Интервью с Евгением Головиным

РА — под вашей фотографией много слов — маг, основатель новой традиции и так далее — прокомментируйте эти слова, пожалуйста

Это просто какое-то странное высказывание, которое очевидно ко мне отношения не имеет, потому что я просто достаточно скромный любитель алхимии и герметики, магии и мистики. Я, правда, увлеченный человек, но сказать что я открыватель новых горизонтов — это невозможно, потому что в герметике ничего нового нельзя просто открыть. Другое дело, что можно открыть просто новые условия для занятий алхимией вообще и герметикой в частности. Новые условия, которые абсолютно необходимы, так как мы живем в очень странную и совершенно непонятную, с точки зрения жизни на земле, эпоху. Поэтому, сказать что я какой-то открыватель и начинатель — просто невозможно. Поэтому, я даже и не знаю кто такие слова мог написать. Потому что я просто скромный искатель такого рода горизонтов.

РА — Вы пишете, что есть человек и люди. У меня всегда было деление личность и индивидуальность. То есть, существует особь, которая чем-то отличается от остальных и уже хорошо, что отличается. Но отличие, оно скорее внешнее; и есть личность с развитым духовным стержнем.

Это в обще-то правильное деление. Только принято делить несколько иначе. Индивидуумом, индивидуальностью называют как раз человека. А индивидуумами могут быть люди — то есть человек в его социальном аспекте, в его встречах и контактах. Индивидуумом, индивидуальностью может быть человек, а личностью — как раз люди, то есть человек в его социальном аспекте : в его встречах, в его контактах с людьми. Словом, когда человек живет в социуме, он может быть личностью, а может быть безличностью. Может быть посредственным человеком, а может быть выдающимся. Но он все равно личность, потому что он живет в социуме. Что касается слова индивид, то оно гораздо важнее для людей, которые занимаются альтернативными дисциплинами –магией, мистикой, алхимией и прочим. Потому что в переводе, «индивид» — будет «неделимый» — это значит, что этот человек не делится на человека индивидуального и человека социального, то есть, конечно, он, в известной степени, участвует в жизни социума и свою личность проявляет в этом самом социуме, но это не главное далеко в его жизни. Главное для него быть индивидуумом. То есть, в известном плане между ним и социумом есть определенная граница, через которую он не переступает. Это очень важное условие для изучения таких наук как магия или алхимия.

РА — Но это же важное условие просто для нормального функционирования человека, чтобы он жил и не растворялся в толпе.

Все это правильно, но это только предварительный этап. Конечно плохо растворяться в толпе, особенно в наше время, когда толпа суть играет главную роль в нашей жизни и куда бы мы ни пошли, где бы мы ни работали — нас всегда окружает толпа. Можно эту толпу разделить на группы, на какие-то организации, на какие-то мафии, и прочее, и прочее… Дело в том, что если раньше толпа была достаточно серой массой (допустим в 19 веке, когда было сословное общество), то сейчас, когда нет сословий, как таковых, толпа разделяется на массу категорий : самых странных, самых мрачных, иногда. Поэтому вопрос индивид и толпа сейчас резче, чем в какое-то другое время стоит. Дело в том, что почему я подчеркиваю, что очень важно развивать свою индивидуальность когда занимаешься условно говоря (я не люблю этого слова) оккультизмом или магией. Скажем шире: почему обязательно нужно культивировать свою индивидуальность, именно для того, чтобы не давать себя контаминировать, не давать растворяться своей душе в этой внешней социальной жизни, которая с точки зрения магии не стоит ничего. И в данном случае, не имеется в виду, что индивидуум должен быть таким одиноким человеком и жить очень одиноко — это совсем не обязательно. Как вы понимаете, можно быть одиноким в какой угодно толпе и даже в часы пик чувствовать себя до крайности одиноким. Дело не в этом. Дело в том, что проблема индивида, в данном случае я подчеркиваю почему она так важна, дело в том, что индивид может открыть для себя мир совершенно заново и посмотреть на мир совершенно иными глазами, чем на него смотрят остальные люди. В этом смысле я подчеркиваю индивида.

РА — Подчеркивание того, что вся социальная жизнь ничего не стоит — это фундамент любой религии…

Все это верно, но и религией, в том числе, можно по-разному заниматься. Можно заниматься активной пропагандой религиозных доктрин и быть публичным лектором, теологом или священником. И в этом смысле, он все равно работает с массой и его можно назвать словом «личность». То есть, это может быть хороший священник или плохой. Хороший теолог или плохой. Дело в том, что он не открывает для себя мир так, как его открывает маг. И дело вот в чем — кем бы мы ни были по профессии, кем угодно, практически. Если у нас есть профессия — мир для нас в значительной степени закрыт. Ну представьте себе, что нужно для занятий магией вообще и точнее, для занятия магией натуральной. Индивид, его окружает сфера — сфера пространства и времени, которая принадлежит только ему. Вот представьте себе эту сферу — 360 градусов вокруг вас и вы центр, чтобы легче понять это, приведем знаменитый образ Парацельса : Парацельс сказал, что человек есть зернышко, а вселенная, вокруг него, есть мякоть яблока или яблоко. В этом высказывании понятна вот какая вещь, что его индивидуальный мир при условии его активизации как индивида, вырастает вокруг него и ограничивается его собственной сферой, в которую он, в принципе, никого не пускает. В этом смысле, человек должен быть свободен — свободен делать все что ему угодно. Вы не согласны ?

