Главные кинотренды 2025 года: монополизация индустрии, смерть легенд, бесконечные ремейки и ребуты и абсурд как спасение

2025 год в кино оказался странным даже по меркам последних лет, когда странность уже стала нормой жизни. Если 2023–2024 еще пытались выглядеть периодом пересборки — после пандемии, голливудских забастовок, кризиса стримингов и студий, — то минувший год окончательно зафиксировал другое состояние: индустрия не ищет выход, она ищет повтор. Причем повтор не как художественную стратегию, а как лечебный рецепт на обозримое будущее. Большое кино не предлагает будущего — оно предлагает ремикс настоящего, докрученный технологиями и юмором на тревожащие темы. «Малое» кино, в свою очередь, все чаще берет на себя функцию политического, психологического и морального анализа, но делает это с ощущением, что главный разговор все равно происходит не здесь. Затянувшиеся войны, теракты, диверсии, расправы с политическими оппонентами и проваленные мирные переговоры — пространства, которые не производят обнадеживающих новостей. Киноиндустрия в этих обстоятельствах пребывает в состоянии травмы свидетеля, — убежден кинокритик Олег Тундра.

Если попытаться описать 2025 год в кино одним словом, то это будет не слово «кризис», а слово «анестезия». Кино не стремится объяснять мир и почти перестало пытаться его предвосхищать. Оно занято другой задачей: снизить болевой порог. Узнаваемый бренд, знакомый персонаж, привычная интонация, пассивно-агрессивная ирония: всё это работает как таблетка, которая не лечит, но позволяет дожить до утра, встать и, превозмогая себя, пойти на работу. Важно, что эта логика действует не только в мейнстриме: она пронизывает весь киноландшафт — от студийных гигантов до авторских фестивальных фильмов. Разница лишь в том, какой именно боли предлагается обезболивание и какой ценой. Разберемся на конкретных примерах.

Слияния и поглощения

На данный момент нельзя предсказать итоги по главным переговорам года — Netflix и Warner, — но очевидно, что план стриминговой платформы купить киностудию вместе с библиотекой своего главного конкурента HBO показывает вектор развития платформ как замкнутых экосистем. Контент (кино — это только часть контента) рассматривается не как самостоятельное произведение, а как модуль, пригодный для масштабирования, локализации и вторичного использования. Можно запустить бесконечный режим копирования — ремейки, ребуты, спин-оффы, метавселенные, составленные из «всего лучшего сразу», идеально ложатся в логику автоматизированного производства и жизни в среде, управляемой искусственным интеллектом. Стриминги конкурируют друг с другом не столько за качество, сколько за привычку аудитории. И в этой борьбе выигрывает не лучший фильм, а узнаваемый персонаж и пространство.

Главная тревога режиссеров и продюсеров не только в факте монополизации, а в смене логики: отдельный фильм и сериал перестает быть событием и становится единицей удержания внимания. Внутри этой системы авторское кино возможно только как контролируемая аномалия: достаточно странная, чтобы привлечь внимание, но и достаточно безопасная, чтобы не нарушить общий алгоритм потребления. Сериал «Киностудия» о буднях голливудской фабрики — один из самых симптоматичных проектов года: сериал, который почти с документальной точностью показывает, как решения о кино принимаются не исходя из содержания, а исходя из метрик, страхов и привычек аудитории. Одна из главных сюжетных линий сезона — обсуждение тухлого проекта, который никому не нравится, но зато все отлично понимают, как его продавать. Это и есть формула 2025 года.

Смотреть: сериал «Киностудия», сериал «Одна из многих», сериал «Черное зеркало», сериал «Очень странные дела», сериал «Оно: Добро пожаловать в Дерри»

Уход легенд

Коллективный некролог 2025 года читается как учебник по истории культуры второй половины XX века. Уходят фигуры, которые не просто делали культовое кино и музыку, а те, кто формировал сам язык современной поп-культуры: самый популярный сюрреалист Дэвид Линч, икона эмансипированной женственности Дайан Китон, актер и легендарный продюсер Роберт Редфорд, лицо Нового Голливуда Джин Хэкмен, муза европейского кино Клаудиа Кардинале, режиссер поп-культурных хитов Роб Райнер.

Грустно не только то, что их больше нет с нами, — а то, что некому занять их место в символическом ряду. Фигуры масштаба «человека-эпохи» действительно осталась в 20 веке. Смерть Дэвида Линча, например, ощущалась не просто как конец жизни человека, а как исчезновение из поп-культуры уникального способа смотреть на реальность — нелинейного, тревожного, парадоксального, поэтичного, остроумного, непредсказуемого. Линч показательно не заботился о понятности, не считал зрителя клиентом и не объяснял свои фильмы на пальцах. Индустрия отвечает на эти смерти не новыми возможностями для молодых авторов, а удвоением ремейков и продолжений: как будто сама смерть великих требует немедленного компенсаторного механизма — еще одного знакомого логотипа на афише.

