуют в этих условиях, если судья видит противоправность поведения органов государства и вину их не в том, что была завязана война, а в том, что был отправлен для выполнения боевого задания неподготовленный и необученный новобранец, мальчик фактически, - в этом случае, возможно и возмещение морального вреда родителям, который, как мы можем из сказанного сделать вывод, заключается в страданиях, причиненных им, в их тяжелом, безвыходном материальном положении и так далее.

Владимир Долин:

В случаях, подобных этому, учитывается ли положение истцов? В данном случае речь идет о том, что истцы, мать и отец этого мальчика, тяжело заболели в результате его гибели. Может ли суд учитывать подобные обстоятельства?

Виктор Рахмилович:

Моральный вред, о возмещении которого стоит вопрос в данном деле, оценивается законом как нравственные страдания, понесенные определенным лицом, потерпевшим. Если эти моральные страдания выразились, в частности, в сильном ухудшении здоровья, в появлении инвалидности и т.д. и у суда не вызывает сомнение то обстоятельство, что это и есть результат моральных страданий, я думаю, что это должно влиять, может влиять.

Тем более, что вопрос о размере морального вреда находится целиком на усмотрении суда. Вы не можете измерить страдания человека в рублях. Но суд, исходя из конкретных обстоятельств дела, находит возможным считать, что один перенес более тяжкие страдания, другой менее тяжкие, соответственно, отразить это в сумме возмещения.

Владимир Долин:

К моменту выхода нашей программы решение суда еще не вступило в законную силу. Но если оно не будет обжаловано, можно говорить о юридическом прецеденте.

МВД и МО ожидает вал судебных исков, многие из которых могут быть удовлетворены по тем же мотивам, по которым суд решил дело в пользу родителей Александра Толбанина.

Для справки: за время чеченской войны только во внутренних войсках погибло 1168 военнослужащих.

Дадашидзе:

Наша рубрика "Из истории правозащитного движения".

Вадим Делоне был в числе тех, кто 25 августа 1968 года вышел на Красную площадь, протестуя против ввода советских войск в Чехословакию.

О нем - известный российский бард Юлий Ким.

Юлий Ким:

Вадик Делоне был замечательным человеком. Мы с ним были дружны. Некоторое время он жил у меня на квартире, во времена довольно суровые - после того, как он отбыл свой срок.

Он был у нас (правда, на другой квартире, у моего тестя) перед тем, как этот срок получить. И именно 25 августа 1968 года он зашел часов в 11 утра в квартиру моего тестя. Я там был один и спросил: решено ли все-таки идти на Красную площадь с демонстрацией против оккупации Чехословакии?

Я не скрыл, что туда уже направились, и пытался уговорить его не делать того же самого. Но он улыбнулся и сказал, картавя на все буквы алфавита: прощай, старик, через три года увидимся. Это его пророчество сбылось с точностью до секунды, потому что он получил свой срок немедленно, после того как продемонстрировал свое несогласие с советской оккупацией Чехословакии 25 августа 1968 года.

Отбыв срок, он некоторое время скитался по Москве и еще потом некоторое время жил у меня вместе со свой женой Ириной Белгородской. И мы тогда очень близко сошлись, и я хорошо запомнил этого человека, своего товарища и друга.

Он был, конечно, особенным на фоне наших правозащитников. Он был такой юный кадет, московского студенческого разлива человек. Он был по натуре и ленив, и бесшабашен, и обаятелен. Его улыбка очаровательная смущала многие женские сердца. Он был всегда расположен посмеяться, очень добродушен по темпераменту и по расположению к людям и по-настоящему добр.

В его правозащитном подвиге меня особенно трогает вот какая черта. В 1967 году он тоже вышел на демонстрацию, и его повязали со многими, и тогда он, по его собственному выражению, как бы дал слабину. Он никого на следствии не выдал, он только взял позицию человека, который поступил не очень разумно. И их тогда пощадили - и его, и Кусова, и еще кого-то, - пощадили и отпустили на волю, и это свое поведение Вадик всегда считал слабостью.

И он жаждал искупить вину, в которой никто его не обвинял. Когда встал вопрос, идти на площадь, для него вопроса не было. Он пошел на это, и он достойно прошел и следствие, и суд, и затем тюрьму и лагерь.

Дадашидзе:

Из сборника лагерных стихов поэта.