РА — Абсолютно согласна. Это принцип отшельничества. В большей степени, конечно, восточного .

Здесь есть такая разница — отшельник, в принципе, в том сравнительно убогом нашем понимании : мы же не знаем, в сущности, как живут истинные отшельники- по нашему представлению, это человек, который занят моноидеей. Он занят своим Богом, он занят молитвами, он занят постами, он, в принципе, не обращает особого внимания на внешний мир. Маг — это другое дело — он должен постоянно изучать внешний мир, но тонкость тут такая — он должен изучать его не как ботаник, не как зоолог, не как натуралист. Он должен его поначалу созерцать и забыть все, чему его, допустим, учили в школе или в институте. Если вы по профессии являетесь зоологом или орнитологом, вы должны для того, чтобы жить с птицами и зверями в лесу, например, или жить с растениями и деревьями — забыть абсолютно все, что вы на эту тему когда-то учили. Это необходимое условие и это очень трудно потому, что это тяжелая работа — избавиться от предварительного знания, от предварительных впечатлений, прошедших уже через фильтр определенной специальности. Именно так и только таким образом, можно стать человеком, который хочет изучить натуральную магию. Представим себе, что мы идем в лес и станет понятно, что я имею в виду под свободой — мы идем в лес, но не с какой-то практической целью : не собирать грибы, не вырубать деревья, не собирать ягоды. Мы просто идем в лес. На такую совершенно нейтральную прогулку. Допустим, садимся на пенек и смотрим такую вещь : что тяжелый и очень красивый шмель вдруг сел на одуванчик и качается на нем. Если мы энтомологи, то есть занимаемся насекомыми, нам будет понятно, что шмелю нечего делать на одуванчике — там практически, а ведь мы ко всей окружающей природе прежде всего проецируем на нее свой собственный практицизм, мы думаем, что звери такие же практики как и мы, что они заняты исключительно поиском еды, что шмель там начинает пить нектар с каких-то цветов, и так далее, и так далее, что пчела, тоже очень деловая и понимаете, что я имею в виду под предвзятостью, так вот этого предвзятого отношения не должно быть. То есть, мы должны идти в лес, без всяких мыслей, без всяких практических целей — мы просто идем для того, чтобы научиться созерцать и когда мы смотрим почему шмель, которому практически нечего делать на одуванчике, почему он продолжает качаться, почему он продолжает на него сердиться, а потом, раз и перепрыгивает с него на какой-то другой цветок, а потом — раз и вообще взмывает вверх. Мы понимаем ,что шмель умеет играть, что он любит играть что у него с одуванчиком, который практически не имеет к нему отношения, свои собственные разговоры. Вот с чего начинается натуральная магия. Мы начинаем понимать, что в окружающем мире связи очень непонятные, очень странные и совсем не ограничиваются связями практическими, то есть пчела — цветок, потом улья, потом мед и так далее… Мы должны действительно увидеть в природе, а сейчас, мы говорим о живой природе, элемент игры, которая на взгляд, так сказать, натурального мага, есть главное, то есть, имеется в виду, что и животные, и птицы, и насекомые совсем вот не думают о завтрашнем дне. И всякие такого рода басни как «Стрекоза и Муравей» или как она называется у Лафонтена (это Крылов перевел ее как «Стрекоза и Муравей») она называется «Кузнечик и Муравей» — потому что там, по логике басни, понятно, что речь идет о кузнечике. Когда баснописец учит нас мудрости муравья, говорящего, что ты такая-сякая, лето красное пропела, а теперь вот тебе есть нечего — все мы привносим в природу то, что в ней просто не существует. Мы привносим в природу наш узкий, прагматический, дикий взгляд на вещи — я имею в виду наш, потому что я имею в виду конкретно наше время и конкретных людей, которые нас с вами окружают, и, в известном смысле, и мы такие с вами. То есть, все эти выражения — забота о завтрашнем дне, о том, что люди никогда не живут настоящим моментом — они живут либо вчера, когда они отдыхают, год назад, когда они что-то вспоминают, либо они строят планы на следующий день, на следующий месяц, или думают что с ними будет, когда они закончат такое-то учебное заведение или их выгонят с работы — что будет дальше. То есть, что получается, получается что настоящий момент постоянно ускользает из их внимания. Они не живут настоящим моментом и когда я говорю, что надо вот так вот ходить на прогулки, я имею в виду, что именно такого рода упражнения, помогают жить настоящей секундой, которая не знает прошлого и не знает будущего и только тогда мир становится открыт, а не закрыт как он обычно бывает .

РА — Отдельные христианские личности видели все же игру в мире — Франциск Ассизский, например. Проповедовал птичкам и учил тому же последователей.