Бесконечный второй акт

Список сиквелов 2025 года выглядит как аптечка на все случаи жизни: возвращается «Трон» из начала 80-х и «Парк Юрского периода» из золотого века Стивена Спилберга. На экран прилетает продолжение бродвейского мюзикла «Злая» (который сам по себе — спин-офф «Волшебника Страны Оз»), «Счастливчик Гилмор» борется с кризисом середины жизни, а Линдси Лохан с Дженнифер Ли Кёртис на 25 лет старше опять меняются телами («Чумовая пятница 2»). Обратите внимание: это не один жанр, не одна аудитория и не один тон, а равномерное покрытие всех сегментов.

Большинство этих фильмов не проваливаются и не взрывают прокат — они занимают ровно то место в экономике, которое им отведено, и уходят, не оставив следа. Это делает их не жанровым трендом, а стратегией календаря: эти проекты существуют, чтобы напомнить зрителю, что мир еще узнаваем. «Паддингтон 3» валиден только потому, что факт существования персонажа уже считается достаточной ценностью. Даже мрачные продолжения — «28 лет спустя» или «Черный телефон 2» — подтверждают бренд случившегося успеха: хорроры без неожиданностей, где главное не напугать, а удержать. Апокалипсис, который ты уже знаешь, или страх, к которому ты привык. Кино больше не спрашивает «что дальше?», оно бережно возвращает в прошлое: «Ты помнишь, как это было?»

Смотреть: «Счастливчик Гилмор 2», «Злая 2», «Зверополис 2», «Чумовая пятница 2», «Фантастическая четверка: Первые шаги», «28 лет спустя», «Меган 2.0», «Пункт назначения: Узы крови», «Мир Юрского периода: Возрождение», «Черный телефон 2», «Хищник: Убийца убийц», «Хищник: Планета смерти», «Трон: Арес», «Паддингтон: Приключения в Перу», «Иллюзия обмана 3», «Достать ножи: Воскрешение покойника»

Ремейки: переписывание без риска

Перезапуски демонстрируют другой индустриальный страх — страх ошибки. Ремейк — это отдельная линия от продолжения: он продает не «что дальше», а «как это будет выглядеть сейчас». Старые сюжеты могут переписываться с учетом новых этических норм, репрезентации и политической корректности, но почти всегда — без художественного риска. В результате получается странный гибрид: визуально современные, идеологически осторожные, эмоционально пустые версии знакомых историй, которые будто боятся собственной значимости. Ремейк в 2025 году — это не попытка переосмысления, а попытка не навредить. И это, пожалуй, самое точное определение тренда минувшего года в целом: проект стал слишком дорогим продуктом, чтобы позволить ему иметь спорную форму.

Смотреть: «Белоснежка», «Супермен», «Бегущий человек», «Лило и Стич», «Как приручить дракона», «Франкенштейн», «Носферату», «Супруги Роуз»

Гибриды хорроров: оно еще живое

Если хотите увидеть, где 2025-й был относительно живым, смотреть надо туда, где тревога допускается как материал, — то есть в хоррор и его гибриды. Причина востребованности хорроров и триллеров проста и подтверждается самими режиссерами: жанр дает защитную оболочку, через которую можно говорить о психике, теле, вине, власти и не быть вытолкнутым в загон трудного социального кино. Самое частое сочетание гибридного хоррора (постхоррора, слоубернера, неохоррора, неоготики — выбирайте любое понравившееся слово) — это детальный психологический портрет протагониста плюс жанровая рамка со своими визуальными и сценарными правилами для удержания зрительского внимания. Монстр почти всегда вторичен, а главное зло — структура и система человеческих связей.

В «Компаньоне» страх рождается не из сверхъестественного, а из эмоциональной зависимости и гендерных предубеждений. В «Умри, моя любовь» — из непонимания, где заканчиваются галлюцинации и фантазии героини и начинается кубриковское «Сияние». В «Присутствии» — из жуткого инцидента насилия, про которое никто так и не узнал. В «Верни ее из мертвых» — вокруг невозможности вернуть утрату, когда каждое «почти получилось» только усиливает хаос. Старики, пожирающие детей, брат-садист, семья с психиатрическим диагнозом, реднеки-расисты, травящие одноклассники — зло проистекает не из изоляции, а из общественного устройства. Не случайно Стивен Кинг, главный автор обывательского страха (его цитата: «Монстры и призраки реальны, они живут внутри нас, и иногда они выигрывают») — снова автор года: от сериала по вселенной «Оно» до «Голодных игр» нашего времени, пацанской саги о выживании «Долгая прогулка».

Смотреть: «Орудия», «Верни ее из мертвых», «Обезьяна», «Одно целое», «Хищные твари», «Компаньон», «Глазами пса», «Присутствие», «Грешники», «Альфа», «Долгая прогулка», сериал «Очень странные дела», сериал «Оно: Давно пожаловать в Дерри»

Антикапитализм везде

Мы официально до этого дожили: Сет Роген в голливудской комедии «Везунчики» берет слово на собрании акционеров и обещает отменить роботов и систему эксплуатации рабочих. В год безумия миллиардеров и очередного витка рецессии антикапиталистическая риторика звучит уже общим фоном: «Белый лотос», «Паразиты» и «Треугольник печали» — больше не революционные исключения, а регулярная институциональная критика. Сериал «Разделение» критикует рабочую этику и капитализм прямо по Мишелю Фуко, игрушечная «Финикийская схема» рассказывает о мошеннических истоках нефтяного бизнеса и мировой политики, «Метод исключения» показывает, как обладание рабочим местом становится навязчивой кровавой идеей. Даже поэтичный исторический фильм «Сны поездов» не отводит взгляд от того, как строились железные дороги (на крови, эксплуатации и массовых жертвах среди мигрантов).

