Отец и сын

Первый раз я всерьез влюбилась на первом курсе медицинского университета. На нашем потоке было не так много мальчиков, поэтому не заметить Арсения было крайне сложно. Высокий, зеленоглазый, с вьющимися русыми волосами.

Первая любовь

Все девчонки в группе были от него без ума. И я не исключение. Помню, как сейчас, что ноги становились ватными при одном его появлении, а ладошки намокали и прилипали к тетрадке. Девушки соревновались, у кого юбка будет короче и макияж ярче, чтобы хотя бы как-то привлечь его внимание. Я же воспитывалась в строгости: родители развелись, когда я еще под стол пешком ходила, и скинули меня на попечение бабушки с дедушкой. Поэтому такие вольности, как мини-юбка или красная помада, были для меня под запретом. Может быть, из-за этого Арсений и обратил внимание на меня. Мальчик оказался очень увлечен учебой и на раскрашенных девиц не обращал внимания, зато с удовольствием ходил со мной в библиотеку и готовил доклады для семинаров. Среди одногруппниц я тут же превратилась в изгоя: за глаза меня называли «толстой коровой» и демонстративно обходили меня стороной. Да, я действительно была девочкой не худенькой, для 18 лет у меня были достаточно пышные формы. Но мне было не важно их мнение, главное, что Арсений общался со мной. Точнее, говорил чаще он, а я слушала, открыв рот. Он рассказывал о своих планах на будущее, о том, как он закончит университет и уедет в Америку, о том, что он станет известным на весь мир пластическим хирургом и разбогатеет. А я… Я просто тонула в его лучистых зеленых глазах.

Помада

Однажды после лекции Арсений предложил зайти к нему в гости. От неожиданно свалившегося на меня счастья я впала в оцепенение. Сердце билось так громко, что я всерьез испугалась, что он может услышать этот стук. Смешно вспоминать, как я забежала в магазин и на всю стипендию купила пирожков и дорогую красную помаду. Пирожки – потому что бабушка приучила, что к людям в дом ходить без гостинца не принято. А красная помада в моих глазах была пропуском во взрослый мир. Дома у Арсения, конечно, никого не было. Это были роскошные хоромы в центре города. Папа-академик постарался. Мама, как оказалось, четыре года назад умерла от лейкемии. Сначала мы целомудренно пили чай с пирожками, но по тому, как постепенно увлажнялись его огромные зеленые глаза, я поняла, что была права: он по-звал меня не за этим. Когда Арсений предложил показать свою комнату, я попросила предварительно отпустить меня в ванную. Я наклонилась над раковиной, пульс бешено колотился в висках, голова кружилась. Затем я расплела косу, позволив длинным, почти до пояса, пшеничным волосам ровными волнами рассыпаться по плечам. И конечно, я достала заветную красную помаду. Пара штрихов – и из зеркала на меня смотрела совсем взрослая женщина. Только алые, под цвет помады, щеки выдавали во мне неопытную девчонку.

Арсений тоже покраснел от нетерпения. Он взял меня за руку и неловко уложил на свою кровать. Помню, как я стала задыхаться под его горячими и влажными поцелуями. В тот момент я не понимала, что я делаю и зачем. Я легонько оттолкнула Арсения руками. «Ты любишь меня?» – спросила я, заглядывая ему в глаза. Он нахмурился и отвел взгляд. Тогда я ушла. С одной стороны, я проклинала себя за то, что не позволила случиться этому – разве не мечтала я об этом моменте тысячу раз? Но с другой – я была ужасно горда собой.

Сын

После этого случая Арсений охладел ко мне. Мы все реже стали разговаривать с ним и затем вовсе свели наше общение на нет. Он стал встречаться с одной из тех девиц, что так настойчиво добивались его расположения. Несомненно, от нее он получил то, чего его лишила я. Но это общение не пошло ему на пользу: он стал прогуливать занятия, и вскоре был вывешен приказ о его отчислении. Не помогли и папины связи. Или его отец и не хотел помогать? В общем, Арсения забрали в армию. Где-то через полгода я забеспокоилась, что от него так долго нет известий, и решила навестить его отца.
Двери мне открыл мужчина. Я сразу поняла, что передо мной именно его отец. Такой же светловолосый, высокий и статный. И такие же пронзительные зеленые глаза. Только вокруг век виднелось много мелких морщинок, но они делали глаза еще более лучистыми.
Андрей Павлович провел меня на кухню и напоил чаем, рассказал, что на службе у сына все хорошо и он надеется, что там Арсений образумится. Оказалось, еще до армии он спутался с плохой компанией и чуть было не стал наркоманом. Я смотрела на его отца и медленно, но верно попадала под его обаяние. В нем было то, чего мне не хватало в его сыне: уверенность во взгляде, мудрость, ответственность.

Отец

Я все чаще стала приходить к Андрею Павловичу под предлогом интереса к его сыну. Я стеснялась своей навязчивости, но мне было так хорошо и спокойно рядом с ним, я надеялась, что он не заметит ничего странного в моем поведении. Но он, конечно, все понял. Однажды Андрей Павлович сел рядом со мной на диван, взял меня за руку и тихо, вкрадчиво заговорил: «Юля! Ты молодая красивая девушка. Умная. А мой сын пока полнейший балбес. Неужели ты так хочешь быть с ним? Чего ты ждешь от него?» Я покачала головой и заплакала. «Я так и понял, – продолжил он, – но боялся себе в этом признаться. Какая у нас с тобой разница в возрасте? 30 лет? 32?» «Ну какое это имеет значение! Если я вас люблю!» – выпалила я, захлебываясь слезами стыда и отчаяния. Андрей Павлович долго молча курил у окна. Потом он велел мне умыться и идти домой. А через неделю пригласил на свидание.

Семья

Мы встречались долго. Почти год. Андрей водил меня на свидания и позволял себе только невинные поцелуи на прощание. Потом мы поженились. И только тогда в моей жизни случилась первая ночь с мужчиной. С самым заботливым, самым любящим, самым лучшим мужчиной в мире. Но нам многое пришлось пережить. Моя семья не признавала его, бабушка с дедом были в шоке. Арсений тоже устроил скандал, как только вернулся со службы. Доучиваться он уехал в Америку, как и мечтал. Мы же с Андреем сейчас абсолютно счастливы и ни о чем не жалеем. И радуемся жизни вместе с нашим маленьким Павлушей. А родные – они поймут, куда денутся. Настоящая любовь победит все.

Юлия, г. Москва.