Да он проповедовал птицам, но не будем его брать, как христианского святого. Очевидно, что этот человек — Францисск Ассизский — был хорошо подготовлен к божественному созерцанию. Божественное созерцание — это не значит, что созерцаешь Бога — это именно созерцание этой настоящей секунды. Наверное, этот человек прежде чем проповедовать птицам, немножко изучил жизнь этих птиц и жизнь леса вообще. Также как я говорил про шмеля с одуванчиком, также можно изучать и жизнь птиц. Вы тоже ходите прогуливаетесь по лесной тропинке. Вот две птицы — они очень красиво поют. Они друг друга не любят. Обычно рядом никогда не гнездятся. Всякий орнитолог всегда ждет, что они начнут ссориться. Иногда же они начинают дуэт — очень необычный. Это очень похоже на любой оперный дуэт. Представляете себе любую оперу Пуччини, где две женщины спорят либо за своего возлюбленного, либо еще за что-нибудь. Начинается очень забавный дуэт, в котором интонации могут быть самые разные и резкие и совершенно вкрадчивые и все что угодно. С этого начинается, то что в герметике называется языком птиц. И ваш пример про Францисска Ассизского говорит только о том, что Францисск Ассизский знал этот язык. Это в магии очень высокая ступень постижения. Следовательно, это пример удачный, потому что мы можем совершенно не знать Францисска Ассизского, как христианского святого, но что очень характерно для него и чем христианские святые совсем не страдали, это знание природы в этом настоящем конкретном моменте .

РА — Здорово! Для меня как раз магия всегда была воплощением прагматизма. Маг же он все время чего-то хочет добиться, обратить некое природное движение в свою пользу .

Как я уже сказал в начале, для того чтобы учиться магии надо прежде всего учиться быть индивидуумом. Учиться быть полностью отграниченным от людей и их интересов. Если вы замечали, что магия имеет практическое применение, то все на свете может иметь практическое применение. Если вы пишете стихи, то вы можете положить их в стол и читать только самому себе и друзьям, но вы можете напечатать и получить за это деньги. То же самое с магией — хорошо зная так называемую вегетативную магию, вы можете приготовить какое-то эффективное лекарство. Другой вопрос, как вы им будете распоряжаться. Всякое практическое применение — это выход во внешний мир, но он необязателен. Вы можете приготовить определенный фильтр. Фильтром в магии называется напиток или мазь, которой пользуют от всякого рода заболеваний. Но совсем необязательно, что вы пойдете это продавать и дадите объявление в газете. Не надо путать магию с тем применением, которое не только магия, но и все на свете может иметь. Вы можете быть финансистом, но только для себя. Вы можете заработать массу денег, положить их в стол и запереть на ключ. Сказать : очень хорошо, теперь я забуду про эти деньги и пойду зарабатывать другие. Даже такая невероятно практическая вещь как деньги, может не иметь ни малейшего практического применения.

РА — Когда я читала одну из Ваших статей, у меня произошла в голове серьезная перестановка терминологии : Вы пишете о пренебрежении конкретным ради абстрактного. Забавно то, что я всю жизнь считала абстрактное — высоким и прекрасным — как «абстрактная идея» — это хорошо, а конкретное — это мысли о завтрашней зарплате.

Понимаете, любая человеческая беседа грешит одним главным недостатком — когда мы употребляем те или иные слова — мы зачастую просто не понимаем что они значат. Вот вы говорите слово «конкретный»,«конкретика», но дело в том, что в переводе с латинского — это будет пересечение в виде креста. Вот буквальный перевод — по латыни, это звучит «конкрескор». То есть, представляете что вы что то пересекаете — допустим вы переходите улицу во время автомобильного движения. Это опасно, но вы ее переходите и это называется конкретное действие. То есть, вы по вертикали переходите через горизонталь улицы, понимаете что такое конкретное, но это не обязательно так. Конкретное — все что привлекает ваше внимание. Чем больше нечто привлекает ваше внимание, тем более вы это конкретно понимаете. «Абстрактное» — если мы переведем с латыни как «абстрактум» — это означает, что мы поворачиваемся к чему-то спиной, то есть мы не хотим с этим встречаться. И тогда беседа приобретает иной характер. Человек, который хочет жить конкретно, он не боится ничего. Он идет совершенно смело против этих препятствий и тогда действительно у него нет отвлеченных идей. Переведем слово абстрактный его третьим значением — отвлеченный. Что это значит? Что вы как бы отворачиваетесь от этой конкретной действительности. Не в смысле как от действительности, а от тех препятствий, от тех трудностей, которые она вам представляет и вы делаете схему. Вы на многое не обращаете внимания и говорите — так, это ко мне лично не имеет отношения. Вот когда вы так говорите — вы живете абстрактной жизнью. Когда, напротив, вы идете и не боитесь никаких трудностей — скажем, если пример про лес привести — вы идете в лес и не боитесь что вас искусают комары или когда вас укусил комар, вы не сердитесь на него, а начинаете думать — вот какая же, черт возьми эта комариная жизнь, вот тогда вы живете конкретной жизнью!

РА — Спасибо! Про Вас пишут что Вы привнесли в Россию идеи европейского традиционализма.