  Мне мнилось, будет все не так.  Как Божья милость наша встреча.  Но жизнь - как лагерный барак,  В котором каждый изувечен.  Мне мнилась встреча наша сном,  Чудесным сном на жестких нарах,  Кленовым, трепетным листком  Под ноги брошенном задаром.  Но ветер кружит серый снег  По тем полям, где мы бродили,  По тем краям, где мы ночлег  И место встречи находили.  Мое пустое ремесло -  Слагая, строить строчки  Пусть скажут: в жизни не везло, -  Все обещания бессрочны.  Пускай грехи мне не простят,  К тому предлогов слишком много.  Но если я просил у Бога,  То за других, не за себя.  

Вадим Делоне. "Лагерные стихи".

Дадашидзе:

Музей и центр Андрея Сахарова представляет его директор Юрий Самодуров.

Юрий Самодуров:

Музей и общественный центр "Мир, прогресс, права человека" имени Андрея Сахарова, существует более двух лет. Он открыт 21 мая 1996 года в день рождения Андрея Дмитриевича. Учредителем музея является Сахаровский фонд.

Главные цели деятельности музея и общественного центра - это содействие сохранению памяти о преступлениях и десятках миллионов жертв советского режима, развитию гражданского общества в России и увековечение памяти об Андрее Дмитриевиче Сахарове.

Поэтому экспозиция, состав библиотеки, просветительская, исследовательская и общественная деятельность музея-центра, а также архивы Сахарова, посвящены трем направлениям: "Тоталитарное прошлое", "Условия свободы - современная проблема России", "Жизнь и деятельность Андрея Сахарова".

Раздел "Тоталитарное прошлое" охватывает период с 1917 по август 1991 года. Стоит отметить, что кроме постоянно действующей экспозиции и книжного фонда, стоит отметить, что музей располагает копиями примерно 70 процентов материалов, рассматривавшихся Конституционным Судом по делу КПСС.

Посетители могут пользоваться несколькими компьютерными базами данных. Это памятники жертвам политических репрессий на территории СССР, воспоминания о ГУЛАГе и его авторы, мартиролог жертв политических репрессий, расстрелянных в Москве и Московской области. Работы по составлению этих баз данных продолжаются.

Кроме постоянной экспозиции, недавно мы начали устраивать небольшие выставки, представляющие творчество художников нонконформистов и репрессированных художников. Сейчас в музее проходит выставка Владимира Голицина, погибшего в сталинском лагере в 1942 году от голода.

Во втором разделе "Условия свободы - современная проблема России" демонстрируются временные выставки, посвященные новым острым, социально значимым для нашей страны вопросам и работе различных общественных организаций, участвующих в их решении.

В настоящее время в музее работает выставка "Искусство аутсайдеров", подготовленная нами совместно с Гуманитарным центром и Музеем искусства аутсайдеров в Москве. Ранее прошли выставки "Беженцы в Москве", "Конфликты в Карабахе, Чечне, Осетии, Грузии". Несколько иной по жанру получилась выставка "Свобода глазами Юрия Роста".

Результаты исследовательской работы музея и центра по современной проблематике представлены сборниками "Украина и Россия: Общество и государство", "Белоруссия и Россия: Общество и государство". Аналогичный сборник готовится по Чечне и России. Только что вышел сборник к 30-летию публикации "Размышлений о мире, прогрессе и интеллектуальной свободе" Андрея Сахарова.

В музее и центре регулярно проходят заседания инициативной группы "Общее действие", в состав которой входят руководители большинства правозащитных организаций Москвы и ряд известных правозащитников и общественных деятелей.

Адрес музея центра: 107120, Москва, Земляной вал, 57, строение 6. Телефон: 923-44-01, факс 917-26-53. Наша интернетовская страничка: www.infolai.ru/g23/1780

Новости января читает Дарья Жарова

Дарья Жарова:

Обвиняемый в государственной измене военный журналист Григорий Пасько заявил в своем выступлении на суде, что дело против него сфальсифицировано органами ФСБ в духе шпиономании 1937 года. Об этом сообщил его адвокат Анатолий Пышкин.

Причину уголовного преследования Пасько, объявленного "Международной Амнистией" узником совести, видит в том, что в своих многочисленных публикациях в прессе на тему экологии, расхищения флота и коррупции во флотской среде он так или иначе затрагивал преступную бездеятельность органов ФСБ и прокуратуры Приморского края.

Дарья Жарова:

Руководство России будет усиливать меры по борьбе с любыми проявлениями экстремизма, в том числе антисемитизма в стране, заявил 20 января в Москве глава МИД РФ Игорь Иванов на пресс-конференции по итогам переговоров с израильским министром иностранных дел Ариэлем Шароном.

