Девочка - паук

Вместо Книги рекордов Гиннесса 7-летняя Валечка Кобелева угодила в интернат

Девочкой-пауком или скалолазочкой Валю в Воронеже прозвали по понятным причинам: первое, что девочка помнит в своей жизни — как два года назад ранней весной она карабкалась на 86-метровую трубу местной котельной. Не помешали
ни холодный порывистый ветер, ни обледенелые скобы, ни все увеличивающаяся пропасть под ногами.
Мир внизу оказался маленьким-маленьким — крошечные дома, машины, люди —
и в то же время огромным. Такой восторг она испытала впервые. Тогда Валя еще не знала, что эта возникшая в ней страсть к высоте приведет ее из родительского крова
в детский приют.

В два с половиной вылезала на карниз через форточку
В первый раз Валю Кобелеву потянуло ввысь в полтора года. Тогда отец девочки Евгений Никодимов повез ее с собой купаться на реку Усманку. Бултыхание в воде пришлось Валюшке по вкусу, но еще больше ей приглянулся телеграфный столб, на который она тут же попыталась забраться. Под бурное одобрение отца.
— Если хочет — пусть лазит, — объяснил мне он ту свою реакцию. — У ребенка должно быть детство, нельзя забивать в нем живые эмоции.
Эмоции в Вале били через край. В два с половиной года она бесстрашно вылезала через форточку на карниз и прохаживалась по нему до балкона. И это на высоте третьего-то этажа... Старый шкаф, береза во дворе, крыша гаража, водопроводная труба — к четырем годам девочка все это покоряла без труда. Взятие новых вершин заменило ей игру в куклы, тем более что кукол у Вали было немного.
Кроме Валюшки, в многодетной семье Кобелевых–Никодимовых пятеро детей (Валя — старшая). Понятно, что в роскоши купаться им не приходилось. Государственного пособия в тысячу рублей в месяц на малыша не то что на Диснейленд — на насущные потребности хватало с трудом.
В ноябре 2000 года Никодимов устроил для местных журналистов первое экстремальное шоу с участием собственной дочери. На глазах у десятка изумленных зрителей, отражаясь в многочисленных объективах фото- и видеокамер, хрупкая пятилетняя девчушка в полосатой вязаной шапочке с огромным помпоном бойко вскарабкалась на самую макушку почти 90-метровой трубы котельной. Затаив дыхание все ждали, когда соскользнут со скоб ее сапожки, когда не выдержат замерзшие пальцы, когда леденящий ветер сорвет тело Вали вниз... Вместо этого маленькая скалолазка с запредельной выси весело помахала журналистам рукой.
Так Валя Кобелева стала знаменитой. Сюжет о покорении трубы показали в передаче «Сам себе режиссер», и, поскольку всем зрителям было «слабо» повторить Валин подвиг, девочка получила в качестве приза телевизор.
Руководство котельной всеобщий восторг, однако, не разделило: из трубы даже вытащили несколько скоб и усилили охрану. Но отца Вали остановить было трудно. Он стал «тренировать» ребенка в других, не менее опасных местах.
Спустя полгода девочка уже спокойно разгуливала по перилам Северного моста, раскинувшегося над рекой Воронеж. (А этот мост считается одним из самых длинных в России.) Без всякой страховки взбиралась Валя на несколько метров по отвесной кирпичной стене, цепляясь за щели и выбоины. В считанные секунды покоряла верхушку громадного пирамидального тополя и раскачивалась там, как белка...
Все эти достижения фиксировались отцом на видео и отсылались в Москву. В итоге в Валины закрома (точнее — в закрома ее родителей) перекочевали еще два телевизора от телепрограммы «Сам себе режиссер».
Работники отдела опеки и попечительства не раз предупреждали Никодимова: «Угомонись, не рискуй жизнью ребенка». Но тот не желал ничего слушать — на горизонте ему уже мигал своими фарами главный приз телепрограммы — автомобиль.
Чаша терпения местной администрации переполнилась этой весной, когда 29 мая Валя Кобелева пошла на очередной рекорд. За те 20 минут, которые отец раскручивал ее на качелях, девочка сделала 400 оборотов «солнышко». Причем все это происходило не только в присутствии журналистов, но и прямо под окнами районной прокуратуры.
Покорение телевышки ради машины
— Не знаю, станет ли Валя чемпионкой, но то, что до этого она может не дожить — факт, — прямо с порога выпалила начальник отдела опеки и попечительства Железнодорожного района Воронежа Ольга Васильева. — Семья очень сложная, очень. Всего у Натальи Кобелевой восемь детей, но от двоих старших она отказалась несколько лет назад, сразу как вышла из тюрьмы, и у них теперь новые родители. Материнских прав на Валю, Женю, Наташу и Лену женщину лишили в 1999 году, на подходе — лишение прав и на двух младшеньких (Еву и Иру).
Читаю решение райсуда по Кобелевой от 21.07.99: «Ответчица злоупотребляет спиртными напитками, состоит на учете по поводу хронического алкоголизма, бросает детей одних дома либо оставляет на длительное время с сожителем Никодимовым, страдающим психическим заболеванием...»
— Мы еще в то время хотели направить детишек в интернат, — продолжает Ольга Васильева, — но против нас ополчилась местная пресса. Тогда мы передали их на попечение бабушке Валентине Прохоровне Никодимовой с условием, чтобы она оградила их от влияния родителей, но бабушка это условие не выполняла. Наталья Кобелева сейчас, правда, ушла из дома и живет неизвестно где. Так что всем «воспитанием» занимается Евгений Никодимов, а он ведь юридически детям никто. Он даже официально детей не признал, чтобы Наталья считалась одинокой матерью и получала на них пособия. Сам нигде не работает, а на эти пособия пьет. Да вот вы сами почитайте. — Ольга Ивановна протянула мне толстую папку личного дела Вали.