Россия страна непонятная и абстрактное западное мышление здесь не проходит. Здесь было много людей, которые старались перевести западный эзотерические доктрины на наш язык. Я помню, когда я начал заниматься всеми этими вещами — было мне лет 16-17 и знал я тогда всего только два языка. И я понял, что я должен изучать языки сам — иначе я ничему не научусь. И я понял, что ужасающие переводы на русский язык ничему не учат — они только уводят абсолютно в другую сторону. На мой взгляд, нельзя читать ни одного автора в переводе и это магическое отношение к языку. Спасибо западным странам, они нас научили — принято считать что язык — это знаковая система, такая же знаковая система как дорожные знаки движения. То же самое — более антимагического подхода к языку нельзя себе найти. В этом смысле, мы не можем ничего читать в переводе — даже Диккенса. С одной оговоркой — есть очень хорошие переводчики, которые делают очень хороший текст. Мы понимаем сюжет, но мы ничего не понимаем в писателе — в творческом лице, что касается поэзии, то вы со мной легко согласитесь, что ее читать в переводе просто невозможно. А все что касается таких вещей как магия, алхимия, герметика, то, к сожалению, и это объективная трудность — необходимо изучить определенные языки, для того, чтобы читать в оригинале того же Рене Генона. У меня была другая ситуация — я не принадлежал к числу молодых людей, которые, устав от советской тягомотины — от марксизма, от прочих вещей, бросились, буквально бросились в альтернативные дисциплины. Все понимали, что марксизм — это плохо и скучно и все понимали что магия, эзотерика и прочее — это очень хорошо. Я начал теоретически заниматься этими вещами, проведя более года с двумя ведьмами и когда я увидел некоторые конкретные вещи, в том смысле слова «конкретное», которое мы с вами оговорили. Мне именно тогда, когда я увидел вещи и ужасные и очень любопытные, тогда мне захотелось почитать книги, что же написано на эту тему в теории. Более того, эти практические занятия дали мне направленность в изучении такого рода наук, то есть я не стал читать все подряд и не стал делать туманные выводы о том, что с помощью магии я могу приобрести определенное могущество и могу свою карьеру сделать с помощью магии. Что я могу, допустим, подчинить себе другого человека или, допустим, мне нравится какая-нибудь девушка и с помощью натуральной магии…. Все эти глупости надо сразу отмести, и на мой взгляд — я говорю только о себе — на мой взгляд, лучше всего заняться практикой, то есть пожить в деревне у каких-то любопытных старух, у каких-то любопытных стариков. Именно в такой конкретной жизни, можно чему-то научиться. То есть, они меня научили хотя бы ходить в лес, хотя бы слушать птиц, хотя бы смотреть на то, как живет муравейник не с точки зрения энтомолога, а с точки зрения обыкновенного человека. Главное в магии, забыть что ты человек, что ты царь природы и прочее, и прочее… Вы же сами понимаете, до чего этот самый царь природы эту природу довел. Конечно, надо сразу себе представить, что ты звено в живой цепи природы и только тогда можно приступить к столь опасной вещи, как книги по алхимии, по эзотеризму, по традиции .

РА — Можно ли выучиться по книгам? Или, по иному — может ли определенное количество прочитанных алхимических трактатов привести к внутренней трансформации человека?

Насколько я знаю людей и читал о людях — никогда чтение книг ни к чему ни приводит, кроме накопления так называемой эрудиции. Поэтому, само чтение книг, вещь до крайности опасная, я хочу вспомнить, как в романе Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери», к архидиакону Клоду Фроло — трагическому герою пришел к королю Людовику и начал у него выпытывать про алхимию и увидел у него на столе одну из первых печатных книг. Клод Фроло сказал, что, к сожалению, вот этому квадратному предмету, состоящему из листов бумаги, где напечатаны типографской краской всякие тексты, суждено завоевать мир и это очень грустно. Он сказал эпохальную фразу — это убьет то. «Это» — он имел в виду книгу, а под словом «то» он имел в виду архитектуру, готический собор, то есть, что он хотел сказать, что та информация, как сейчас говорят, ни к чему ни приводит, кроме накопления совершенно ненужной эрудиции. Другое дело, мы говорили о созерцании, когда такой человек как Клод Фроло или кто-то, изучающий герметику, смотрит на собор, он находит все, что ему надо — он читает все, что ему надо в этих орнаментах, этих символах.Он понимает, как и зачем живет этот собор и для чего он есть дороже любой книги или даже десятка книг на эту тему. Когда мы смотрим на собор, мы учимся созерцанию. Когда мы видим в «Соборе Парижской Богоматери» епископа с завязанными глазами, указующего пальцем на какой-то угол в помещении, мы поневоле начинаем задумываться, но задумываться не так, как люди практические.А куда он указывает? По преданию, место куда он указывает, если там поднять какую то плиту в помещении, там зарыт философский камень. Это для людей современного коммерческого духа самое главное и тогда этот человек никогда не будет алхимиком. Нет — мы смотрим куда он указывает, каким пальцем и какую географическую ориентацию несет направление его пальца. Мы смотрим, искажены ли черты лица под его повязкой или они очень спокойны. Словом — мы смотрим на массу деталей. Этих статуй много. И мы можем это долго изучать, не беря никакой книги.Изучение книг это вещь очень опасная но, поскольку сейчас очень мало людей, которые могли бы быть нашими учителями в этих предметах, нам приходится обращаться к книгам. И далее начинается культура чтения книг. То есть по алхимии, если мы берем алхимию, написано тысячи книг и большинство из них ни к черту не годятся. Большинство из них написаны таким темным языком, что их можно считать год или два и все равно ничего понять нельзя. Поэтому, при первом столкновении с такого рода книгами, мы сразу понимаем, что надо понять язык, на котором они написаны. Язык, не в смысле латыни, а язык символов, о которых идет речь.Меньше всего думать о цели. В алхимии — это смерть. Что я достигну каких-то успехов, научусь трансформировать металл или трансмутировать металлы и так далее… Как раз это меньше всего должно приходить в голову, когда мы входим в такой предмет, как алхимия или герметика, мы начинаем понимать, что жизнь коротка — искусство вечно. В том смысле, что мы входим в какое-то странное знание, которому нет конца и которое можно изучать всю жизнь.

