Христаз[А]радиада

Встала из мрака младая с перстами пурпурными Баттерфляй Эос –

Якову снился Жуковский, не мог добровольно Сонного Царства ос-

тавить он, покоритель желудочков сердца, экранов до сини Авивной,

Теллей младой горячитель (мудрый и злобный, однако, не по лбу)

, честно небритый, всемирно прославленный Яков, дитя Христофора.

Зарным Олимпом брюхо вздымалось, млечнея, над уровнем моря: Чё-

рного, как запятая средь клякс "Развесёлой науки"; Красного, аки зрачок

возбуждённого долгим полётом брусчатки студента; Жёлтого, точно пы-

льца разыгравшейся драмы на острие вакидзаси; Белого, аки на круглой

коленке со дна высыхающей ванны липкое нечто, from Outer Space.

Яков, служитель трансгендерных муз, обличитель безоблачных нравов,

хлопал ресницами медными грозно, втайне лелея слезоречивые думы

, к гениям древним взывая, тревожа их лавры и букли, гвозди стальные

в досках из дуба, сосны, баобаба, секвойи, оливы, кедра, ольхи и баньяна,

липы, акации, пихты, платана, берёзы, пальмы кокосовой - та скорлупою

сад завалила [вишнёвый], пропал урожай и погиб муравейник; не плакал

Якова мудрый отец, мироед Христофор Геростратович, веря железно, что

насеком секстолап, крыложвалый Атлант, возвысится вскоре, как Ленин

- славен в Созвездии Рога ISO-гнутого Христрадиев-старший, и не в связи

с покровительством Бухты Барахты из Эрдэнэта - как мирмекрат и тео_о-

облонг, Оксфорда древний филиал Зааральский окончивший за урожай.

Слышен Золя, переживши седьмое апноэ, Эвра, Зефира, Борея и Нота

при-meow, квартет полоумных, словно бы братьев утробы единой с ним,

круглогодично мохнатым и мечехвостым, Фобоса чадом, бесполого, и бе-

еззастенчивой Долли, в лабораторной столовой грибочек нашедшей с пе-

ерламутровой шляпкой, усопший, приятный на ощупь, как винные губы

; сна хвостоварищеского прервать не решится Безлестничный Яша, пер-

сты пурпурны иль ноздри у Эос-Мочалки; будь они морте-лилейны у Зао-

конной, существованье влачащей, вырванное из schiz-лонга потом и кро-

вью напрасными - точно всемирное клики футбольной чемпионство, с-

понсор чему – не батюшка Джонсон, а демос и охлос, граждан крадущий

во славу плацебо-страны, и заливного, как рыба-заточка в руках у Ионы,

почёта. Якова чешутся сребронаждачные щёки – не шелохнётся Фортеця,

полость брюшная безмолвна, как спящий монгол; Якова лестниценобель

, войны огранённый познаньем, зудит, имманентен, как мамонт во льду

москворецком; Якова уши? Готовятся [ль] к выходу в Хосмоса Твит удаль-

онный – глухи к дифирамбам, критике взвывшего вааловоем Ваала - ас-

тро-кадастро-скафандыр на них, прилегающих плотно ко кладезю муд-

ний и знарости: аван да мизан, и арье, и нытье, и рантье, что в политике

вечной весомо. Губы сугубо отворены пред перстами пурпурными Эос:

«Под языком бы фаланги таить до скончания века» {долгая пауза мысли}

Стоит желать исполнителю танца Элагабала чего, не считая блаженства?

Крокодильим хвостом подпоясан, дождик стучится в окно, улыбается:

на уме отсыревшем его нечто нежное, как рыбёшка консервная; острое,

словно саи из мультика; грозное и щекотливое нечто, как подгузник с

сокровищем первый, - чего ради и с такта сбиваются сочинители Эпоса

нового (или "мелкого", в показательной скромности быть откровеннее

если). Сын Христофора не слышит стучащего, не спешит и заблудшему

он отворять, киник навыворот, стоик изнаночный, воплощенЬе мента-

лЬ-пиитета. Поддержать не желает беспомощных, пока не пожертвуют

голоса на ближайших к войны увенчанию охлогоестатических выборах,

потому как не тварь он дрожащая, оттого-то и брюхо не ленное.