В деле было много всего. Как Евгений Никодимов выводил детей голыми на мороз и бросал у здания районной администрации со словами: «Делайте с ними, что хотите!» Как он избивал их и морил голодом. Как в маршрутном такси при свидетелях уговаривал Валю лезть на трубу, а когда та отказывалась, «был неумолим и обещал ей всемирную славу».
16 июля по решению специальной комиссии опека бабушки над детьми была прекращена, и 2 октября Валю вместе с двумя сестрами и братом отправили в борисоглебский дом ребенка, за триста километров от Воронежа.
— Так далеко, чтобы Никодимов ее выкрасть не смог, — пояснили мне в отделе опеки. — У него уже есть в этом опыт. Он похитил Валю летом из больницы. Никодимов хотел, чтобы Валя залезла еще на какую-то башню, кажется, телевизионную вышку, чтобы выиграть автомобиль. Если хотите лично увидеть, как жили дети, сходите. Только смотрите, чтобы Никодимов трезвый был. А то мало ли что...
«Из могилы встану — всех поубиваю!»
Евгений Никодимов был трезвый. Это оказался угрюмый тучный мужчина среднего роста. Некогда — слесарь-наладчик, теперь — безработный инвалид второй группы с пенсией 700 рублей. Тут же суетилась и его мать — Валентина Прохоровна. При виде меня худенькая старушка вскинула к лицу руки и картинно зарыдала:
— Не хочу больше жить. Бегали, скакали, играли, а теперь все пусто. Я в Москву поеду, к Путину. Лягу у дороги, мимо которой он ездит, — пусть что хотят, то и делают.
За этой наигранностью все же чувствовалась искренняя тоска по внучатам. Даже Валину фотографию Никодимова решилась дать мне (с возвратом) с большим трудом, да и то самую невзрачную. Остальные прижала к сердцу:
— Нет, это все, что у меня от Вали осталось.
Насчет «всего» Валентина Прохоровна преувеличила. Остались еще Валины грамоты за победы в соревнованиях по прыжкам в воду (у девочки первый юношеский разряд), два кубка от Международного клуба рекордсменов, один призовой телевизор (остальные пропили). А еще квартира, в которой Валя прописана.
— Может, из-за этого «они» все и устроили, — выдвигает версию старушка. — Мне ведь недолго осталось, а квартиру «они» и приберут. Пусть только попробуют. Из могилы встану — всех поубиваю.
У Евгения Никодимова другой взгляд на причину всех бед:
— Это «им» слава моей дочери покоя не дает. Если бы мы не приглашали журналистов, никто бы нас и не заметил. Наш двор и детская площадка, на которой мы «солнышко» тренировали — как раз напротив окон районной прокуратуры. Оттуда каждый день на нас смотрели — и ничего. Но только я позвал на рекорд журналистов, так сразу всполошились. Зависть! А разве я плохой отец? Пойдемте вниз, у соседей спросим, какой я отец.
Сидевшие на лавочке Михаил Тарлыков с супругой подтвердили, что отец Никодимов — отменный:
— Это мать у них — одно название. А он детей всегда гулять выводит — и зимой, и летом — до двенадцати. Потом они пообедают, поспят — и опять гулять до вечера. А Женька всегда с ними, все для них.
Представления о полоумном отце, сделавшем из девочки рекордсменку поневоле, начинали медленно разрушаться на глазах, но тут на шум вышла другая соседка:
— Да что вы говорите? Разве в гуляньях дело? А к школе он Вальку подготовил? Она даже читать и считать толком не умеет. Я у нее как-то спрашиваю: «Сколько у тебя пальцев на руке?» Отвечает: «Три».
— Не слушайте ее, — отвел меня в сторону Никодимов. — Она — врач, а я им не доверяю. Врачи, прокуроры, учителя — все они заодно. А Валя над ней просто издевалась. — И добавил угрюмо, глядя куда-то вдаль: — Пропало детство. Теперь начнутся этапы, этапы, этапы... Но ничего. Мы победим. Партизаны не сдаются.
«По бабушке и папе не скучаю — они меня били»
Какая Валя на самом деле, я узнал уже на следующий день, когда приехал в борисоглебский интернат. В характеристике, которую в органы опеки прислали из школы, было написано, что Валя необщительна, с трудом идет на контакт и у нее бедный словарный запас: «Прочитав несколько раз предложение «У рощи росла ива», она так и не смогла ответить, о чем оно. Пока не выяснилось, что девочка не понимает значения слов «роща» и «ива».
Первое, что бросилось в глаза — сильная худоба и синяки под глазами. На старых фотографиях Валя выглядела более здоровой и счастливой. В качестве пробного шара передал девочке привет от бабушки и папы. Реакция — ноль. Спрашиваю:
— Соскучилась?
Валя неуверенно кивнула головой. Потом словно набралась храбрости:
— По кубкам своим соскучилась, а по бабушке и папе — нет.
— А почему? Они тебя били?
— Да, часто.
— За что?
Валя только пожала плечами. Откуда ей знать, что может прийтись не по нраву пьяному человеку.
Девочка поморгала намокшими ресницами. Еще она призналась, что мечтает профессионально заниматься прыжками в воду, а лазить любит просто «для души» и никто никогда насильно не заставлял ее это делать.
— А тут ты пока не лазишь?
— Нет, негде. Если только в спортзале. — Глаза у Вали заблестели, но уже не от слез, а от веселого озорства.
На прощание я поделился с девочкой надеждами, которые питают на ее счет в отделе опеки:
— Если получится устроить тебя в Москву, в школу олимпийского резерва, если придется расстаться с братиком и сестренками, ты согласишься?
Валя только молча радостно закивала головой. Из затравленного ребенка, каким она казалась всего пять минут назад, маленькая скалолазка превратилась в живую веселую девчонку. И главное, в глазах у нее засияла надежда.
Олег Ролдугин.
Воронеж—Борисоглебск.