РА — Так красиво говорите!

Да ладно…

РА — Что такое несерьезность — это отстранение от себя , самоирония, понимание того, что ты все равно никогда не сможешь постичь этот тайный язык и то, что должно с тобой свершиться?

Это забавный вопрос — все зависит от элементов, в которых мы живем. Герметика рассматривает четыре элемента, в которых мы существуем и из которых мы состоим — это огонь, воздух, вода, земля. Как вы понимаете, огонь самый веселый и самый подвижный элемент. Воздух, самый свободный, потому что он везде и ветер летает где хочет. Вода — элемент жизни, то из чего вообще может произойти жизнь. Земля есть тот фундамент, на котором мы, так сказать, пребываем, что такое серьезность в этом смысле. Ну представляете себе, если бы мы имея четыре таких элемента, только бы жили элементом, который называется земля? Мы бы строили дом и ограничились бы одним фундаментом. Поставили бы там столбы, чтобы все было основательно — это серьезно, не так ли? Да — это серьезно. Если перенести аспект элемента земля в нашу психическую жизнь, это значит что мы были бы такими флегматиками, очень основательными людьми ,которые продумывали бы тщательно каждую свою мысль, каждую свою концепцию, более того, продумывали бы тщательно каждый шаг по улице. Вот это и называется быть серьезным человеком. То есть, быть под основным влиянием элемента земля. И далее, чем выше — элемент вода более субтильный и легче, и главное, там можно плавать, в том смысле, что вы согласитесь, что вода позволяет более свободные движения и позволяет не думать о фундаменте — о дне на котором мы стоим. Когда купаемся в реке — мы можем плавать. Сначала мало, потом больше и больше. Вы согласитесь, что мысли пловца сильно отличаются от мыслей человека, который стоит на берегу. И тем более, мысли летающего человека. Представьте себе, что вы хорошо изучив натуральную магию, научитесь плавать сначала в воде, а потом в воздухе. Видимо свободы будет еще больше и мысли будут другие. А если вы как саламандра научитесь жить в огне, то и говорить нечего, какой космос предстанет перед вами. Уж точно не тот, что мы сейчас можем созерцать — совсем другой. И когда алхимию называют — веселая наука, имеется в виду именно это, имеется в виду, что алхимик стремится к этим более субтильным элементам, он стремится жить в воде, потом в воздухе, потом в огне. Огонь, с точки зрения психической, тоже очень любопытный элемент, потому что это есть то, что люди религиозные называют экстазом. Элемент воздуха, для этих людей, есть та сфера, в которой они могут свободно летать и думать о Боге и хвалить Бога как птицы небесные. Значит, совершенно понятно, что есть дисциплины, в которых элемент земля необходим — устройство личной жизни, хорошее усваивание каких-то наук. И есть такие занятия, при которых этот элемент не только не необходим — он тянет к земле. С элементом земля мы соединяем такое чувство, как ипохондрия, меланхолия и так далее. То есть, она черная, давящая, свинцовая. То есть, каждый элемент обладает своими хорошими и, условно говоря, плохими качествами. В этом смысле, существует в алхимии такое понятие как квинтэссенция. Согласно Аристотелю, квинтэссенциально движутся планеты и созвездия — то есть кругами. Аристотель тогда не знал Кеплера и эллиптическое движение планет. Это круговое движение приводит в гармонию все три разнородные элементы. И, таким образом, представьте себе, когда четыре элемента : вода, воздух, огонь, земля начинают круговым движением приходить в определенное равновесие, они становятся сами по себе легче, чем была бы одна земля. То есть человек, имеющий в себе эту квинтэссенцию, может свободно перемещаться по этим элементам. Но, как говорится, в традиции, это очень высокий уровень развития, которого мы не достигли и с большим трудом достигнем, если нам вообще это давно. Итак, веселье, которое противоположно серьезности, абсолютно необходимо в таких дисциплинах как магия и алхимия. И вот почему : представьте себе, что человек, который целиком и полностью направлен элементом земля , как говорят, прагматик, что он сделает, когда он увидит неизвестное растение или услышит неизвестную ему птицу? Да он будет горы рыть! Он начнет изучать всякие учебники : он начнет читать учебник ботаники, орнитологии и все, наконец, скажем, что это пела ржанка или реполов. Он скажет : ах, как хорошо, какой я стал ученый ! Раньше я знал одну птицу — воробья, да ворону! А теперь я знаю таких прекрасных птиц, как ржанка и реполов. Это последовательный человек который своего добился. В алхимии и магии своего никогда не добиваются, по одной простой причине — своего нет. Ты просто отдаешься этому, как пловец отдается воде. У тебя нет ни фундамента, ничего. Если ты услышишь в лесу незнакомую птицу, и если ты хочешь учиться магии — ты скажешь себе — да эта птица поет хорошо и пойдешь дальше. Ты не будешь интересоваться, как ее называют, какие у ней повадки и когда у ней время перелета. Это совершенно неинтересно. Почему? Потому что мир для такого человека обладает тотальным интересом. Он бросает одну птицу. Он идет, его интересует цветок, после цветка его заинтересует асфальт — из чего сделан асфальт? Вы мне скажете ,но это легкомысленный человек. Но именно легкомыслие, то качество, которое необходимо в изучении эзотерических дисциплин.

