Боровое, которого нет

Жители сгоревшего села не могут расстаться с родным пепелищем
Боровое было самым красивым местечком в округе. Не село, а игрушка: маленькое, в одну-единственную улицу, оно со всех сторон окружено, как укутано, густой тайгой. Из тайги и пришла сюда беда. 15 мая лесной пожар стер таежную деревушку с лица земли.
«Такой жар в спину бил, что я даже упала»
Они не ждали беды — в кошмарном сне не могли представить. К лесным пожарам сибиряки давно привыкли, как и к наводнениям и трескучим морозам — ничего не поделаешь, надо только переждать.
В этот раз огонь подступил к людям совсем близко, но не к Боровому, а к соседнему с ним большому селу Барлук. Именно туда была стянута вся техника, там на предотвращении пожара работали люди — опахивали и окапывали землю у самого леса. Волноваться за других повода не было.
Но к вечеру 15 мая ветер вдруг переменился и задул в противоположную сторону — началась настоящая буря, как вспоминают теперь в округе. Те 12 километров тайги, что разделяют Барлук и Боровое, огонь преодолел минут за десять — ни перекинуть ему навстречу технику, ни поднять по тревоге или предупредить людей было невозможно.
Жители Борового копались в огородах, готовились встречать коров — был тихий вечер, часы показывали чуть больше семи.
Огонь вырвался из леса с дикой яростью — тут же, как стог сена, вспыхнула стоящая на отшибе ферма. С поля вот-вот должны были пригнать скот, но, по счастью, не успели, иначе постройка на несколько сот коров превратилась бы в крематорий. Вслед за фермой запылали и сельские избы, что стояли рядом, а от них соседние — пламя плевалось головешками на полсотни метров.
— Они прямо по воздуху везде носились, — вспоминает Александра Михайловна Усольцева, маленькая бойкая старушка с заплаканными глазами. — Когда к нам в ограду стали падать, мы с дедом кинулись заливать. Но где там! Тут же амбар загорелся, сарай. Пока их тушили, в огороде все занялось, потом столб возле избы...
— Думала, наша изба первой сгорит, — перебивает ее другая женщина. — Я детские вещи схватила и к соседке — у меня детей трое, как же они без вещей? Мы сразу побежали, а огонь за нами. Жар такой в спину бил, я даже упала... А дом наш каким-то чудом целый остался.
— Ничего не надо, была бы своя изба только. — Усольцева закрывает лицо руками. Ее изба сгорела дотла. — За что он нас, стариков, выбрал?
«Когда из дома выскочили, у меня уже подол дымился»
Когда заполыхали сараи и избы, люди кинулись в сторону пашни. Те, кто успел вытащить из огня машины, рванули в соседние села за подмогой. Ближе всего Барлук, но проехать в его сторону было невозможно из-за чудовищного жара. На единственной дороге через Боровое асфальт раскалился до такой степени, что вещи, впопыхах на него выброшенные, тут же вспыхивали, как сухая трава.
— Я когда выбегала из дома, машинально сгребла постельное белье и бросила его в канаву, — рассказывает Ирина Пальвинская. — Так оно тут же задымилось!
Только один человек не мог выбраться из дома самостоятельно — 65-летний Николай Иванов лежал в своей избе парализованный. Его спас Александр Пальвинский, муж Ирины: вместо того, чтобы вытаскивать из горящего дома собственное добро, он выгнал со двора старую «Волгу», вынес на руках больного старика и увез вслед за остальными на пашню.
В этом селе все были друг за друга горой — зажиточные помогали бедным, подкармливали даже тех, кто все спускал на водку. И на пожаре друг про друга не забыли. Кто-то заглянул в избу к старикам Григорьевым — спаслись ли? Те, когда поднялся ветер, спрятались в доме и про пожар не знали до самого последнего момента.
— У деда-то ноги больные, он быстро бы не смог убежать, — вспоминает Зинаида Никифоровна Григорьева. — Хорошо, нас сын забрал и увез, а то бы сгорели. Мы когда выскочили из дома, у меня уже подол дымился.