Тени бредут по стенам, прозрачным и хрупким, как платье супруги:

первая брачная нота протеста - псилоцибин, некромантика – плёнка

с поверхности чая янтарной [..в день не последней плотины.. ..на ки-

селе Борисфена..] терпенье плотин неподвластно и реки загадившей

черни пришедшему после еды apple-титу к père-устройству Рестюб-

leaky мирной ребра - в бесславный хребет военной МОЗ-газ-ОНО-не-

ЁКО-косилки, кляксы истории школьных тетрадей Канады Восточной

да Западной Кэш-Бангладеш; Яков признать своей мысли сил не нах-

одит: «Что, если Якова, вслед за миллионом-другим неу-коу-чей роста

и людоедов – бедного, чуткого, честного, видного, скромного, храброго,

умного, гордого, доброго, редкого Яшеньку..тоже!?» - птичий галдёж, а

Золя не скулит, в серебре на щеках лунным камнем выпалывая - R.

Тихо вальсируют с краденым временем дамы в герани да розах лей-

козных, чьи лепестки – словно веки младенца, сокрыли навек, Жёр-

нов для Жертвы Жертовной, войны подселенки к добрым самаритян-

ам, какими родители просто обязаны стать, коль пожелают победу

прибл-easy-ть бессмертных с запыленной полки над смертным полком,

пресыщенным в сыске парадов в сухую погоду; Яков не чует цветочного

духа да трупного яда, сочащихся в щели и дыры, да в трещины Финно-у-

горской стены красноглинной, true-долюбивым непальцем оставленные

не для иного чего (чувство прекрасного длительно ведь [не] от щели до

щёлочи, всякой сознательной вес-Jethro-Tull-ке известно) – зде-сЯ дес-

ницею садху гвоздь недобитый оставлен, ту-тА стакан недо питый пы-

лью и шерстью созвездий неблизких покрылся, плодами писательской

линьки; тамочки цинк, недолитый в картонные стены – соль Гималаев

на берег Эль-Бахр-эль-Мейт довезённая рикшей из Pooh-литцерштадта.

Слушает Яков: заглох холодильник соседский, мяукает кошка – её не за-

мучает голод; голос во тьме чертыхается, щёчкой наткнувшись на спицы

, 17й раз за минуту: кто обладатель неповторимого тембра, манипулятор

смиряющих волны Эгейские полутонов кто – полнит Золя неподвластное

времени чувство, задние лапы трепещут, точь ноздри пурпурные Эос,

ласков скулёж; снова хозяин се ложно толкует - щёлкнет, вызовет ветер-

и-нара - проще другого спасти, чем плечи расправить у зеркала голым,

без богопротивной ухмылки; пусть отражение вольно и давится смехом

подростка в дырявых кроссовках, при "Приме" без фильтра на губке отв-

исшей, как якорь - Бон его вылечит, рано ли, поздно ли, силу проявит на

"Яве" и в лотосе славы СИЗО. Слушает Яков, как чайник вскипает пятью

этажами к Титану, Европе, Тритону и Стиксу:

«Это моя увертюра, я знаю, но..карма Луи де Жандарма, ты..чья?»

В море выходит Летучий чеченец с командой тэцекоатлей зобатых,

в пиксельном смоге подводная лодка, как одуванчик невинный ("непри–

зван - не вор") - сонм терпеливых вливается в чрево МАХины ЛЮбви все-

НАродной, точно прибой средь засоленной Эфкой-бабулею гальки, дви-

гатель мантру бормочет; Яков не знает, не видит, не может нащупать –

псина лишь, мускус подмышек учуяв и взглядов истому, взвоет опасно,

как бритва, квартет распустив полоумных, Нота, Борея, Зефира и Эвра –

контур котурна отчётливей станет Победы [жюльена над гречневой ка-

шей с грибами] в дорожной пыли и сукровице мака; столбы Индоарийск-

oi! эпохи время лизнуть, пограничные, Human Resources и евросервиль

вдохновляя жертвовать завтрашним нимбом за средне-ли-двадцать-да-

перво-вот-повезло-им-с-аббатом-Прево-вековое кредо Горба и Стилета.