РА — В каких отношениях с миром находится человек преобразованный?

С социумом он и до того как достиг и после того, находится в совершенно одинаковых отношениях. Как говорится, он живет среди людей, но он одинок — и то, что у него есть паспорт и место работы, и то, что это самый обычный человек — он таким остается. Это поведение человека напоминает героя стихотворения Борхеса «Слепой Хью». Имеется в виду слепой герой «Острова Сокровищ», слепой пират — личность малосимпатичная, скорее угрожающая. Но Борхес так его представил — что вот ходит несчастный слепой по дорогам Англии и он ворует, грабит, убивает, чтобы дали ему что-то поесть, чтобы себе купить поесть и выпить. Но он знает, этот несчастный слепой знает, что где-то есть остров, где полно зарыто драгоценных камней. Он это знает один и никто другой об этом не знает и не узнает. Вот здесь та же идея. Алхимик, вроде этого Хью, может быть бродягой или главным инженером, или — неуверен может ли он быть министром — хотя такие случаи были. На социальной лестнице он может занимать достаточно большое количество ступеней , переходя туда — сюда. Но при этом его индивидуальная жизнь проходит в той сфере свободы, о которой мы с вами говорили вначале. То есть единственное правило, что если это алхимик и он сумел при помощи трансмутации обратить энное количество ртути или свинца в золото, для него лучше не пользоваться эти золотом в своих личных целях. И не потому, что это предосудительно. Нет просто потому, что это может хрупкую целину его индивидуального поиска исказить. Потому, что как бы ни был развит человек, каких бы он ни достиг степеней в науке, все равно, он остается человеком, который подвержен любым порокам и страстям. Считается, что этого делать не надо, он должен быть всегда концентрирован. Как видите, такого рода занятия сопряжены с определенными дисциплинарными вещами.

РА — То есть, внутренние изменения человека преобразившегося, взгляду со стороны не заметны? Он полностью сокрыт?

Да, он, конечно, может изменяться. И с помощью эзотерических дисциплин, он может приобрести определенные возможности, которых нет у людей, но, как правило, это сильно осуждается. Йог, которому многолетняя работа надоедает, становится, как известно, факиром, то есть, он в первые несколько лет обучения приобрел определенные качества, и может ими пользоваться, зарабатывая деньги. Так говорят об обычных цыганах, что их когда-то выгнали из Индии, за то, что они нарушили закон своей касты и они, пользуясь тем, чему их в начальной школе обучили, бродят по миру, гадают и всякими такими вещами занимаются. Это считается предосудительным. Что такое в алхимии трансмутировать один металл в другой — это только, чтобы проверить ту субстанцию, над которой ты работаешь. Если ты обладаешь определенной пудрой проекции — определенным порошком, который может трансформировать медь в серебро — это не имеет отношения ни к этой меди, ни к этому серебру. Это значит, что ты просто становишься в своем поиске на правильном пути, что ты можешь работать дальше. Это значит только это, и больше ничего не значит. Эти люди живут по принципу, который в музыке называется контрапунктом. Когда две мелодические линии не являются унисоном, иногда они пересекаются, иногда уходят друг от друга. Вот так герметик, алхимик, живет с человеком толпы, человеком социума. Он может с ним пересекаться и, поскольку контрапункт основан на законах гармонии, этот человек — алхимик — не хочет и не будет нарушать социальных законов, для того, чтобы войти с социумом в резкий диссонанс, который нельзя будет разрешить. Он, также понимая искусство контрапункта, будет уходить от линии социума, потом пересекать ее в одной точке, в другой, третьей. Таким образом, он живет в социуме, и, в то же время, нет. Он индивидуален, и, в то же время, он какой-то гражданин какого-то государства. Ну как он пересекается с социумом? Он сидит в своей лаборатории алхимической и вдруг его зовут в паспортный стол — он не будет говорить — пошли вы все к черту, все вы сволочи, со своими низкими заботами, я человек такой и сякой и занимаюсь великой операцией, великим магистерием, а вы меня зовете в какую-то милицию. Нет. Он, по закону контрапункта, просто пересечет этот самый участок и так далее… Не ощущая при этом ничего. В этом смысле, всякий маг, мистик и алхимик должен по законам гармонии жить с той средой в которой он живет.

РА- Как хиппи — жили себе потихоньку по своим законам. Ни с кем не воюя.

