Месть опера

Сотрудник милиции расследовал убийство, которое сам совершил. Шекспир отдыхает

С самого начала все у них было не как у людей. И даже не труп в конце этой истории тому виной, а сами ее герои. Со времен Ромео и Джульетты отношения редко были так красивы, обстоятельства связи так жестоки, а сама история покрыта таким налетом болезненной страсти, разве что у набоковской парочки. Разница в том, что у этого романа будет продолжение, потому что там, где жизнь ставит точку, они просто берут паузу, даже антракт. Второе отделение — через 15 лет. Строгого режима.

Он ждал разоблачения каждую минуту
Андрей Виденин и Маша Заварзина были странной парой. Жители Петровска Саратовской области — хрестоматийного грибоедовского городка — долго провожали взглядом идущих в обнимку местного милицейского опера и глухонемую семнадцатилетнюю девочку. Он был давно и счастливо женат, она была мала, как Дюймовочка, и так красива, что казалась выпорхнувшей из заграничной мелодрамы прямо с экрана телевизора, к которому приникали по вечерам жаждущие страстей петровцы. Она была одинока и не один раз изнасилована, он — захвачен врасплох неожиданной любовью. Он был для нее ангелом-хранителем и светом в окошке, она для него — младшей дочерью и женой — из тех, браки с которыми совершаются на небесах. И в зале суда, не слушая вопросов адвоката и обвинителя, они только смотрели друг на друга и улыбались тому, что могут еще немножко побыть вместе: он — в клетке, она — рядом. И когда суд присяжных огласил приговор («Андрей Виденин лишается свободы сроком на 15 лет»), они продолжали смотреть друг на друга.
Что предшествовало этому суду, который состоялся ровно через год после их знакомства? В мае в лесопосадках нашли тело задушенного проводом Армена Атоглияна. Ему было 17 лет. Петровская прокуратура, сбиваясь с ног, разрабатывала несколько версий, предполагала даже, что это разборки между русскими и армянами, которые никак не уживались в маленьком городе.
В какой именно момент после начала следствия зам. начальника уголовного розыска Панферов понял, кто убийца, Андрей Виденин не знал. Но ждал разоблачения каждую минуту, понимая, что еще пара дней — и его вычислят. Он работал в следственной группе и добросовестно опрашивал свидетелей, шаг за шагом расследуя собственное преступление. И с каким-то нетерпением ожидал, когда коллеги придут и наденут наручники в тот момент, когда он, возможно, будет допрашивать очередного подозреваемого. Все так и произошло.
Месяцы спустя в Саратове, в следственном изоляторе, теребя крепкую сигарету, бывший оперуполномоченный вспомнит тот день, когда они познакомились. И скажет: «Я увидел ее и почувствовал, что это моя девчонка, что мы с ней будем вместе вечно, не только на этом свете, но и на том. И я хотел умереть за нее и отдать всю жизнь». А отдал только 15 лет.