Волос на Яковом крупе колышим ковром Алладина – где-то баллистика

крушит манеж, властью родительской крытый благим, аки праведный

мат, камуфляжем; «Хлеба..колбаски..весенние гвозди - для Анны..и от..не

помню фамилию» - Яшка (он ведь не любит, когда его кличут "Яхонтом"

бестактные и бесхребетные неписи мира) вшей бы донатить собственно-

ручно прописанных войнам родимым без веской и пахнущей дурно при-

чины не стал: «Nine Inch Nails for our Ann – не железные, нам углеводов

излишков не нужно; истинно гвоздь – конголезский алмаз, кимбангуя

мо-though-листой хваткой невинного с гордостью рабской и штучкой, о-

б-Oz-ванной "чувством гражданским", дивный топенг и милонгу повы-

топтав, по неевклиду-ликвиду экватора, не оступаясь, не истощаясь, не

отправляясь ко дну - светоч ты сходный отыщешь на острове дяди Эпш..

..ой»

Величием думы опутан, желаний глубинами вздёрнут, не мог Христара-

дин-имлы пищи вкусить в о-объёмах, что стали за первые месяцы жизни

Цезпулию из Бодомлешего рода привычны; часто любовь беззаветна: ба-

буля внучку подписать забывает диагноз; благодарность скрывать не на-

ученный дюк-кишкоблуд, приторн-о-скалясь, банкой за ложкой варенья

из ягод и сплетен с печеньем овсяным – пирог с мухоморьем целебным

залив, ресницами воспламенялся в прихлопе; запах один беспилотники

(русскоязычные, с сочинским манго да пряником тульским) с курса би-

вал - из автономий соседских в Иран устремившихся клином, чтобы ке-

баб и детей эвакуировать, прежде чем Биби начнёт поминать Холокост:

«..для оператора дрона и в тёмном углу зеленее была паутина когда-то..»

- вопрос на засыпку – намёк на который – сигнал к отправлению в сон.

Берегом ванны неспешно стекает Золя благородный, как кедр, как негр-

альбинос: хладные воды не ржавлят ванильных, перистых боков; Яково

брюхо всевластно вздымается под полотенцем Саудов, отблески кафе-

льной плитки советских министров подобны в собачьих зеницах даоса

жестам бессмысленным джанки божественных в буре полемики (проще

сказать "маякам", ведь с прыщами - и проще и праведней): «Стоило пса

мне купать, если чист он и был и остался, иль самому лучше бы о-коло-о-

поло-снуть-ся ?» - среброщетинистый так вопрошал себя-Я-ков-Иа, за ма-

ндариновой мордой над краем жестяным следя, сквозняками влекома.

В День Валентина, Dies Volentis-Nolentis, и без контрацептива загадочный

праздник всех закадычных, на подоконнике тихо взошла орхидея (если

"взошла" - к урожаю ванили иметь отношение может - не меньшее, неже-

ли к Солу Инвиктусу); в съёмной квартире самкой запахло – сосед Санта-

Кляуз уж казусы строчит в час предрассветный, слышно черканье пера

по дисплею (звук неклассический – но традиционный) - а вздохи, скво-

зные ранения: О, непомерен хомут стукача-патриота для чистой души,

А, ненасытна в охоте на ею взлелеянный плевел система! - протяжное "Э"

; только не оно оно, слышно, Ли, чу - ёко за ёко о бархат иссиня-линялый.

