"Nature's Stepchildren"

How the attitude of medicine towards transgenderism and intersex changed in the USSR

Dear readers! This article differs from the content that we usually publish on the Guys PLUS portal. A huge longread, more like a scientific work with extensive quotes and links to sources, is usually not our format. But the importance of the topic being raised and the circumstances of the presentation convinced us to publish the text in its entirety, with minimal edits. We are sure that you will also appreciate it.

Pioneer

The first studies in the field of studying the phenomenon of “sex reassignment” in our country belonged to Doctor of Medical Sciences, Professor Aron Isaakovich Belkin (1927-2003). Belkin spent almost 50 years of his scientific and medical career at the Research Institute of Psychiatry of the Ministry of Health of the Russian Federation, going from a graduate student to the head of the Federal Psychoendocrinological Center.

Belkin's main scientific interests were psychoanalysis and psychoendocrinology - a field of medicine that studies the interaction between the functioning of the endocrine system of the human body and its psyche. In 1955, Belkin defended his Ph.D. thesis on the topic “Features of the clinic of schizophrenia in patients with thyroid pathology.” And in 1968 - already a doctorate on the topic “Mental disorders in diseases of the thyroid gland.” In 1972, under his leadership, a group was created, and in 1975, the first independent department of psychiatric endocrinology in Russia was created.

He developed recommendations for the use of hormonal drugs in psychiatric practice and created a classification of the psychotropic properties of hormones.

"Third gender"

The main source of information for this review was Belkin’s book of memoirs “The Third Sex. The Fates of Nature's Stepsons " (2000), in which he spoke about his work with intersex and transsexual patients. In addition to intersex and trans people, the concept of “third gender” included men with homosexual orientation and, for some reason, castrati. The book has enough serious scientific material, but there is also a lot of what I would call lyrical digressions: either the author writes a historical excursion about eunuchs, or he goes away from the story, remembering how problematic it is to provide documents for a person who has “changed” his gender.

Belkin’s close acquaintance with the phenomenon of “sex reassignment” took place around the mid-1960s, when he began to be invited for a psychological examination of intersex patients at the Institute of Experimental Endocrinology and Hormone Chemistry (now the National Medical Research Center for Endocrinology of the Ministry of Health of the Russian Federation).

At that time, the only specialist in the USSR who connected all of her scientific and medical interests with the phenomenon of intersex (then the term “hermaphroditism” was used) was gynecologist-endocrinologist Irina Vyacheslavovna Golubeva (1921-1986). She was the first to propose a classification of disorders of the sexual structure, which is still used by practicing doctors today. She also wrote the first monograph in the USSR, “Hermaphroditism” (1980), which clearly shows all forms of intersexity, gives a differential diagnosis and ways of correction, including surgical ones. Golubeva’s activities in this area caused misunderstanding and irritation among her colleagues, however, until her death as a result of an accident, Golubeva continued to provide surgical care to intersex patients. Here’s how Belkin himself spoke about her in his book “The Third Sex”:

“Golubeva has achieved unimaginable perfection in reconstruction and plastic surgery of the genitals. In those years, sex seemed synonymous with vice, a repulsive sign of bourgeois decay, but Irina Vyacheslavovna understood too well that without self-affirmation in the sexual sphere, we could only talk about an external imitation of the gender role and nothing more. Therefore, she - a virtuoso surgeon, by the grace of God - did not calm down until she found a way to override the inert nature, to force living tissues to perform unusual functions. (...) Golubeva took the fate of each of her patients unusually close to her heart. But the more of them there were, the heavier the sad result lay on her soul: no matter what miracles she performed in her office and in the operating room, she still couldn’t make them the happy people she wanted them to be. She rarely managed to find real allies. Her passion seemed like an annoying eccentricity: “She’s always fooling around with her hermaphrodites!”

"Biological basis"

Belkin was enthusiastic about working with intersex people. For many of them, Belkin was the first and only person in their lives who showed sympathy, attention and care towards them. He talked a lot and for a long time with each person. At his request, they wrote autobiographies. Gradually, he formed an archive of several dozen case histories, some of which were included in the book.