мы снова подарим ей кубки

Исполнительный директор Российского комитета
по регистрации рекордов планеты (русскоязычное представительство Книги рекордов Гиннесса)
Галина Свирчук:
— Политика КРГ в Англии запрещает такого рода эксплуатацию детей, так как в мире уже было несколько смертельных случаев. Наше правило — не афишировать аморальные рекорды. Девочка эта, конечно, уникальная, очень спортивная, и ее достижения мы зафиксировали, но после всех обстоятельств, которые выяснились, в Книгу она уже не попадет. Кстати, нам недавно звонили родители Вали, просили помочь вернуть ребенка в семью, но этим делом должен заниматься суд. А если Валя так скучает по нашим кубкам, мы ей снова их вышлем — это я могу пообещать.


в москву валю взять можно. теоретически

Директор московской школы-интерната №15
(с цирковым уклоном) Игорь Акопян:
— Теоретически перевести Валю из борисоглебского интерната в Москву возможно, но конкретно в нашем учебно-воспитательном заведении подобных прецедентов пока не было. Были попытки, но они сталкивались с проблемой финансирования. Все интернаты находятся на балансе местного бюджета. Питание, одежда, предоставление жилья после получения аттестата зрелости — в Москве все это дорого стоит, поэтому у нас находятся только столичные дети, за которых платит мэрия. Но если власти региона свяжутся с правительством Москвы и на уровне органов образования решат вопрос с гарантией оплаты и т.п., я думаю, Валину проблему можно решить. В конце концов, все мы в одной стране живем.