Духом армейским, неброшенных флагов пахнуло из недр конверта, раск-

рытым выпало в тазик с борщом письмецо не-чисть-табельное; уцелело -

красные льды с достояния нации вечно голодных сойти по весне не успе-

ли (?): почерк, однако, не разобрать, без Золя обойтись невозможно, - рад-

ужным махом ноги к одарённому графологическим чу-орт-бы-побрал-є-

Го-тьём воззвал к почивавшему Яков. Воем напуганным друг не спешит

отвечать, о пощаде скулить не намерен - понят Яхонт Христофорович: т-

ребует, чтоб расшифровкой занялся солдатской морали его хвостоносец.

«Здравствуйте, Яша» - плохое начало избрал трупоед (откровенно коль,

мерзко решение вновь записаться в солдаты, наследуя паттерну тысяче-

летий и тысячечлений, готовых исполнить бездумно приказ поколений –

в этом контексте, не так уж начальце и плохо, не Диккенс, но - Цвейг), да

что ожидать от детей, согласных людьми стать "под ноль", если не хлип-

ких потуг слыть нравственно выше, чем есть – и мудрее, чем те, кто не

следовал паттерну тысячегладий и тысячеспесий; апчхи да аминь и про-

дол-жим: «Пишу неразборчиво, так квак» - увы, доказательна, Дева Стер-

ильная, база! Придётся трудиться до самой зари, Стофорыч - дождёшься?

Взмыл подбородок, один за вторым, лоснясь полумесяцем вещим и пра-

здным; Синий, глубинный - помнишь, играли когда-то, Мариша и Кости-

к? Ты обязался водить, и..довёл-таки деток до ручки из бивня последних

бушменов; нет, ненасытен Иаков в той мере, пресыщен в какой его батя,

Цезпулии из Бодомлешего рода! - а всё же уроки таки учтены, и Золейко

не зря развилялся душевно при виде фассбиндера бритого в темпе, вну-

шающем нише безбрежной обложек всемирно-прошитых, и верных Ко-

роне Кисельной изданий, почтенье - к примеру, Sasquire и Phymes (без-

умец решает, не стоит ль из скобок знак вопросительный вынести вон?)

Взмыв, подбородок лоснящийся всем дал понять однозначно, не выше

станет него изгибавшийся радужно нос дожидаться неловких cтарого,

мудрого пса и товарища - друга верней, свечедержца - попыток сизифо-

вых вновь оправдать не великую склонность сытых и спящих народов к

науке, и неглубокую тягу к культуре в искусстве строительства речи:

носу нет дела до странных тягот и непахнущих денег, дарами и срамом

природы смердящим задаром – в утлом кармашке чужом на Майдане Не-

сметных Сожжённых Романов Кровавой Империи Пу, где языки до полу-

дня с утра Вавилоны возводят, третьим сословьем забыты за стрижкою

бород и чисткой слюнявчиков мёдонепроницаемых; пачкают пылью до-

рожной и церебральною пудрой нежные, скользкие, вёрткие рожны.

- уху хотелось опро-тесто-вать заявления нобеля, да атмосфера сама, инн-

смутски сгущёна, дать не желала в аренду и слова Эбола-Эволы-Люцион-

ировавшим во сверхчелове-честно-нечтое мир-но-верховно торчавшим,

свисавшим, дрожавшим, болтавшим собою да бьющимся рыбо-ё-лёд са-

момнения дивным отросткам и тайным отверстиям чуда природы - те-

ла, модели натуры, принадлежащей Яхонту, Sun over Tza Христофора,

Каракаллова чада; не видит зеница облачка данных, сплетен и слухов,

тех вооружившего, кто в вестовых никогда не нуждался до объявления

первой из операций по безвозмездной защите скота от молитв чужой

мясорубки - до лунки враля Черномора, чемпиона по гольфу на тиграх.

Шея болела Яхонтова, сон вдруг без милого сердцу удушья, всё же – не то

что-то, точно бы в утреннем кофе – струны гитарные, дро-бьдбада-бумб-

ная, клавишных чиркнувший гендерно-нервным сплетеньем бей-моль,

сопрано-со-праной-из-Ямы, словно бы снежные тучи над главным запой-

ным проспектом к полудню сплываться науськивавший, над площадью,

ставшей Аллеей Планктона; джаз кто-то в кофе подлил, преступив тем

законы военнообязанных и бесталанных – «..ворог підступно ввімкнув

на світанку пана Колтрейна у кожному радіохабі, що незамінні при вико-

нанні завдань йобових загубленодушними..» - опля-сентенция к утренне-

й встрече с вождихой..вождейкой..вождуньей..вождыней Руанды готова!