Россия - многонациональная держава, и здесь недопустимо ущемление по этническому или национальному признаку, подчеркнул Иванов, выразив уверенность, что такого рода явления не станут помехой для развития российско-израильских отношений.

Дарья Жарова:

Верховный Суд России признал недействующим приказ министра внутренних дел Сергея Степашина от августа 1998 года о досмотре личных вещей сотрудников ГИБДД и ведение в их отношении скрытой съемки и прослушивания.

В судебном решении отмечено, что сотрудники ГИБДД такие же граждане РФ, как и все остальные, и нормативные документы, затрагивающие их права и свободы, подлежат правовой экспертизе и регистрации в Министерстве юстиции.

Дарья Жарова:

Отныне пикеты "зеленых" у атомных станций или любого другого атомного объекта могут быть квалифицированы как акт терроризма. 22 августа 1998 года депутаты ГД большинством голосов приняли ряд поправок и изменение в УК РФ, в том числе и ту, что толкует как терроризм любое посягательство на объект атомной энергетики.

Дарья Жарова:

По сообщению "Общества содействия соблюдению прав человека в Центральной Азии", 21 января 1999 года в Красноводске сотрудниками Комитета национальной безопасности Туркмении арестован член Совета соотечественников при ГД России Вячеслав Мамедов.

Туркменские власти обвиняют его в клеветнических измышлениях по поводу ситуации в стране и разжигании миграционных настроений среди русскоязычного населения.

Преследования Мамедова начались после передачи 18 декабря радиостанцией "Маяк" его интервью о деятельности русской общины Туркменистана.

Дарья Жарова:

Правозащитные организации выступают за бесплатную раздачу в Москве наркотических средств наркозависимым гражданам в период их лечения, заявил 19 января "Интерфаксу" ответственный секретарь Палаты по правам человека Политического консультативного совета при президенте России Лев Левинсон.

По его словам, ряд правозащитных организаций намерены начать в Москве сбор необходимых 10 тысяч подписей, чтобы внести в Московскую городскую думу соответствующую законодательную инициативу, направленную на усиление медицинской защиты наркозависимых граждан.

Дарья Жарова:

"За публикацию статьи, позорящей честь и достоинство атамана Козицина, подвергнуть журналиста Сергея Кисина традиционному казацкому наказанию - публичной порке, 10 плетей". Такое решение приняло правление Всевеликого войска Донского.

Таким образом казаки отреагировали на опубликованный в газете "Комсомольская Правда на Дону" материал Кисина "Скандальные разоблачения на скандальном процессе". Правление Всевеликого войска Донского потребовало также от редакции принести атаману Козицину публичные извинения.

Дадашидзе:

Новости читала Дарья Жарова. В новостях были использованы сообщения газеты "Экспресс-хроника", информационного движения "Правозащитная сеть", Московского исследовательского центра по правам человека и газеты "Сегодня".

Постоянный раздел нашей программы "Что делать, если...". Сегодня о том, как вести себя, если сотрудники правоохранительных органов намерены провести обыск в вашем жилище.

Рассказывает кандидат юридических наук, судья Московского городского суда Сергей Пашин.

Сергей Пашин:

В РФ иногда довольно трудно залучить к себе сотрудников милиции, потому что участковых не хватает, а люди, квартиру которых обворовали, вынуждены иногда ждать приезда опергруппы по несколько часов, а то и дней. Но вот представим себе, что в вашу квартиру позвонили и позвонили сотрудники милиции. Согласно общему правилу, полезно сделать две вещи.

Во-первых, удостовериться, что это действительно работники милиции, а для этого вы можете попросить их представиться, показать удостоверение, посмотреть его через глазок или через цепочку и даже позвонить в тот отдел внутренних дел, где эти сотрудники якобы числятся.

Второе, надо выяснить у них - зачем они пришли. Существует правило, согласно которому работники милиции могут входить беспрепятственно в жилые помещения, а также на принадлежащие гражданам земельные участки, в нескольких случаях, число которых очень ограничено.

Во-первых, в случае, когда они преследуют человека, подозреваемого в совершении преступления, либо если у них есть достаточные основания полагать, что в этом помещении, то есть в вашей квартире, совершено или совершается преступление или произошел несчастный случай. Кроме того в каких-то экстраординарных обстоятельствах - в случае стихийного бедствия, пожара или массовых беспорядков, - сотрудники милиции также могут беспрепятственной войти в жилище. Во всех остальных случаях - пустить их или не пустить - зависит целиком от вашей воли.