«Хочу, чтобы наш сын носил мое имя»
Познакомиться со встретившейся на улице девушкой было совсем не так просто, как может показаться с первого взгляда. Во-первых, за все 7 лет совместного житья с женой Жанной о другой женщине старший оперуполномоченный не задумался ни разу. А во-вторых, глухонемая красавица и не поняла бы ничего из того, что мог бы сказать ей Андрей. Только ее единственная подруга и мама Лидия Николаевна без проблем общалась с Машей. Еще в детстве осложнения после гриппа отняли у девочки слух, речь и друзей, оставив только нездешнюю красоту и ограничив жизненный круг домом и училищем.
Сначала было трудно. Андрей пришел в ее дом, впоследствии ставший родным, и сказал «маме Лиде»:
— Я хочу сделать ее счастливой.
И мама Лида сразу стала его сообщницей. А когда он увидел, что хладнокровная красавица при ближайшем рассмотрении скорее похожа на запуганного 14-летнего подростка, понял, что это судьба. Побороть Машин страх перед мужчинами было непросто. Потом, когда старший опер и женщина-ребенок стали друзьями и любовниками, она расскажет ему, откуда этот страх. А пока нужно было учиться понимать друг друга, и они писали каждый день стихи и переписывали их в тетрадки. Сейчас обе тетрадки — и с его стихами, и с ее — лежат у Маши дома вместе со стопочкой писем из саратовского СИЗО.
Ранний весенний рассвет,
Сердце семнадцати лет.
Тих и таинственен дом
С крайним заветным окном.
Штора на нем, а за ней —
Солнце Вселенной моей!
«Ты — мое солнце, Мария!» — писал Андрей Маше в первые дни, и ее сердце потихонечку таяло. И шампанское, и поцелуи, и цветы, и худосочные петровские рестораны, и уютная машина — все было для нее впервые, и всему она дивилась с детской непосредственностью. И женской интуицией всегда чувствовала, когда любимый завернет с дежурства в ее домик на окраине. «С Машей для меня секс не важен», — успокаивал Андрей маму Лиду. И влюбленные еще долго-долго гуляли по Петровску, как брат и сестра, как отец и дочь.
Потом сорока принесла на хвосте весть, что Андрей женат. Он был на дежурстве, когда ему сообщили, что Маша убежала в лес и ее долго искали. Когда обо всем узнала Жанна, то поначалу выставляла вещи мужа на улицу, ходила в домик к глухонемой сопернице, а еще через некоторое время смирилась.
— Никогда со мною такого не было: мое сердце любило обеих. Жена — это святое, и ее я никогда бы не оставил, а Маша была моею девочкой, которая без меня пропала бы.
Так он им пишет из СИЗО: жене — чтобы играла с сыном в футбол и готовилась после окончания его срока переехать на юг. Маше — что больше всего на свете хочет, чтобы она носила его фамилию, а их сын — его имя.
«Закрываю глаза и представляю себя в нашем с тобой любимом зале в твоем доме. Как я соскучился по нашему дивану и подушкам на нем. А наш с тобой кот! Помнишь, я пришел к тебе 14 февраля, мамы Лиды не было дома. Он тогда улегся на подушках и так много видел! Но он ведь об этом никому не скажет, правда, никому?» (Из письма Андрея Виденина Марии Заварзиной, перехваченного Саратовской прокуратурой в СИЗО-1 в День святого Валентина.)
Когда они стали спать вместе, Андрей увидел, что по ночам, во сне, его девочка плачет. Тут-то все и выяснилось.
Как-то, еще до появления Андрея в ее жизни, дикую красавицу заприметили петровские армяне. Главного обидчика звали Армен Атоглиян. Однажды ее затащили в парк... Это повторялось еще несколько раз. А потом армяне устроили охоту за глухонемой: давили сзади на машине, и только чудом не слышавшая шороха шин Маша в последний момент отскакивала в сторону; возникали как из-под земли и показывали на пальцах: «Мы тебя еще трахнем». До Андрея был аборт и даже, кажется, веревка и коробочка с таблетками. Деваться Маше было некуда. И если бы не влюбленный опер, неизвестно, что было бы сейчас с нею. Андрей взял свою Марию в охапку, повез по гинекологам и ясновидящим и поклялся отомстить.