«Мессианских моих настроений брэститель..ница и советчи..на по инте-

грации выборов мирных, свободных, республиканских, корпопротивных

в стырнеч’топод обнапад властно мунетпод’каблу чному *смех доброголь-

цев* ейплеменно мусой-узу *плач богокольцев*, кот Орымгорди тцане пе-

пепель ночеорный – Небесноал мазданини *восторженный вздох жмурна-

листа, заокеанского, словно консервы с сардинками на новогоднем столе

* иса мыйбой шойкойти н’гент *смех лысых до маковой степи на плеши*,

перепрошью..шую, ужболь нопохо ж-жеесло бо *плешивые, право руля, в

первых рядах - беспорядки на лад пастурели*, и нагло бусен-ашейми р’о-

люби вой страны *одобрительный гомон, ободряющий гул* нем’гунезб

росисе бяльщу лисе бепре д’став Лья-я-Столиме нитую дамувож духнюб

’ор чихузаппара-бра вобытьмо гучей дучей везучей, Её – Умулису *оркес-

тыр шелухи подсолнечных истин рассыпался жемчугом под табуреты*

» - такими словами и знаками жизни откроется вечер решительных мер,

предприятий и санкций, позволивших прежде значительно темпы зах-

вата и оккупац-ИИ Тимофійзнайдеровщини, утрамбовавшей собой в не-

priest-упность всей европейской культуры зачатки, точь щит, беSüßloveно,

принадлежащий утрамп-0-ванному всесторонне; верный товарищ, Золя

сдерживал резкость критических взлаев, флейтой Зеленки скуля о прес-

кромных хвостопришитых мечтах, о токсичном менталитете, за-полноч-

b\R-нисчем в людях пустоты, где витала когда-то ведунья, собачья душа.

Младшенький из Христарадиных (и Бодомлешей крови не забудь, незад-

ачливый лирик!) критику только от птичек, кормящихся с ручек, прие-

млет - жрицы люфтвафель гадают в лифтах до сих пор в пост-советско-

тибетских трущобках; ждут у парадного гнозисов их омнибусы, нутра ч-

мягкийзнак-и из сумерек ужинохотных во полумерки победорвотные Ра-

минус-оссии полны, и смрадом ахейским, и мраком троянским – налаже-

н ведь steam-порт и hex-порт, и бартер, и траффик по слову и делу Гомер-

еско-ЮНЕСКО и Амнистерии Интер-порко-ративной, во всём и везде, от

подорожника (да чтоб осторожненько!) к лопуху на слуху, на Виду, на н-

yuhoo_00 (незашорений свідок Золя тому), ощупь и перспективу пласт-

инок антропоморфемы, призвание чЪё – искусство заесть превентивно

соседа по лестничной клетке, залитой межклеточной брагой и чёрным,

дегтярным, смолистым, тягучим, грудным молоком Священной Доярки.

Персты пурпурные Эос отёрла о выцветший флаг (он, набедренный, ху-

же нашвабренной тёзки служил в Кабине-бобине Министров и гоп-гоп-

гип-Офисе Пэ (отличившемся опусом "Фэ"); Чувство, что время пробило

- стелиться под ленточный час комендантский - не оставляло, прели под-

мышки небритые, мерно пурпур, як мармур, разливался по телу, трепет

ушных перепонок-и-поек сигналил захват микрометра, изредка - клетки:

«..а можно ведь было пропеть свои муки» - мысль чужая в недостижимом

для чувственной Эос пространстве – треснувшей, склеенной, вновь уско-

льзающей из неподкупных младших научных сотрудников рученек, too-

фель-Qi в прошлом, пробирки от ASPEED Technologies Incapsulated

[DuGCo]

.j.

odiffUser Generated Content