Как правило, сотрудники милиции могут обратиться или обращаются к гражданам за какой-то информацией. Например, если в вашем доме совершено тяжкое преступление, скажем, убийство, то обычно сотрудники милиции обходят все квартиры, переписывают всех, кто там живет, спрашивают, не знает ли кто-то, что произошло. Может быть, кто-то был очевидцем.

Вот тут вы можете пустить сотрудника милиции в квартиру, можете просто выйти к нему и сказать ему, что считаете нужным. А можете вообще с ним не общаться. Если есть какие-то вопросы, связанные с уголовными делами, то вы можете попросить у сотрудников милиции передать следователю или дознавателю, чтобы он прислал официальную повестку, вот на повестку официальную вы и отреагируете.

Но в том случае, если в квартире буйствует, например, пьяный, то сотрудники милиции могут войти с разрешения того человека, которому этот пьяный досаждает. Они могут этого пьяного, буйствующего человека вывести по вашему письменному заявлению.

Кроме того, сотрудники милиции могут явиться к вам не только за информацией, не только для пресечения правонарушения, но если они проверяют, контролируют соблюдение паспортных правил, правил о регистрации проживания или же если они имеют на руках определение суда, постановление следователя о приводе кого-то. Но закон, вопреки сложившейся практике, и в этом случае не позволяет сотрудникам милиции входить в помещение. Опять-таки пустить их или не пустить может зависеть только от вашей воли.

Таким образом Конституция, действующий закон "О милиции" охраняет право граждан на неприкосновенность жилища, в том числе и от должностных лиц. В каждом случае взвесьте, пожалуйста, стоит ли вам конфликтовать с сотрудниками милиции или стоит ли вам разрешить им войти к себе.

Дадашидзе:

В следующей рубрике программы - "Человек имеет право" Московской редакции радио Свобода - мы начинаем тему "Права ребенка". Слово Марине Катыс.

Репортаж Марины Катыс

Марина Катыс:

В этом году исполняется десять лет с момента принятия Декларации прав ребенка, которую, кстати, подписала 191 страна мира. Этот документ рассматривает права ребенка в контексте Всеобщей декларации прав человека. И, как рассказывает начальник Департамента по делам семьи, женщин и детей Министерства труда и социальной защиты Марина Гордеева, включает в себя четыре базовых принципа.

Марина Гордеева:

Действовать на благо ребенка, в интересах ребенка в любых случаях, это право ребенка на развитие, причем развитие разностороннее, в самом широком понимании. Дети имеют это право, и государство обязано обеспечивать реализацию этого права.

Третий принцип - голос детей должен быть слышен в общество. То есть не взрослый говорит, что в интересах детей мы должны сделать то-то и то-то, а сами дети должны иметь механизмы, через которые они свои интересы и требования предъявляют обществу.

Ну и последние, это, конечно, отсутствие дискриминации по самым различным признакам - это и достаток, и раса, скажем, и здоровье, и многое другое.

Марина Катыс:

И все же, несмотря на уже созданную законодательную базу, права детей в России по-прежнему продолжают нарушаться. В первую очередь это касается права ребенка на здоровье и получение квалифицированной и бесплатной медицинской помощи.

Вот что говорит по этому поводу генеральный директор Российской Ассоциации Планирования Семьи Инга Гребешева.

Инга Гребешева:

Очень тяжелое положение детей с заболеваниями, которые требуют значительных материальных вложений. Это дети с врожденными пороками сердца и, дети страдающие заболеваниями крови. Лечение настолько дорого, что многие родители отказываются лечить своих детей.

Очень большая проблема это также лечение детей, страдающих врожденной патологией и поражением центральной нервной системы. Они имеют право на особое внимание и заботу со стороны общества.

Марина Катыс:

Еще одним неотъемлемым правом ребенка является право на получение образование.

Инга Гребешева:

Сейчас в России растет много детей, которые не имеют образования. Увеличивается число детей бомжей, беспризорных детей, которых, по различным данным, насчитывается от 3 до 4 млн. Эти дети фактически не нужны ни обществу, ни родителям. Они пополняют криминальные структуры.

У нас процветает детская проституция, и что особенно страшно - дети начинают использовать наркотики. Сифилис среди детей подростков за последние восемь лет вырос более чем в 70 раз.

Марина Катыс:

В сегодняшней России многие семьи оказались за чертой бедности и не в состоянии прокормить своих детей. Поэтому родители сдают малышей в приюты на государственное содержание. Это совершенно новая и весьма трагическая тенденция.