Через двадцать минут после начала пожара полыхало все село. Вскоре из райцентра Куйтун приехали пожарные машины, но тушить в Боровом было уже нечего. К ночи пришли автобусы, чтобы забрать людей. Но те наотрез отказались уезжать. Кто-то вернулся в Боровое и ночевал возле сожженного дома на огороде. Другие сидели в автобусах и плакали. Когда устроили перекличку, шестерых недосчитались. Потом уже вспомнили, что подростки ушли накануне на рыбалку.
«Поддатый был, потому с иконой и бегал. Но ведь помогло!»
«На Хатынь — вот на что теперь Боровое похоже», — говорят в округе. От села остались ровные ряды обугленных печей. Но на фоне серых пятен попадается совершенно не тронутый огнем штакетник, выкрашенный селянами накануне Первомая — белый, ярко-голубой.
Кое-где над землей еще поднимается сизый дымок — и на десятые сутки тлеют добротные деревенские погреба. Пахнет гарью. По пепелищу бродят местные жители, собирающие железную посуду — как сомнамбулы, в абсолютной тишине. Тишина эта изредка разрывается грохотом проезжающей по дороге машины с водой и равнодушным пением птиц. Не лают собаки, не кричат дети, люди разговаривают вполголоса и озираются растерянно по сторонам. В произошедшее с Боровым трудно поверить.
Из шести с лишним десятков изб сгорела сорок одна. Вместе с ними погибли сотни кур, овцы, свиньи, козы, телята, которых еще не водили на пастбище, и собаки, которых хозяева не успели отвязать. Уцелевшие животные вместе с людьми бродят по селу.
— Аркадьевна, глянь, это не твоя индюшка идет?
Женщины у дороги прерывают разговор и оглядываются.
— Моя. Семья-то погибла...
Осиротевшая индюшка равнодушно пересекает улицу, не обращая внимания на собак и приближающуюся водовозку. В Боровом теперь никуда не торопятся.
Из покосившихся, но уцелевших ворот в самом центре села выходит небритый мужик. Изба Анатолия Бочарова сохранилась чудом — десяток построек с одной стороны и столько же с другой сожжено дотла, а эта стоит нетронутая, только забор почернел. На воротах висит ржавая табличка «На пожар прийти...», внизу пририсована лестница. Хозяин садится на скамеечку и курит одну папиросу за другой:
— Эх, лестница... Тут ни лестницы бы не понадобилось, ничего. Вмиг село сгорело. Я с забора-то огонь сбил, а головешки все равно летели и летели. Все время тут был, пока горело, на дороге сидел.
— А говорят, вы дом иконой обносили?
— Да, схватил и побежал. Каюсь, поддатый был. Но стоит ведь дом!
— А у меня вместе с избой и икона сгорела. Святой Пантелеймон, — качает головой Алексей Данилович Усольцев. Его с женой приютил одинокий Бочаров.
Напротив этой легендарной теперь избы уцелело еще две постройки — сельская школа и клуб. Сохранился и памятник погибшим в Великую Отечественную войну жителям Борового — стоит между школой и клубом, белый, ни пятнышка копоти. На этом месте, как говорят местные жители, до революции была церковь.
Большинство из 108 пострадавших остались без документов
На следующее утро после пожара потерявшие дома жители наконец дали себя увезти. Их поселили в пионерском лагере под Кундуем. Там они наконец-то отмылись от золы и копоти и поспали. Уехали в основном женщины и дети, мужчины остались сторожить скот. За неделю администрация Куйтунского района нашла в близлежащих деревнях более-менее пригодные для жизни дома, куда погорельцы могли бы поселиться. Из лагеря им разрешили забрать постели и кровати, власти подвезли кастрюли, сковороды, тазы, фляги, посуду, одежду, присланную Красным Крестом и собранную добрыми людьми. Каждая семья получила по 27 килограммов продуктов. Из 108 пострадавших почти ни у кого не оказалось документов — не успели вынести, а потому им тут же стали делать новые паспорта и свидетельства о рождении.
Теперь погорельцы живут по всему району — администрация снимает для них дома. Кто-то выбрал дом в соседних с Боровым Барлуке и Березовке, кто-то уехал в Бурук, Ключи, Аршан, Алкин, Андрюшино, Карымск.
Лариса Чернявская, перебравшаяся с мужем и маленьким сыном в Бурук, уже белит на новом месте потолки.