Based on his observations of intersex patients, Belkin, in collaboration with his colleagues, including Golubeva, wrote several research articles united by a common theme - the role of the “biological basis” in the formation of gender identity. According to Belkin, gender identity is formed on the basis of the biological basis of the individual (nervous system, endocrine gland system, metabolic processes, sexual differences, anatomical features, biological needs, processes of maturation and development of the body) under the influence of communication with other people. Human gender is a function in the process of generational reproduction. Since the biological mechanism of reproduction, which triumphed on our planet during evolution, is built on the interaction of the male and female principles, any other varieties of sex are considered deviations from the norm.

Normally, gender identity is a unity of biological, psychological and social “levels” of personality, which are mutually adapted to each other. However, this does not mean that contradictions and conflicts are impossible between them. The reasons for the need to change gender are associated with violations of the biological basis of the individual, specifically with various disorders of sexual development. This makes it difficult for a person to master many of the behavioral, emotional and cultural patterns of behavior accepted in society as the standard of masculinity and femininity. Belkin believed that if one promptly influences deviations in the development of the “biological basis” (especially in the early stages of a child’s development) and takes appropriate pedagogical measures, one can prevent the pathology of gender identity and deviations in a person’s sexual orientation.

In search of identity

Belkin identified four stages in the process of forming a new gender identity as part of the treatment and rehabilitation of intersex patients. At the first stage, alienation from the sex assigned at birth occurs. The second stage begins from the moment the “patient” realizes the need for “gender change” as the only real solution, and ends with the formation of an “ideal” model of masculinity or femininity. The third stage is to imitate stereotypical behavior characteristic of the opposite sex. At the fourth stage, the “ideal” model is transformed into a specific model of behavior based on a person’s personal characteristics and the characteristics of the environment.

In 1979, together with I. V. Golubeva, Belkin decided to appear in print to attract public attention to the problems of intersex patients. The article, at first glance, had a boring title: “Socio-legal aspects of hermaphroditism,” but received quite a large public response. As Belkin recalls: “For the first time in my memory, the sacramental word “hermaphroditism” was printed in black and white, in connection with the most serious areas of public life.”

Step to Practice

At the beginning of the article, data were given on the number of requests from patients with disorders of sexual development to the Institute of Experimental Endocrinology and Hormone Chemistry of the USSR Academy of Medical Sciences. Over 14 years (i.e., since the mid-1960s), 664 intersex people visited the institution, 436 of them were operated on, and 62 people changed their civil sex (i.e., the gender marker on their documents).

After presenting statistical data, Belkin and Golubeva outlined their views on the organization of work to provide medical, social and legal assistance to intersex people. First of all, they proposed not to establish the obstetric gender of children with developmental features of the external genitalia, but to send them for examination to competent medical institutions.

The examination should be carried out by advisory commissions, which would include a urologist and a gynecologist familiar with the methods of plastic surgery on the genital organs; endocrinologist, to assess the functional state of the gonads and adrenal glands; psychiatrist, to clarify the patient’s psycho-social and sexual orientation and assess the possibility of adaptation to a new gender (if necessary, change it). The examination should take place on an inpatient basis with genetic, hormonal, X-ray examination and biopsy of the gonads.

Further, Belkin and Golubeva pointed out the need to develop a scheme for freely supplying intersex people with drugs for hormone replacement therapy, as well as organizing their long-term dispensary observation with the provision of psychological and other adaptation assistance. Doctors advocated for simplifying the procedure for changing documents for intersex patients, so that “when changing gender, a person would be spared a long visit to institutions, especially since the act of changing gender requires maintaining absolute secrecy.” In order to maintain medical secrecy about the operations performed, doctors often indicated a concomitant (not the main) diagnosis, such as “inguinal hernia during ventrofixation of testicles, resection of the sigmoid colon during colpopoiesis surgery, clitoral trauma during feminizing plastic surgery of the external genitalia, chronic adrenal insufficiency due to congenital dysfunction of the adrenal cortex,” etc. d.

Step into humanism

Belkin was convinced that “gender change in such individuals is a highly humane act that helps the individual not only get rid of a painful situation for her, which sometimes leads to suicidal acts, but also find her place in society. At the same time, the act of gender reassignment also represents a unique model for studying various factors that shape both a person’s gender identification and psychosexual orientation.” By the way, in the process of collecting material for this review, I noticed that many people mistakenly believe that Belkin wrote this phrase with transsexual people in mind, but this is not so.

