Женя, покажи всем язык!

Через неделю стартует зимняя Олимпиада в Солт-Лейк-Сити. Соревнование фигуристов-одиночников обещает стать одним из самых горячих ее событий. Три российские звезды (Абт, Плющенко, Ягудин) против всего остального мира — лед расплавится! Желаем всем парням победы, хотя главная наша надежда в Штатах — конечно, чемпион мира 2001 года Женя Плющенко. Слово Евгению и его тренеру.
— Женя, вы стали знаменитостью в очень юном возрасте. Неужели не было головокружения от успехов?
— Слава Богу, я переболел звездной болезнью, когда делал самые первые шаги в большом спорте. В 15 лет я возвратился со взрослого чемпионата мира с бронзой, а могло быть и золото. Приехал с мыслями: «А зачем мне работать, если я и так все умею?» Но мама быстро поставила меня на место. Обошлось без подзатыльников, она просто сказала: «Сынок, не возносись. Ну-ка, давай спускайся вниз». И я понял, что она права. Перед глазами были примеры друзей, которые начинали многообещающе, а закончили плохо. В основном потому, что даже не пытались бороться со «звездочкой».
— В свое время подопечным вашего тренера Мишина был и ваш главный соперник — Алексей Ягудин. Говорят, что тогда вы были друзьями, а сейчас чуть ли не враги.
— Дружба — чересчур сильно сказано. Вместе, бывало, выбирались в ночные клубы, играли в теннис... Да и насчет нашей вражды — это тоже явное преувеличение.
— Получается, что остряк-зритель, как-то бросивший на лед во время показательных выступлений вам и Алексею по паре боксерских перчаток, был не прав?
— В общем, да. Мы с Алексеем соперники, но не враги.
— Три года назад Ягудин ушел от Мишина к Тарасовой. Интересно, а вас у Алексея Николаевича не пытались «выкрасть»?
— Да, очень часто. И российские тренеры, и американские. Уговаривали: «Будешь получать огромные деньги». Но мне другой тренер не нужен. Мишин для меня гораздо больше, чем просто наставник в спорте. Поначалу я даже жил в Питере в квартире с его семьей. Да и сегодня тренер помогает мне в бытовых вопросах: с его помощью я купил огромную четырехкомнатную квартиру в тихом районе Санкт-Петербурга.
— Говорят, в последнее время фигуристы стали зарабатывать очень приличные деньги. В частности, называется сумма ваших призовых за последний год — 250 тысяч долларов.
— Я не буду ни опровергать эту цифру, ни соглашаться с ней. Скажу вот что. До новых русских мне, конечно, далеко, но теперь у меня появилась возможность жить в нормальных условиях. Я окончательно перевез своих родителей в Питер. О комнате в коммуналке, которую мы снимали с мамой в первые годы жизни в Питере, вспоминаю, как о страшном сне. Мои мама с папой хлебнули в жизни немало лиха. Я ведь родился в небольшом городке Бам Хабаровского края, куда уехал на заработки мой отец. Мы жили в деревянном домике, где не было даже телевизора. И скорее всего из-за местного климата я так часто болел в детстве. Сейчас безумно рад, что могу обеспечивать родителей, купить маме нормальный подарок. В общем, на жизнь не жалуюсь.
— А еще ходят слухи, что у вас роман с американской фигуристкой Сашей Коэн? Хотя нынче в Питере, сначала на теннисном турнире «St. Petersburg Open», а затем и на этапе «Гран-при» рядом с вами наблюдалась некая стройная блондинка. Ее явно зовут не Саша Коэн.
— Мы с Сашей друзья — переписываемся, созваниваемся. Но никакого романа между нами нет. А вот конкретно отвечать на вопрос, есть ли у меня девушка, не хотел бы. Скажу «нет» — обижу подругу (если, конечно, допустить, что она есть). Скажу «да» — дам от ворот поворот поклонницам. Так что пусть это останется секретом. Тем более что сейчас я думаю только о фигурном катании.
— Ну что ж, тогда о нем и поговорим. Ваши программы всегда отличались невероятной сложностью. Не слишком ли вы рискуете, исполняя так много сложнейших элементов?
— Без риска в фигурном катании сегодня не выиграть. Я считаю, что мы с Алексеем Николаевичем двигаемся в правильном направлении. Четверной лутц, который я исполняю теперь — это новая эпоха. И в сочетании с четверным тулупом он на многие годы (никак не меньше одного олимпийского цикла) станет аргументом, которому трудно будет что-либо противопоставить.
— Если немножко пофантазировать, то не за горами в вашем исполнении и каскад из двух четверных прыжков?
— Конечно, хотелось бы переплюнуть весь мир и исполнить его первым. Ведь такую связку наверняка назвали бы «каскадом Плющенко». По-моему, это замечательный шанс войти в историю фигурного катания. Как Сальхов или та же Бильманн.