Сериалы и фильмы про богатых, которые тоже плачут (но которых очень хочется съесть), иерархию и привилегии больше не выглядят как сатира, а скорее как описание среды. Ирония в том, что эта критика прекрасно монетизируется и сама становится частью любимого массами продукта. Это не отменяет ее симптоматичности, а только добавляет горький привкус: система научилась переваривать собственное отрицание. Кино ушедшего года это прекрасно осознает: иногда с сарказмом, иногда с усталостью.

Смотреть: «Нескромные», «Континенталь-25», «Сны поездов», «Везунчики», «Метод исключения», «Финикийская схема», сериал «Киностудия», сериал «Белый лотос», «Бугония», сериал «Разделение», сериал «Я люблю Лос-Анджелес»

Женские истории: уход от дидактики

Один из самых важных сдвигов года — массовый отказ профеминистского кино от объяснительной интонации, обязанности утешать и подавать пример. Фильмы о женщинах реже пытаются научить зрителя эмпатии, показать, как надо жить и чувствовать, предоставить рецепт или поставить диагноз, — даже когда речь идёт о конкретных болезнях, проблемах и преступлениях. Женские персонажи могут быть неприятными, разрушительными, несимпатичными, и режиссеры все равно позволяют нам провести с ними время наедине. Репрезентация на экране — не только про возраст и расу, но и про то, чтобы показать человека, который хоть в чем-то может напоминать тебя в твоем жизненном опыте и бытовых привычках.

Персонажи Линн Рэмси и Селин Сон, героини хорроров и семейных саг живут не в вакууме, а в обществе (с его ограничениями), погружены в рутину и решение экономических проблем, думают, как им прийти в себя или вылечить ребенка, переживают о своей внешности или болеют — в общем, сделаны из плоти и крови, как и зрительницы. Большинство героинь, к счастью, перестали быть колумнистками и художницами и получили реальные работы и такие же реальные квартиры, где электричество отключают за неуплату. Травма — давно не главное в их жизни, главное — протянуть до следующего дня и не сойти с ума. Чаще это делается без помощи терапевта, потому что на терапевта у этих женщин деньги есть не всегда.

Смотреть: «Умри, моя любовь», «Материалистка», «Прости, детка», «Я бы тебя пнула, если бы могла», «Компаньон», «Девушка с иглой», «Гадкая сестра», «Звук падения», «Великая Элеанор», сериал «Во всём виновата она», сериал «Чересчур»

Политика без аллегорий

Военные конфликты последних лет окончательно уничтожили иллюзию аполитичной жизни. Насилие, война, власть показаны в кино 2025 года прямо, без романтизации и умолчания. Ближневосточный катарсис «Сират», антиксенофобская «Альфа», антимилитаристский «Под огнем», авантюристская «Битва за битвой» демонстрируют, что политическое кино больше не нуждается в метафорах: выстрелы, раны, теракты, диверсии, мины, дроны — всё это часть новой реальности, где для массовой жестокости не нужно официальное объявление мировой войны.

Смотреть: «Простая случайность», «Сират», «Альфа», «Грешники», «Долгая прогулка», «Под огнём», «Битва за битвой», «Эддингтон», «Дом из динамита»

Абсурд — наше всё

«Какое прекрасное время, чтобы жить, если вы любите театр абсурда», — говорил покинувший нас в этом году Дэвид Линч. Абсурд протащил человека через весь 20 век и привел в 21-й: с беспомощностью всё еще помогает справиться только юмор. С точки зрения индустрии абсурд и странность в кино проходят через два канала: условно авторские фильмы с фестивальной судьбой (условно, новый фильм Квентина Дюпье) и крупные студийные или платформенные проекты, где странность — часть маркетинга (то есть проект продается как нечто необычное, но всё равно хорошо упакованное — скажем, дорогущий мокьюментари сериал «Репетиция» Нейтана Филдера).

Когда релизный календарь перегружен продолжениями, отдельные проекты пытаются продавать именно через отличие как товарное свойство. Абсурд — не бунт, а ниша, но даже в таком виде он честнее многих безопасных фильмов: он хотя бы признаёт, что мир не складывается в логичную историю (и никогда не сложится). В этом жанре еще можно найти оригинальный замысел, так как он плохо подлежит копированию — в отличие от контентных выводков Disney, Marvel, DC или Netflix.

Смотреть: сериал «Репетиция», сериал «Раздвоение», сериал «Плурибус», «Универсальный язык», «Микки 17», «Эддингтон», «Бугония», «Случай с фортепиано», «Милосердие»