Why we're out-communicated

Экс-министр обороны США Роберт Гейтс однажды задал риторический вопрос: Достаточно ли хорошо мы организованы, если жители пещер превзошли нас в информационном пространстве? (В оригинале: out-communicated).

Пожалуй, дело тут в организации не оперативного фронта, а самого что ни на есть стратегического. Западная цивилизация, воюющая с религиозными фанатиками-террористами, сама вовсе не ушла от метафизики. Она сделала своей метафизикой искусство/технику (τέχνη), понятное ею инструментально (Gestell).

Дрон-убийца, олицетворяющий «кару господню», детерриториализирует не только границы, но и субъектность всех, кто вовлечен в его создание и функционирование. Казалось бы, ничего нового. Ещё Клаузевиц писал, что воинская доблесть выражается в том, чтобы из человека превратиться в исполнителя той роли, которая отведена военным делом. Но если раньше военное дело было подчинено освобождению народного духа, то сегодня — его «освобождению» от индивидуального присутствия-в-мире.

Война нацелена, в конечном счете, на детерриториализацию личного пространства с помощью глобальной экономики, спутников, интернета вещей и бигдата и детерриториализацию личного времени с помощью прекарной и «креативной» экономики, размывание процессов производства и потребления. Даже, казалось бы, бездеятельный досуг превращается в лучшем случае в воспроизводство мемов, манифестирующих превосходство сети над отдельным узлом-индивидом, а в худшем — в потребление самого вирусного медиа-контента: производимого дронами снаффа.

Таким образом, дрон, совершенное оружие, становится эдаким совершенным метафизическим бумерангом — он уничтожает лишь тело врага, но в тех, во имя кого совершается убийство, уничтожает саму субъектность. Это чрезвычайное положение, тотальная мобилизация и милитаризация жизни, в которой главное средство войны — превосходство скорости коммуникации — стало целью, а не средством.

При Клаузевице на войне человеческая воля преодолевала во времени трение пространства. Он называл это трудностью простых задач войны. Сегодня же в «мирной жизни» техника отрицанием времени и пространства преодолевает трение самой человеческой воли. Такова лёгкость сложных задач мирной жизни.