Города-герои. Смоленск

Шашлык из патронов

Мы зашли в гости к одной из тех, кто помешал блицкригу. После того как мужа тогда 22‑летней Зои Шведовой забрали на фронт в Курск, она оставила 4-летнего сына бабушке и ушла в партизаны в леса Смоленщины. Участвовала во всех операциях своего отряда, а после боя вытаскивала раненых на шинели и промывала им раны самогоном.

– Уцелевшие винтовки прятала от фашистов в речках, а после их ухода доставала патроны и сушила у костра, – вспоминает Зоя Дмитриевна. – Молодая была, глупая, не думала, что они не картошка – взорваться могут. Видимо, Бог хранил.

Когда вся группа перешла в тыл, партизанку оставили одну на болотах с семью тяжелоранеными мужчинами. На пять долгих месяцев 1942 года.

– У них были раздроблены ноги, а лечить пришлось еловыми ветками и березовыми листьями. Больше нечем было, – вздыхает она. – Однако мы никогда не унывали, я им даже на 7 ноября разрешила немцев матом ругать. А вот они мне мыть себя никогда не давали – ужас какие воспитанные.

После освобождения Зоя Шведова дважды избиралась депутатом Верховного Совета РСФСР вместе с автором «Катюши» Михаилом Исаковским. Работала и с другим знаменитым земляком – Александром Твардовским. Сына после войны растила одна, потому что супруг пропал без вести. Она ждала его 35 лет и только в 57 снова вышла замуж.

Сегодня после смерти единственного ребенка и второго мужа живет одна. В свои почти 92 года выращивает на огороде овощи и платит КПРФ членские взносы. Зоя Дмитриевна рассказала мне, как в известном своим партизанским движением городе найти явочные квартиры. Кроме нее, о них больше никому не известно.

В доме №6 по ул. Тенишевой встречи проходили на первом этаже – на верхние сбрасывали фугасные бомбы. Спрашиваю у хозяев и посетителей расположившихся там теперь магазинов и мастерских, знают ли они, в каком здании находятся. Нет, не знают. И в музеях Смоленска никто не знает. Видели только, что вроде на 9 мая встречаются здесь несколько стариков, а зачем – неизвестно. Второй квартиры уже не существует – дом на улице Дзержинского давно снесли, а на его месте построили стадион «Спартак».

Смородина для Гитлера

Зато у местных в почете бункер, в котором весной 1942 года якобы побывал Гитлер. Он и правда был в Смоленске, но в другом бункере, и «Собеседник» нашел этому доказательства.

Вместе с командиром поискового отряда «Эдельвейс» Дмитрием Клембо мы отправились к «официальному» схрону рейхс-канцлера. Доехали до Красного бора, окраины города-героя, долго петляли среди сосен, проваливаясь в снег по грудь. И вот перед нами невзрачный бетонный домик. На стенах ярко-синие надписи «Путин – вор, палач России». Внутри, в крошечной комнате, служившей входом в подземелье, – пивные бутылки, окурки и упаковка кетчупа.

– Здесь был вход, а под ним, на глубине 80 метров, жилой комплекс: спальня, санузел, кухня. Площадь – 260 квадратных метров. После 9 мая 1945‑го шахту залили цементом, но проложенный внизу фашистами кабель используют до сих пор, – сообщил Дмитрий. Впрочем, он все равно убежден в том, что Адольф предпочел другое сооружение. – Первый известен потому, что расположен на территории пансионата, где летом нет свободных номеров. Однако второй бункер в те годы охранялся целым взводом немцев. У него и стены толще, и площадь 300 квадратов, и построен на более безопасном участке. Даже в наши дни к нему мало кто может подойти.
Второй бункер спрятан за 10 км, в поселке Гнездово. Самое удивительное, что стоит он во дворе частного дома – на ул. Зеленый бор, 5б. Дверь нам открыла хозяйка, Валентина Ермакова.

– Как отношусь к постройке у себя в огороде? Нормально. Хорошо, вандалы никакие не шастают, не пытаются его взорвать, как тот, что считается настоящим, – объяснила Валентина Гурьяновна. Заходим внутрь: он – копия первого, но чище.

– Жаль, корову в нем держать нельзя – зайдет, да не выйдет, – пожаловалась дачница.

Зато вокруг пристанища Гитлера она посадила кусты черной смородины – ровные стены служат им неплохой подпоркой.

Игры над могилами

Какие приказы отдавал рейхс-канцлер из этого подземелья? Например, распорядился создать в Смоленске несколько концлагерей и отправить туда детей, среди которых оказались 11-летние близнецы Екатерина и Евдокия Саленковы и их младшая сестра Мария. За чаем они делятся со мной своими воспоминаниями.

– В концлагерь в Каменках мы попали из-за предателя, – говорят 80-летние сестры. – День и ночь нас гоняли копать торф, чуть что – били прикладом по голове. Кормили баландой и хлебом из опилок. Все свободное время мы играли только в одну игру – искали на полях гнилую картошку и ели ее.

Их спасли через 16 месяцев. Евдокия потом вышла замуж, родила сына, а Екатерина всю жизнь ухаживала за Марией, которая после концлагеря из-за шока стала глухонемой.

– Нас недавно приезжал проведать Путин. Послушал и уехал. Потом ему в Освенциме сказали, что там помнят наши страдания. Он выделил нам по тысяче рублей компенсации, – грустно улыбаются сестры. – Но главное, что мы живы, а ведь в самом центре города похоронены 45 тысяч узников.

Кладбище расположено на горке. Вместо привычной ограды и палатки с цветами – темно-красный мемориал в виде карцера. Вокруг жилые дома. Вечером прямо на укрытых сугробами могилах выгуливают собак. Дети весело скатываются на санках: стартуют от поминального столика и приземляются у входа на соседний погост, для немцев. Жизнь даже здесь продолжается.

Кстати

На Смоленщине родился и похоронен сержант Михаил Егоров, вместе с грузином Мелитоном Кантарией водрузивший Знамя Победы на берлинском рейхстаге.

В боях под Ельней, завершившихся освобождением Смоленска, образовалась Советская гвардия.