This quote is taken from the article “Biological and Social Factors Shaping Gender Identity (Based on a Study of Sex Reassignment Individuals).” A quick glance at the text is enough to understand that it is dedicated to intersex people.

Belkin's acquaintance with the phenomenon of transsexuality also happened by chance and just as unexpectedly. According to Belkin’s recollections, he first encountered the phenomenon of transsexuality in Irkutsk, where he was sent to work after graduating from medical institute in the city of Gorky (now Nizhny Novgorod). He worked there until 1955 - first as a doctor at a regional psychiatric hospital, then as head of a regional psychoneurological dispensary, holding the post of chief psychiatrist of the Irkutsk region in 1954-1955. In 1951, while visiting one of the forced labor camps for male prisoners in Siberia, he met a certain Dusya, who introduced herself as a woman. This is how Belkin describes this incident in the chapter “The Soul Missing the Body”:

“ As for me, my acquaintance with this phenomenon occurred before I knew anything about it, before I could even hear or read the word transsexualism: in 1951, two years before this term first appeared in the works of the famous researcher Benjamin. It was in Siberia. I don’t remember for what purpose I was sent to one of the large camps - mental breakdowns that required urgent examination often happened to both prisoners and guards. And when I did everything that was required of me, someone from the local authorities suggested: “Do you want to look at our Dusya?” The very mention of a woman's name in a men's area sounded strange. But it seemed even more surprising that the man called himself by this name. (...) I saw many signs of serious mental disorders in Dusya’s appearance and behavior. I perceived his confidence that he was a woman and his desire to convince everyone of this as just one of the symptoms of ill health. You never know what crazy ideas appear in the heads of our patients! I simply did not know then that such a violation of sexual identity also occurs against the background of complete mental balance. And how was I supposed to know this, even if Professor Sumbaev, with his colossal medical experience, was of the same opinion! For obvious reasons, he did not have the opportunity to meet Dusya, but he listened very carefully to my detailed story and asked several clarifying questions. All the evidence points to schizophrenia – that was my teacher’s conclusion. And, I have no doubt, all his fellow psychiatrists, including the most venerable ones, would agree with him. The same story that we have already encountered when talking about other varieties of the third sex: psychiatry was the leader in the study of these phenomena, but at the same time, psychiatrists primarily came to the attention of patients with a whole complex of mental disorders, and this gave rise to an involuntary optical illusion.”

Transgender Awareness

Belkin never had the opportunity to go to this camp again, so Dusya’s further fate remained unknown. Gradually this episode was forgotten, and only many years later there was a reason to remember it.

One day - Belkin does not mention the year when this episode occurred, but most likely it was in the late 1960s and early 1970s - a transgender woman from Tashkent, who worked as a dancer at the Republican Opera and Ballet Theater, came to the clinic of the Institute of Endocrinology. Unfortunately, from Belkin’s book only the male name of this patient is known: Rahim. In her dreams, Rahim saw herself only as a woman, and was convinced that these fantasies could not come true. Once, from artists who were on tour abroad, Rahim heard about “gender reassignment” operations. Rahim turned to doctors in her hometown, but after not receiving help from them, she decided to go to Moscow.

In the capital, she started with the reception of the Union Ministry of Health and gradually went around all the medical institutions that were at least somehow in contact with her problem, until she ended up at the clinic of the Institute of Endocrinology. There, too, they just threw up their hands, not knowing how to help her, since they had never encountered such a case in their practice. An examination for “hermaphroditism” did not reveal signs of endocrine pathology or abnormalities in the structure of organs or systems. From the point of view of anatomy and physiology, Rahim was one hundred percent male. When Belkin was invited for a consultation, he immediately remembered the episode in the Siberian camp. But unlike Dusia, this patient impressed him as a completely mentally healthy person.

Belkin was also struck by Rahim’s determination and inflexibility in achieving her goal, for which she was ready to sacrifice a successful career. Belkin sincerely wanted to help about an unusual patient and was afraid that all of Rahim’s visits to the offices of doctors and officials could end up with some kind of psychiatric diagnosis being attributed to her.

“I knew all too well what awaits a young person if he is labeled as having a severe mental illness. It was possible to save him only by preventing events and preparing a favorable medical opinion in advance. Rahim (a point in his favor!) without hesitation agreed to undergo examination at the clinic of our institute, and I helped him achieve this.