— Потихоньку осваиваемся, — смущенно улыбается она. — А что делать? Муж уже работает, трактора чинит, я с ребенком сижу. Приходим в себя помаленьку. Вчера опять тайга горела ночью, дымом пахло, я до трех часов уснуть не могла.
Люди в шоке. В здании школы круглосуточно работает фельдшер. Кабинет ее не пустует — периодически заглядывают люди и жалуются то на давление, то на сердце, то на болячки, которые «появились после пожара». Фельдшер всех слушает и говорит тихим твердым голосом — люди успокаиваются. Жизнь продолжается.
Многие из расселенных по всему Куйтунскому району погорельцев вернулись назад в Боровое.
— Уже на второй день в село приехали две семьи, — рассказывает Надежда Коржова, 1-й заместитель мэра Куйтунского района. — Через четыре дня еще шестнадцать. А в один из приездов мы застали в Боровом почти всех жителей — оказалось, они съехались, чтобы проводить односельчанина в армию.
Погорельцы друг за друга держатся. Живут в уцелевших домах по трое, по пятеро, а то и тремя семьями, как Пальвинские. Им так легче и спокойнее, хотя вокруг Борового до сих пор горит лес, вечером тянет дымом и страшно спать по ночам. Школьная учительница с мужем тоже вернулись и ночуют в машине. У них в Боровом 4 коровы, телка и 3 лошади — куда их денешь? Так семья собирается протянуть до осени, а потом... Об этом «потом» жители Борового боятся даже думать.
Теперь все ждут жилищных сертификатов
Что дальше будет с селом, никто не знает. Администрация Куйтунского района этот вопрос еще не обсуждала — не до того пока, людей бы устроить. Но погорельцы и сами понимают, что отстроить село заново вряд ли возможно, да и не живут в России на пепелищах. Возможно, кто-то из жителей возьмется обрабатывать земли вокруг Борового и устроит тут фермерское хозяйство, но это в будущем. Пока же люди надеются на скорое получение жилищных сертификатов — с ними можно будет устроиться на новом месте и обрести наконец почву под ногами.
— Люди с душой к нам отнеслись, — говорит Вера Ивановна Пальвинская. — Администрация помогает. Нет, правда, мы всем очень-очень благодарны. Не знаю, как бы прожили эти дни после пожара, если бы не такая помощь. Теперь только сертификатов ждем, без них никак.
Местные власти не стали обманывать погорельцев — сказали, чтобы чудес не ждали и набирались терпения. Скорее всего ждать придется месяцы, а может быть, и год. Жилищными сертификатами и денежными компенсациями, положенными боровчанам за потерянное имущество, занимается не район и не область, а федеральное правительство. То есть Москва, а она от сгоревшей таежной деревушки далеко.
Но даже с этими самыми сертификатами и новым жильем людям будет нелегко — большинство жителей Борового пенсионеры. Они знают каждую могилку на сельском кладбище, историю каждого дома, построенного в селе за последние полвека, помнят, сколько зерна было намолочено в местном колхозе в 1975 году и сколько голов скота было в 1980-м. Теперь все, чем они жили и что нажили, превратилось в пепел.
Тамара Евдокимовна и Анатолий Антонович Федотовы, обитающие после пожара у родственников в Березовке, каждый день возвращаются в Боровое. Здесь похоронены их родители, здесь они родились, полюбили друг друга и вырастили своих детей. И здесь, было бы живо Боровое, и по сей день жили бы они в любви и покое.
— Мы сюда домой ездим, — тихонько плачет Тамара Евдокимовна. — А дома нет.
Ирина Липовец. Боровое — Куйтун — Иркутск — Москва.

Жителям сгоревшего Борового придется начинать жизнь заново. Практически с нуля — сейчас у них есть только то, чем помогли власти да добрые люди. И есть надежда, что их не забудут. «Собеседник» призывает всех помочь погорельцам. Вот реквизиты специального счета, на который можно перечислить средства для жителей Борового:
Р/с 40603810918140100030
К/с 30101810900000000607
БИК 042520607
ИНН 3832001361
Куйтунское отделение
№ 2418 Байкальского банка СБ РФ.