Свадьба за решеткой
Связь между убитым армянином, Машей и опером Андреем Видениным вдруг стала ясна зам. начальника петровского уголовного розыска Панферову, стоило только ему вовремя вспомнить и сопоставить два факта. Во-первых, что полгода назад Андрей попросил познакомить его с племянницей Марией; а во-вторых, что еще раньше приходила к нему, к Панферову, Машина мама и жаловалась, что дочку насилуют и не дают проходу армяне и хорошо бы, если бы «ты что-нибудь предпринял для защиты девочки». Так вот какого защитника она себе нашла!
Следственная группа, которая после озвучки этой версии кругу избранных перестала посвящать предполагаемого преступника в ход расследования, потянула за ниточку и обнаружила еще более интересные совпадения. Некоторое время назад пропал паренек по имени Саша Кадыров, большой друг убитого Армена. «Тело скорее всего в реке», — предполагали оперативники. Все знали, что последний раз Сашу видели в Петровской прокуратуре: в тот вечер он выходил с допроса у оперуполномоченного Андрея Виденина по делу о каком-то избиении. Мальчика с тех пор не видели. Но тогда никто не придал значения тому обстоятельству, что в тот же день, 31 января, у Андрея был день рождения. Кинулись смотреть, когда пропал Армен: все сходится, Атоглиян был убит 6 мая, когда Маша Заварзина отмечала свое 17-летие! «Подарки он себе, что ли, делает?»
— Что случилось с Сашей Кадыровым, скорее всего останется тайной. Тот факт, что он разделил с другом Арменом участь «подарка», можно только предполагать, — говорит прокурор Саратовской областной прокуратуры Михаил Шувалов.
События того вечера, когда Виденин решил отомстить за честь своей девочки, хорошо сохранились и в памяти Андрея, и в памяти Маши, которая была рядом, когда любимый убивал насильника. Но мне о том, что случилось в ту майскую ночь, рассказывал прокурор Михаил Шувалов.
Нет, эта троица в красной «тройке» ехала не убивать. Владелец машины согласился помочь другу и куда-то его подвезти, милая девушка на заднем сиденье думала, что они едут отмечать ее день рождения, а организатор «путешествия» просто хотел посмотреть в глаза одному подонку.
Около 9 вечера Маша, Андрей и его старый приятель Леха Захаров подъехали к дому Атоглияна. Тот показался через час. К тому моменту неизвестный, впоследствии проходивший в деле об убийстве как свидетель, уже успел заметить машину в темном переулке и удивиться: а что, собственно, эти незнакомцы тут так долго стоят? Когда следствие выйдет на Захарова, он будет так напуган, что сам придет с повинной, несмотря на уверения убийцы, что, дескать, «я сам в группе, ничего не бойся».
Армен шел в тот день с танцев. Маша ткнула пальчиком в боковое стекло: он. Андрей «пригласил» его посидеть в машине. Когда тот увидел Машу, все понял, вжался в сиденье. Они снова вышли из машины. Андрей грозил и ругался, трясся от гнева и обиды. Дальше показания расходятся: то ли Андрей, сам себя не помня, начал бить ногами и душить обидчика выуженным из кузова машины проводом и не остановился до тех пор, пока не понял, что натворил, то ли еще живого Армена засунули в багажник, завезли в посадки около села Комарово и там убили — труп нашли через 10 дней.
— У меня как будто планка сорвалась. Не хотел я его убивать, не собирался — иначе бы все продумал, труп бы просто так на виду не оставил. Но видишь, как вышло. — От пережитого и потерянного счастья, от кипящего гнева, от недоумения перед проделками судьбы, которая засадила бывшего мента за решетку, у Андрея сумасшедше бегают глаза и никак не могут собраться мысли.
«Ты пишешь, чтобы на свадьбу я надел те зеленые брюки, которые так тебе нравятся. Но нужно уже подумать и о твоем наряде. Начни с мамой подбирать платье на свадьбу» (из письма Андрея Виденина).
И одна только эта мысль, что через 15 лет все будет так, как надо — он, она и Андрейка, — не оставляет его ни на минуту. Он сидит в СИЗО в компании прокурора и охранника и пишет ей письмо, которое я отвезу за 120 километров в хрестоматийный грибоедовский город Петровск. Где сидит она в компании двух тетрадок со стихами, альбома с фотографиями и стопки писем на казенной бумаге.

Полина Иванушкина
Москва—Саратов—Петровск—Москва
Автор выражает благодарность Саратовской областной прокуратуре и лично Михаилу Шувалову.