Neither the doctors nor the department nurses who observed him for a long time could find fault with anything. Rahim behaved calmly, affably, and sensibly assessed what was happening. He was even aware of how ridiculous his desire to change sex must look from the outside, and very patiently, without the slightest irritation, he tried to convince us all that nature really created him as a woman, but for some reason allowed a strange confusion regarding his body.

Professor Snezhnevsky, the greatest authority in psychiatry at that time, showed great interest in this unusual patient. At first, his verdict sounded categorical: schizophrenia, and there’s nothing to think about! But this is where the advantages of an inpatient examination came into play, thanks to which the person appears in full view. And in the end, Snezhnevsky was forced to withdraw the fatal diagnosis, although this contradicted all his long-held views.

Так впервые в нашей клинике, а возможно, и в стране в официальном медицинском документе был зафиксирован новый, непривычный диагноз – транссексуализм.»

Наука с нуля

В 1970-е годы в СССР сексопаталогия как наука находилась в зачаточном состоянии, поэтому никакой научной литературы, тем более иностранной, освещающей проблемы половой сферы, в распоряжении Белкина не было. Если с интерсексами людьми с их «неправильной» биологической основой, всё было более менее ясно, то желание здорового человека без каких-либо генетических или телесных дефектов, «сменить» пол, вызывало недоумение, сомнение и недоверие. Получить информацию об этом явлении было неоткуда, и Белкину пришлось начать исследования «с нуля».

Позже с поиском необходимой литературы Белкину помог И. С. Кон (1928-2011), ныне широко известный философ, социолог и психолог. Кон жил и работал в Санкт-Петербурге и посещал столицу раз в месяц. В один из таких приездов и состоялось знакомство Кона с Белкиным. В книге «80 лет одиночества» Кон так вспоминает о своем сотрудничестве с Белкиным по проблемам транссексуальности:

«Никакой иностранной литературы по данным вопросам в советских библиотеках не было да и сам Арон Исаакович в то время почти не знал английского языка (позже он это восполнил). Не было в его команде и психологов, и взять их было негде. Советская психология была абсолютно бесполой, даже о тестах маскулинности и фемининности психологи знали понаслышке и применяли их (если вообще применяли) по собственному разумению. С этого, собственно, и началось наше знакомство. (…) Раз в месяц, приезжая из Ленинграда, чтобы провести заседание своего отдела, я привозил с собой целый портфель специальных книг. Арон Исаакович встречал меня у вагона «Стрелы», забирал книги, нелегально ксерокопировал их у себя в институте, а спустя несколько дней, когда я уезжал, кто-либо из его сотрудников привозил мне эти книги к поезду. Другого способа повысить профессиональный уровень научной работы в этой области в те годы практически не было… Работа с «трансами» была для А. И. Белкина во многом подвижнической. В ней не было ни тени коммерции. Ученый не только профессионально помогал своим пациентам, но и по-человечески опекал их многие годы.»

Таким образом Белкин познакомился с работами Р. Столлера, Г. Бенджамина, Дж. Мани и других американских учёных-психиатров и сексопатологов.

The right to be yourself

Вернёмся к истории Рахим. Под наблюдением Белкина она провела шесть лет, но так и не добилась от него разрешения на хирургическую операцию и покинула клинику. За это время в клинике побывали и другие пациенты с таким же запросом, но Белкин был против идеи давать разрешение на «смену пола» людям без «биологической основы». В одном интервью Белкин заявил, что «исходя именно из морально-этических соображений, мы в нашей стране не проводим реконфигурацию пола у человека только по психологическим показаниям. Мы прибегаем к переделке пола у человека, когда для этого имеется определенная биологическая необходимость». Свою точку зрения Белкин оправдывал опасением совершить непоправимую ошибку, дав разрешение на проведение хирургической операции и назначив гормональную терапию: вдруг человек «передумает», а изменить уже ничего будет нельзя. Например, в отношении Рахим Белкин рассуждал так:

«Рахим настаивал на кастрации, ведь именно это составляло суть того преображения, к которому он стремился. Другими словами, прежде чем вылепить из него медицинскими средствами женщину, нужно было убить в нем мужчину – здорового, полного сил, имеющего все, чтобы полноценно жить по законам своего пола. Все во мне противилось этому! Я все время представлял, как приходит ко мне этот славный человек, изуродованный, искалеченный при моем попустительстве, приходит в отчаянии, не зная, как жить дальше, и говорит: «Что же вы наделали, доктор? Да, я сам этого хотел, – но мне простительная была слепота, я же не медик, я не мог заглянуть в будущее. Но вы-то знали, вы обязаны были все предвидеть! Как же вы могли пойти у меня на поводу?» И что же я скажу в ответ?.. Смутная жила во мне надежда, что каким-то естественным образом это наваждение у Рахима пройдет: пробудится в нем голос пола, заявит свои права. Как это было, например, с Женей: сегодня он категорически требует любой ценой избавить его от ненавистных половых признаков, а завтра чуть не со слезами на глазах благодарит за то, что мы его не послушались… »

В целом все рассуждения Белкина в книге пронизаны мыслью, что есть в «смене пола» для таких людей что-то неправильное, что «смена пола» не приводит к устранению психологических проблем и полной адаптации в социуме. Впрочем, не стоит забывать, что Белкин пишет с позиции советского врача: в ту эпоху транссексуальность считалась болезнью, а в книге он обрисовывает не современное положение дел, а то, каким оно было несколько десятков лет назад. Каким бы предвзятым ни было отношение Белкина к транссексуальным людям, он, тем не менее, помогал им по мере своих возможностей.

Навстречу человеку

История Рахим имела продолжение несколько месяцев спустя. Она вновь посетила эндокринологический институт, и у них с Белкиным состоялся длинный разговор. Рахим рассказала, что сменила-таки документы на женское имя и, ей сделали вагинопластику в маленькой городской больнице вдали от Москвы, где нашлись два хирурга, согласившиеся провести операцию.

Интересно, что случай Рахим был описан не только в книге воспоминаний Белкина, но, вероятно, и в статье эндокринологов Г. И. Козлова и С. Ю. Калинченко «Случай ошибочной диагностики хронической надпочечниковой недостаточности у больного мужским транссексуализмом», написанной в 1995 году. Авторы вспоминают, что в 1968 году в Эндокринологический научный центр обратился больной С., 1950 года рождения, с жалобами на несоответствие строения наружных половых органов чувству своей половой принадлежности и с просьбой произвести операцию по «смене пола». В связи с недостаточным уровнем знаний о данном заболевании в то время постановка диагноза была затруднительна, и больному было отказано в проведении операции. В 1980 году, когда больная вновь посетила Эндокринологический центр с жалобами на ухудшение здоровья, стало известно, что в 1974 году ей изменили документы, удостоверяющие личность, с мужского имени на женское и сделали вагинопластику. В Центре диагноз хронической надпочечниковой недостаточности, поставленный эндокринологом по месту жительства, был признан ошибочным. Пациентке впервые была назначена заместительная эстрогенотерапия, на фоне которой у неё значительно улучшилось самочувствие.

В 1980-х годах параллельно с Белкиным феномен транссексуальности начали изучать и другие исследователи. В 1980 году в СССР приняли Международную классификацию болезней девятого пересмотра (в международном масштабе вступила в силу годом ранее). Эта версия классификации примечательна для нас тем, что в ней впервые во всеобщей истории медицины был утверждён диагноз «транссексуализм». В 1983 году Научный центр социальной и судебной психиатрии им. В. П. Сербского выпустил отдельное издание пятого раздела МКБ-9 («Психические расстройства»), адаптированного в соответствии с теоретическими установками советской науки В. Б. Голландом и Л. Д. Мирошниченко. С этого момента диагноз «трансексуализм» официально появился в советской медицине, однако какие-либо инструкции по ведению пациентов с таким диагнозом появились только через десять лет. Пособие для врачей «Транссексуализм. Методические рекомендации по смене пола», разработанное Белкиным совместно с А. С. Карповым, было утверждено Министерством здравоохранения СССР 26 августа 1991 года.

Эволюция понимания

Составляя эти рекомендации Белкин опирался не только на свой, но и на опыт зарубежных коллег, в том числе на данные Международной ассоциации по изучению половой дисфории имени Гарри Бенджамина (сейчас это Всемирная профессиональная ассоциация по здоровью трансгендерных людей).