По мнению адвоката Московской коллегии адвокатов Марины Родман, если ребенок не имеет возможности выжить в условиях собственной семьи, это уже национальная трагедия.

Марина Родман:

Как только детей определяют в приюты, родители стараются использовать жилье, которое за ними закрепляется, для того, чтобы каким-то образом решить свои материальные проблемы. В результате дети этого жилья лишаются.

Очень тяжелым является положение детей, которые оказались в детских домах. Практически во всех регионах России, кроме Москвы, по выпуску из детского дома не могут предоставить жилье. Его просто не существует в природе.

Марина Катыс:

В Декларации о правах ребенка, в частности, записано, что каждый ребенок нуждается в любви и защите, а наилучшей системой воспитания детей является семья, пусть даже приемная. Однако в России был выбран другой путь.

Инга Гребешева:

Мы пошли по более простому пути - это создание широкой сети детский домов и интернатов. По данным ЮНЕСКО, только 10 процентов детей - воспитанников детских домов в России могут жить нормально, получить работу, окончить ВУЗ и иметь квартиру. Участь остальных детей страшная, потому что они формируют криминальные группировки. Многие из них кончают жизнь самоубийством, становятся бомжами.

Марина Катыс:

Все это является результатом того, что, как считает Марина Родман, в последнее время в России сложилась ситуация, когда государство фактически выступает не как защитник интересов ребенка, а как один из главных нарушителей этих интересов.

Марина Родман:

Сейчас принимается очень много популистских законов и на уровне ГД, и на уровне отдельных регионов. Но эти законы не работают. И как только ставится вопрос о каком-то вмешательстве правозащитных, общественных организаций, создании службы, предположим, защитников по правам сирот, тут же все эти якобы стоящие на защите прав детей органы, в частности органы опеки и попечительства, выступают яростно против, потому что не хотят, чтобы кто-то узнал о тех безобразиях, которые творятся.

Марина Катыс:

Такое положение стало одной из причин создания в пяти субъектах РФ должностей уполномоченных по правам ребенка. Этот эксперимент был начат только в тех регионах, губернаторы которых выразили согласие на создание института уполномоченного по правам ребенка и согласились также финансировать эту работу.

Уполномоченные назначались губернаторами и утверждались местными Думами. В число экспериментальных вошли Волгоградская, Новгородская и Калужская области, а также города Санкт-Петербург и Екатеринбург.

Как рассказывает Марина Гордеева, опыт работы этих уполномоченных подтвердил: права детей нарушаются.

Марина Гордеева:

Причем, прежде всего в семье. Чаще всего этим нашим уполномоченным приходится иметь дело со случаями, когда самими родителями интересы ребенка не только забываются, но и грубо попираются.

Марина Катыс:

Но для того, чтобы в каждом субъекте РФ появился уполномоченный по правам ребенка, правозащитникам еще предстоит доказать необходимость такой должности.

Дадашидзе:

Тему "Права ребенка" мы продолжим в последующих наших передачах.

Последний раздел программы - "Письма". Сегодня это письма беженцев и вынужденных переселенцев.

"Горек чужой хлеб, и круты чужие лестницы". Эти слова Данте могли бы стать эпиграфом к судьбам тех, кого сегодня в России именуют беженцами и вынужденными переселенцами.

Слово "беженец" - древнее слово, существующее столько же времени, сколько само человечество. Сорок с лишним лет, с момента окончания войны в 1945 году, оно провело в России под спудом, погребенное в толще толковых и энциклопедических словарей, пока с конца 80-х вновь не вошло в обиход.

Именно тогда начался исход беженцев в Россию, исход, к которому она оказалась не готовой и экономически, и морально. Сегодня здесь самые униженные и оскорбленные - именно беженцы.

Об этом свидетельствуют письма, ежедневно десятками поступающие в Координационный совет помощи беженцам и вынужденным переселенцам.

Нас государство поставило на колени, пишут беженцы, проживающие в промзоне города Таруса Калужской области. У нас были квартиры, вполне достойные, которые пришлось оставить, и вот на старости лет нас называют бомжами.

Авторы письма, в большинстве своем пенсионеры из бывших республик СССР, живут в промзоне по шесть-восемь лет без воды, электричества, отопления, при отсутствии туалетов, в антисанитарных условиях.

"В городской администрации, - говорится в их письме, - нам сказали, чтобы мы не обращались к ним по этим вопросам в течение пяти-десяти лет. Так, что же нам делать?.. Нам, может быть, и осталось жить пять-десять лет".