О своем воспитаннике Алексей Николаевич Мишин говорит с такой любовью и гордостью, что иногда кажется, будто это его родной сын или в крайнем случае племянник.
— Вы помните, как впервые увидели Плющенко?
— Да, очень хорошо. К тому времени у него уже было реноме очень талантливого мальчика, о нем много говорили. Женя тогда оказался в безвыходной ситуации. Дело в том, что ледовый дворец в Волгограде, в котором он тренировался, закрыли. Это помещение отдали под автомобильный магазин. Поэтому его первый тренер Маковеев привез Женю ко мне в Питер. И первый же просмотр меня не разочаровал.
— Было ли в этом 11-летнем мальчике что-то такое, отчего можно было сказать: «Да, это будущий чемпион»?
— (не задумываясь) Было!
— Что?
— Посыл в движении.
— А можно перевести это с профессионального языка на обычный?
— Ну, у него была редкая уверенность в исполненном движении. Нет, даже не так. Уверенность в совершенстве исполненного движения!
— В Жене есть какая-то особая утонченность. Откуда, на ваш взгляд, берется в наших ребятах, родившихся где-то на БАМе, этот аристократизм лорда в десятом поколении?
— Это врожденное качество. Ему нельзя обучить, его нельзя привить. Главная задача — не растерять это качество по дороге, когда формируешь зрелого спортсмена.
— Наверно, вас об этом часто спрашивают, но в чем же уникальность Плющенко?
— Нет, меня чаще спрашивают о другом: «Алексей Николаевич, у вас было много талантливых фигуристов. Что в них общего и чем они отличаются друг от друга?» И я всегда отвечаю, что каждый большой спортсмен уникален, неповторим, как алмаз, как бриллиант. Но это только часть правды. А вся правда в том, что у меня были спортсмены с неограниченным талантом техническим (то есть в технике фигурного катания. — О.К.) и были спортсмены с неограниченным талантом артистическим. Уникальность Плющенко в том, что в нем сочетаются ОБА ЭТИХ ТАЛАНТА. У него огромные резервы как в технике исполнения, так и в артистизме. По актерскому мастерству, по свободе самовыражения я бы сравнил его с Иннокентием Смоктуновским. Он тоже может играть, условно говоря, и Гамлета, и Деточкина. И в обеих ролях будет удивительно убедителен, органичен. И каждый элемент, исполненный им, будет технически совершенен.
— Как вам кажется, к какому возрасту ваш воспитанник выйдет на пик своего мастерства?
— У нас в планах еще две Олимпиады, кроме Солт-Лейк-Сити. Сейчас Жене 19. Вот и считайте.
— В последние недели много пишут о том, что вы готовите к Олимпиаде новую программу — «Кармен».
— Мы ее уже подготовили!
— Но почему «Кармен»?
— Начну издалека. Сначала мы сделали другую программу, «Страницы из жизни актера», которая смотрела в будущее. В каждой из ее частей Плющенко был разным. Но эту программу не приняли. Я скажу больше. Люди, ангажированные нашими конкурентами, начали травлю. Они принялись наклеивать на нас ярлыки. Мол, и движения у Жени неартистичные, и позировки неправильные, и вся его программа спорная. Что ж, если так, пожалуйста — мы вам сделаем программу бесспорную. «Кармен»!
— Но «Кармен» — сюжет очень уж часто повторяемый.
— А что поделаешь?! У великих произведений — великая судьба. Они запрограммированы на многократное повторение. Понимаете, есть сюжеты-мотыльки и музыкальные темы-мотыльки. Вот «Ландыши» Гелены Великановой. Очаровательная была песня, но только на 2—3 года. А после этого она навсегда перешла в разряд ретро. В лучшем случае ностальгического, любимого кем-то ретро. Или, скажем, фильм «Зорро» и саундтрек к этому фильму — это тоже сюжет-однодневка и музыка-однодневка. Вы поняли, о чем я говорю?
— Понял (без обид, но для тех, кто не понял, нужно пояснить: Мишин прозрачно намекает на программы главного конкурента Плющенко Алексея Ягудина — «Гладиатор» и «Человек в железной маске»; эти исторические боевики находятся в том же ряду, что и названный в качестве примера фильм «Зорро». — О.К.).
— Подобные произведения не открывают миру ничего нового. А «Кармен» — это вечное творение. Оно всегда будет к месту: и сегодня, и завтра, и через 100 лет, и через 1000.
— В таком случае что нового может привнести Плющенко в этот классический сюжет?
— Что нового? Себя! Да, в истории фигурного катания были хорошие программы под музыку из «Кармен». Но я уверен, что в исполнении Жени Плющенко этот сюжет обретет новую жизнь.
Олег Кудрин, Эдуард Сорокин.