В «Методических рекомендациях» транссексуализм определялся «как устойчивое осознание своей принадлежности к противоположному полу, несмотря на правильное (соответствующее генетическому полу) формирование гонад, урогенитального тракта и вторичных половых признаков, и характеризуется стремлением изменить свой пол хирургическим путем и жить по законам противоположного гражданского пола». Для сравнения приведём определение из МКБ-9: «половое извращение, основанное на убеждении субъекта в том, что имеющиеся у него половые признаки ему не соответствуют. В результате поведение направлено либо на изменение половых органов путем операции, либо на стремление скрыть свою половую принадлежность с помощью переодевания в одежду, которую носят лица противоположного пола, и перенимая их поведение». Как видим, определение Белкина звучит мягче и менее стигматизирующе.

Учитывая научные интересы Белкина, неудивительно, что в параграфе «Этиология и патогенез» в качестве основной он указал нейроэндокринологическую теорию происхождения транссексуальности. Эта теория предполагает, что нарушения структур мозга, ответственных за половое поведение, в первую очередь гипоталамуса, приводят к ощущению принадлежности к другому полу, несмотря на «правильный» пол воспитания. Для полноценной половой дифференцировки структур мозга в период внутриутробного развития требуется соблюдение многих условий, в том числе необходимой концентрации половых гормонов и длительности их воздействия. Особенно это касается мужчин. Нехватка или отсутствие андрогенов в критический момент развития мозга может привести к расстройствам этого процесса. Кроме того, как у мужчин, так и у женщин половая дифференцировка структур мозга может быть нарушена в пренатальном периоде под различными экзогенными воздействиями, в том числе применением некоторых лекарственных средств.

Транс- по-советски

Белкин выделял две формы транссексуализма: «ядерную» и «краевую». «Ядерные» транссексуалы практически не зависят от влияния микросоциальной среды и без «смены пола» адаптации не поддаются. «Смена пола» становится для них безусловной, жизненной необходимостью. Белкин утверждал, что «ядерные» транссексуалы встречаются чрезвычайно редко, и за все годы работы ему встретилось не более 10 таких случаев. «Краевые» формы отличаются мягкостью течения, в их основе лежат менее грубые нарушения половой дифференцировки структур мозга в пренатальном развитии. Белкин отмечал, что не раз приходилось убеждаться, что пациенту с краевой формой вполне достаточно смены паспортного пола. Если удавалось им в этом помочь, на операции они больше не настаивали.

Деление на две формы «ядерную» и «краевую» было позаимствовано у Г. Бенджамина, шкала гендерной идентичности которого являлась первой попыткой классифицировать и понять различные формы гендерно-вариантного поведения. В настоящее время эта шкала считается устаревшей, а выделение этих вариантов транссексуальности, исходя из степени социальной адаптации, сомнительным и необоснованным, ввиду отсутствия методов определения степени нарушения половой дифференциации мозга в период внутриутробного развития.

Любое патологическое состояние определяется рядом признаков, характерных именно для него. В книге Белкин вспоминал, что разработка диагностических критериев для транссексуальности оказалась для него непростой задачей.

«В свое время я провел много часов, пытаясь сформулировать важнейшие диагностические критерии транссексуализма, – в помощь врачам, далеким от психоэндокринологии, которых жизнь сталкивает с этими проблемами. Задача оказалась исключительно сложной. Одни признаки приходилось отодвигать в сторону, потому что они встречаются не только у транссексуалов. Другие действительно специфичны для этого состояния, но свойственны далеко не всем пациентам. Особенностей, строго отвечающих принципу необходимости и достаточности, набралось совсем немного – всего четыре. Чувство принадлежности к противоположному полу, доходящее до уверенности, что при рождении произошла какая-то ошибка; отвращение и ненависть к своему телу, поскольку вся его половая оснастка кажется извращением и уродством; желание приобрести облик «правильного» пола путем лечения, включая оперативное, – обо всем этом мы уже подробно говорили. Но есть и четвертый признак, он может не так сильно бросаться в глаза, но без него, как и без любого из первых трех, нет цельного представления о транссексуализме. Это доходящее до такой же всепоглощающей настоятельности желание быть принятым в обществе в качестве представителя противоположного пола.»

Согласно «Рекомендациям» о бщая стратегия «лечения» транссексуализма включала в себя гормональную терапию, «смену» гражданского пола пациента, его анатомического пола хирургическим путём, а также комплекс специальных мер для психосоциальной адаптации человека в новой половой роли.