Марина Акименко, беженка из Оша, Киргизия, проживает ныне в Магнитогорске у сестры.

"Однажды, - пишет она, - мне сказали, чтобы я приняла российское гражданство, вроде для того, что если когда-то будут приняты документы по поводу нас, переехавших в Россию, будет лучше для принявших гражданство.

Я сделал это. Теперь я гражданка России, но зато меня сняли с учета, лишили статуса беженца, а с ним и всяческих прав. Сказали, что я теперь полноправный гражданин РФ и должна обращаться в отдел социальной помощи".

В отличии от понятия "беженец" словосочетание "вынужденный переселенец" не более чем новояз. Именно так именуют беженцев из России в Россию.

"До февраля 1995 года наша семья проживала в городе Грозном, - пишет Ирина Матвеева, живущая ныне в Красноярском районе Астраханской области. - Во время боевых действия 5 февраля погиб мой муж и полностью сгорела квартира.

В сентябре 1995 года вышел указ президента о выплате компенсаций семьям погибших во время боевых действий в городе Грозном. Мне было как-то неудобно обращаться по такому вопросу.

А сейчас мне очень тяжело и морально, и материально. Набравшись смелости, я обратилась в миграционную службу с этим вопросом. Мне ответили: да, такой указ есть, но ГД еще не решила, кто будет выплачивать эти деньги.

Написала в Думу. Оттуда мое письмо отправили в Федеральную миграционную службу, получила от них ответ: "Вам надо обратиться в местные органы социального обеспечения".

Куда я только не писала. Наконец пришел ответ из администрации города Астрахани: "Указом президента РФ от 18 августа 1996 года за номером 1286 "О неотложных мерах по обеспечению режима экономии в процессе исполнения федерального бюджета", действия указа о выплате компенсаций приостановлено. Предусмотренные выплаты до настоящего времени не производятся".

Следующее письмо Надежды Скочедубовой, проживающей, как сказано в нем, "в Тамбове в миграции". "У меня, - говорится в нем, - в Грозном осталась сестра с мужем. В время боевых действий она не выехала из Чечни. Все страхи она выдержала.

Сейчас ситуация в Грозном еще хуже, чем во время войны. Ехать ей, кроме как ко мне, некуда. Я обращалась в миграционную службу, но сказали, что из Чечни не принимаем, прием давно закончен.

Очень прошу, помогите моей сестре зарегистрироваться в миграционной службе и получить комнату в общежитии. Я не против даже, если мы будем жить в той комнате, где я живу. Ведь она столько выстрадала".

О положении беженцев и вынужденных переселенцев Лидия Графова, председатель Координационного совета помощи беженцам и вынужденным переселенцам.

Лидия Графова:

Сегодня в России 5.5 млн. вынужденных мигрантов, из них только 1.3 млн. имеют соответствующий статус. Это говорит о том, что только третья часть людей, лишенных крова, всего нажитого, официально признаны государством. Остальные просто неизвестно где скитаются, чем живут.

Даже те, кто этот статус имеют, фактически никакой материальной поддержки от государства не получают. Все время один и тот же ответ - у государства нет денег. Действительно, война в Чечне стоила очень много. Каждый выстрел пушки стоил, как посчитали беженцы, целый коттедж. Убивать деньги были, спасать денег нет.

Люди, устремляющиеся в Россию, как на остров спасения, как правило, здесь самые несчастные, они обречены на медленное умирание. А компенсации могут получить те вынужденные переселенцы из Чечни, кто стоит сегодня в бесконечных очередях, - где-нибудь через пять-десять лет.

Когда заходит речь о правах беженцев, мне вспоминаются слова поэта Враскалова:

Я устал от двадцатого века,
От его окровавленных рек.
И не надо мне прав человека,
Я давно уже не человек.

Свободная прописка, которая абсолютно ничего не стоит государству, очень часто становится непреодолимой преградой на пути человека, приехавшего спасаться в Россию. Нет прописки - нет пенсии, нет медицинской страховки, нет детского пособия.

Беженцы и вынужденные переселенцы лишены самого фундаментального права - права на жизнь. Эта великая трагедия, которая до сих пор проходит незаметно для большинства - и жителей, и для правительства, и для религий, - это непростительный позор России.

Дадашидзе: Комментариями Лидии Графовой мы завершаем рубрику "Письма", которые на этот раз были предоставлены нашей программе Координационным советом помощи беженцам и вынужденным переселенцам.