Майский этюд

Рай — это май, ад — это сад

В этом майском саду война идёт

Где рай, а где ад уже никто не разберёт…

Собственно, дифференциация пост-кладбищенского существования на рай и ад являет в себе такой социальный институт, как общественный туалет. Там также присутствует весьма условная маркировка, а именно вход для мужчин и женщин. По сути общественная уборная единственная сохранила элементы традиционного уклада, когда в храм духовных отправлений мужчин и женщин запускали с отдельных входов.

Через клозетное разделение человеческих потоков, поддерживается общественный порядок — ведь нормальные люди боятся войти не в ту дверь, отказываясь принимать то, что любой из вариантов неотличим по бытийной сути. Они верят, что не смогут избежать слияния с единым ферментирующимся потоком, запускающем круговорот материи. Но старый мир рушится и теперь люди перебегают из одной очереди в другую, пытаясь пронести свою задницу в чужой приход. Но и это не отменяет проблему того, что все пути ведут в одно место, и место это отхожее…

Пока еще, хромая, работает культурный код, благодаря которому человечество считает, что представляет из себя особую вневременную субстанцию по праву рождения в человеческом облике (желательно с белой кожей и европейской страховкой). То есть жизнь вместо них творит кто-то Другой, а человек… он — просто бегущий по лезвию участник мистического шоу, разыгрываемого жестокими, но добрыми (понимайте этот оксюморон, как хотите) силами.

Такой массовый паразитизм возникает из типа мышления, когда большинство людей предпочитает оперировать неочевидными вещами, чтобы объяснить очевидное (в отличие от подхода, когда Знание, жонглируя очевидными фактами, приходит к пониманию неочевидного).

Я не знаю, зачем я это пишу… Может быть потому, что сам стою в этой очереди и не могу ее покинуть.