Д опускалось, что «половая переориентация» может заключаться в изменении только паспортного пола. Кроме того, они прямо указывали, что хирургические операции по «коррекции пола» следует проводить лишь после годичного «испытательного срока», в течение которого трансгендерный человек должен жить с новыми документами и адаптироваться в желаемой социальной роли. В ходе «испытательного срока» должна была начинаться заместительная гормональная терапия.

Afterword

In 1999, due to the transition to the International Classification of Diseases, Tenth Revision (ICD-10), Belkin’s “Recommendations” were abolished. Появилось новое клиническое руководство «Модели диагностики и лечения психических и поведенческих расстройств», включающее группу диагнозов F64 «Расстройства половой идентификации».

А. И. Белкин оказывал помощь интерсекс- и транссексуальным людям в течении четырёх десятилетий. На его глазах существенно расширились возможности медицины, появилось немало средств, позволяющих исправить или как-то компенсировать несправедливость, допущенную природой. Но, к сожалению, как писал Белкин, «положение этих людей в обществе почти не изменилось. Общество, которое не на словах, а на деле уважает права человека, естественным путем приходит к мысли о недопустимости малейшей дискриминации в отношении сексуального меньшинства. Но если нельзя давить на человека, запрещая ему следовать велениям своей природы или принуждая ее изменить, то точно так же ни в какой форме нельзя препятствовать его стремлению измениться. Это тоже своего рода дискриминация, ограничение свободы, попытка отстранить человека от решения самого кардинального вопроса жизни – выбора своей судьбы».

Текст: Самурай без меча.

References:

1. Белкин А. И. Биологические и социальные факторы, формирующие половую идентификацию (по данным изучения лиц, перенёсших смену пола) / А. И. Белкин // Соотношение биологического и социального в человеке : материалы к симпозиуму (Москва, сент. 1975 г.) / отв. ed. В. М. Банщиков, Б. Ф. Ломов. – Москва, 1975. – С. 777-790.
2. Белкин А. И. Индивидуальность и социализация (по данным изучения лиц, сменивших пол) / А. И. Белкин // Гормоны и мозг. – С. 13-24. – Москва, 1979. –(Труды Министерства здравоохранения РСФСР. Научно-исследовательский институт психиатрии ; т. 80. / под ред. А. И. Белкина).
3. Белкин А. И. К проблеме половой идентификации личности / А. И. Белкин, Э. А. Грейнер // Проблемы современной сексопатологии : сборник трудов. – Москва, 1972. – С. 9-26. – (Труды Министерства здравоохранения РСФСР. Научно-исследовательский институт психиатрии ; т. 65 / отв. ред. А. А. Портнов).
4. Белкин А. И. Третий пол. Судьбы пасынков Природы / А. И. Белкин. – Москва : Олимп, 2000. – 429 с.
5. Голубева И. В. Социально-правовые аспекты гермафродитизма / И. В. Голубева, А. И. Белкин // Гормоны и мозг. – С. 82-90. – Москва, 1979. – (Труды Министерства здравоохранения РСФСР. Научно-исследовательский институт психиатрии ; т. 80. / под ред. А. И. Белкина).
6. Голубева И. В. Гермафродитизм : клиника, диагностика, лечение / И. В. Голубева. – Москва : Медицина, 1980. – 160 с.
7. Вестник эндокринологии : юбилейный выпуск. – 2019. – URL: https://www.endocrincentr.ru/sites/default/files/pdf-files/vestnikno1_2019.pdf
8. Козлов Г. И. Случай ошибочной диагностики хронической надпочечниковой недостаточности у больного мужским транссексуализмом / Г. И. Козлов, С. Ю. Калинченко // Проблемы эндокринологии. – 1995. – Т. 41, № 1. – URL: https://www.probl-endojournals.ru/jour/article/view/11340/8152 .
9. Кон И. С. 80 лет одиночества / И. С. Кон. – Москва : Время, 2008. – С. 147-148.
10. Транссексуализм. Методические рекомендации по смене пола : утверждено Минздравом СССР 26 августа 1991 № 10–11/72. – Москва : Московский научно-исследовательский институт психиатрии МЗ РСФСР, 1991.

Continuing the topic

All power to the ladies!

STAY UP TO DATE IN A CONVENIENT FORMAT