С одной стороны, все эти молодежные движения шестидесятых — это было позитивно. Протест против ужасных схематичных законов социума, в которых все вынуждены были жить. С другой стороны, как Вы знаете многие хиппи и панки стали респектабельными, завели свои дела, стали банкирами или во главе каких-то фирм. Это не стоит ничего, потому что это был молодой порыв. Это был естественный бунт молодежи против условий окружающей среды. Вот если кто-то из них — такие случаи бывали — остался хиппи до конца своих дней. Вот взял эту идеологию великого американского писателя Тора, который собственно и вдохновил идею хиппизма как такового. Тогда бы можно было говорить об этих людях что они идут законом контрапункта, то есть они свою мелодическую линию не прерывают и идут своим собственным вокалом — плох он или хорош — это другой вопрос, но не смешиваются с общим многоголосием толпы. И в этом смысле — уже такой человек, который порывает с окружающим обществом своим, со своей семьей, со своим городом и уходит хипповать, пусть он даже при этом увлекается всякими опасными алкалоидами и наркотиками, это неважно, в конце концов, и если он, в отличие от большинства такой молодежи, в конце концов, находит в себе силы и дальше не жить законами этого общества и развивать свою мелодическую линию, тогда этот человек действительно годится для изучения натуральной магии. Если это только молодой порыв — то ничего, он вернется обратно и все хорошо. Это нужно для динамики общества — молодежь всегда должна бунтовать. Иначе, какая это молодежь?

РА — Ну да — просто включена в социальные какие то закономерности…

Ну да. Иначе невозможно. Человеческое общество лишится динамизма. Это также смешно, как требовать от школьника, чтобы он сидел за партой беспрерывно, сорок пять минут. Чтобы он не хулиганил и не безобразничал. Тогда не будет ни уроков, ни изучения, ничего. Что такое прогресс науки — это когда кто-то, как школьник в классе, начинает резко высказывать противоположное своему учителю мнение. Только таким образом наука развивается. Тут парадокс — развивается обычная наука. В алхимии, никакого прогресса не бывает, тут мы же не можем сказать, что в поэзии, или в живописи, или в музыке — есть какой-то там прогресс. Да, есть прогресс музыкальных инструментов, безусловно, но не прогресс духа музыки — это невозможно. Тоже самое алхимия, почему ее называют искусством или даже королевским искусством (почему королевским — длинное отступление — не будем), но то, что оно искусство — алхимия, магия, мистика — безусловно, потому что там нет прогресса как такового. Мы не можем сказать, что великий алхимик Ириней Филалет 17 века, более прогрессивен чем Зосима Панаполитанский, греческий алхимик 4 века. Также, как мы не скажем, что Шарль Бодлер более прогрессивный поэт чем Гомер — понимаете, это нонсенс. Все это значит, что традиция, как таковая, живет вне времени, точно также как искусство. Это значит, что она — традиция, оно — искусство, требует от тех людей, которые этим занимаются, того же самого условия — чтобы они жили вне времени. Чтобы они жили не в ногу со временем, а вне времени.

РА — Вы, в свое время, пересекались с разного рода рокерами, певшими песни на Ваши стихи. Сейчас поколение этих людей почти исчезло — ну или куда-то делось, растворилось. То есть, не сохранили они верность идее контрапункта?

Очень трудно сохранить верность такой идее. Во-вторых, эти люди — я не хочу переходить на личности — в конце концов, они не могут жить вне времени. Они должны жить в ногу со временем. Особенно рок-музыканты. Особенно концертирующие рок-музыканты, которые живут в среде конкуренции бесконечной, в среде — особенно здесь в России — где очень мало денег. Где они получают гроши за свои концерты. Понимаете, чем ужасен социум и эпоха, тем, что они тихо-тихо, незаметно незаметно уводят человека в пропасть, где он просто погибает. Он погибает для вечного искусства — не побоимся это сказать выспренным тоном. Если мы занимаемся музыкой — в нас должен жить дух музыки, который нас никогда не пустит в этот социум. Это не значит что мы должны брать свою гитару и идти и продаваться в толпу просто так. Что значит продаваться — это значит не то, что мы каким-то недостойным людям, которых мы не уважаем — поем какие-то песни и играем какие-то композиции — нет это нормальная вещь. Продаваться — это значит изменять своим художественным принципам. Вот это значит продаваться. Что значит изменять своим художественным принципам? Когда художник или музыкант работает на заказ — когда он думает, что для того, чтобы ему чего-то заработать, ему надо не те песни сочинять, которые бы ему хотелось, а те, которые понравятся публике, то есть он становится — я не хочу употреблять такого рода бранных слов — он напоминает женщину, которая для того, чтобы заработать деньги, тоже обращает слишком большое внимание на окружающую публику. И в этом смысле, конечно, это есть определенная продажность. И дело не в деньгах и не в концертах. Можно на мусорной свалке устроить отличный хэппенинг вместе с хорошей рок-группой. Я не знаю, если бы я был Миком Джаггером , простите за такие слова, и приехал бы сюда с такими замечательными музыкантами, то вместо бы Лужников спокойно бы пошел на городскую свалку и там устроил бы концерт — нравится это кому-то или нет. Это нормальное отношение к жизни. Я не говорю, что Мик Джаггер плохой музыкант, но он работает по традиции рока — то есть, он должен выступать на стадионе, где очень много народа. Но опять же, подчеркиваю, с точки зрения художественного события, было бы лучше, если бы он выступал именно у нас, именно в нашей стране, просто на свалке. И тогда люди поняли бы его гораздо спокойнее, чем со всей его бесконечной электроникой, бесконечными трейлерами, бесконечными эффектами, лазерами и прочее, как на стадионе в Лужниках. Я хочу сказать, что есть действительно стилистическая линия искусства, от которой нельзя отходить и каждый художник, каждый музыкант это знает. Через какие бы трудности не пришлось ему проходить, все эти трудности он должен встречать конкретно, в том смысле, в котором мы говорили об этом слове. Ни в коем случае он не должен идти на поводу у социума, потому что, таким образом он пропадет сам и станет просто игрушкой этой толпы, которая поиграет им, поиграет, а потом выкинет.

РА — А Вы сейчас поддерживаете какие-то отношения с рок-музыкантами?

Практически нет, потому что мне не нравится все, что они делают. Не потому, что я такой сноб и потому, что мне нравится, что делаю я. К музыке можно относится по-разному. Я всегда любил музыку, как это ни смешно звучит, за ее теорию. Я с большим удовольствием занимался задачами по гармонии, а потом, где-то лет в 18, открыл для себя Шенберга и, с большим удовольствием, открыл для себя его учебник по гармонии. Также было и с другими композиторами, которых я для себя открывал. То есть, я всегда чувствовал, что музыка есть то, что — как сказал бы Хайдеггер — музыка, есть структура этого космоса нашей вселенной. Я не случайно выбрал примером контрапункт, для того, чтобы набросать схему взаимоотношений человека и социума. Также точно можно взять музыкальную гамму, в которой тоже можно много выводов сделать и философских и социальных. То есть, меня всегда это интересовало. И для меня инструментальная музыка является вторичным моментом и я никогда не мечтал стать музыкантом. Более того, когда меня в детстве повели в музыкальную школу — меня очень быстро оттуда выгнали за то, что у меня нет слуха или чего-то там еще. Я был обижен и все такое прочее и только потом, много лет спустя, я прочел книгу очень знаменитого музыковеда прошлого века Гельмгольца, где этот автор объясняет то, что я смутно подозревал — о том, что у всех нас музыкальный слух испорчен с детства, о том, что темперированная система есть насилие над натуральным слухом и что нет людей без музыкального слуха. Есть люди, близкие к стихии звука и близкие к натуральному звукоряду и есть люди, совершенно автоматически подготовленные с раннего детства, чтобы иметь эту самую, в голове, темперированную гамму, которая неприродная, которая совершенно искусственная и поэтому, говорить о том, что есть какой-то слух или нет какого-то слуха — это совершенно непрофессионально. Эта мысль меня очень утешила. И я стал продолжать свои теоретические изыскания.

РА — А нет у Вас ощущения, что рок-музыка ушла из жизни вместе с уходом или распадением определенного поколения людей?

Я думаю, что она безусловно ушла. Это можно сказать утвердительно — без всякого предположения. Есть серьезная книга о рок-музыке и там высказываются серьезные предположения — на мой взгляд, правильные,если мы отвлечемся от того, что мы живем в христианском мире — мире христианской религии. Тем более, если человек артист, он склоняется скорее к язычеству, чем к официальной монотеистической религии. Высказывается такое предположение, что языческих богов много. Вот греческие боги и каждый из них время от времени берет на себя власть над миром и вот эти двадцать или тридцать лет расцвета рок музыки, как считалось, это был взрыв дионисизма — когда Дионис пришел в этот мир. Конкретно, в Западную Европу, Англию и так далее. То есть, когда он полностью всколыхнул молодежь. Но бог не просто так является. Бог, который приходит — он диктует все : манеру поведения, костюмы, язык. И главное, он приносит музыку, совершенно другую, не ту, что в прошлом. И в этом смысле, рок музыка, которая одушевила, я говорю нашим рабоче марксистским языком, затхлую цивилизацию — она действительно гниющая и затхлая — когда это все перевернуло, когда люди увидели, что жить можно совершенно другой жизнью, конечно трудно чем-то, кроме божественного вмешательства, этот процесс объяснить. Но это божественное вмешательство длится, как правило, не очень долго и потом, когда оно уходит, уходит все, что бог приносит с собой. Точно так и с рок музыкой. Вы посмотрите, что было и какой был апофеоз и потом как эта рок- музыка стала медленно медленно сходить на нет. И мы можем сейчас повторить обрядовую сторону великих групп 60-70 годов. Мы можем одеться в те же костюмы и попытаться играть ту же музыку и также петь, но у нас ничего не получится. Точно также, заметьте, как если бы мы сейчас возродили культ Озириса и Изиды и спросили бы у историков как все это было и они бы нам все сказали. Вы же понимаете, что мы даже арендовав целый Египет, купив у арабов все эти пустыни — ну так месяца на три — я думаю, в нашей стране денег на это хватит, и устроили все эти великие религиозные культы. Вы же понимаете, что ничего бы не случилось. Ничего. Не та эпоха. Не то время. Вот, то же самое я думаю о рок-музыке…

РА — Наверное достаточно

Да, я тоже так думаю, а то я устал уже немножко.