Михаил Барщевский: Что ж вы раньше молчали?

Михаил Барщевский юрист, и мы попросили известного адвоката разъяснить некоторые юридические тонкости прошедшей прямой линии президента.

С одной стороны, он лидер партии, участвующей в выборах в Госдуму. С другой – госслужащий, полномочный представитель правительства в Конституционном, Верховном и Высшем арбитражном судах. Но в первую очередь Михаил Барщевский юрист, и мы попросили известного адвоката разъяснить некоторые юридические тонкости прошедшей прямой линии президента.

– Михаил Юрьевич, скажите, было ли нарушение закона о выборах во время телеобщения Путина с народом?
– Это смотря как закон о выборах толковать. Я сторонник узкого толкования, под которым понимается агитация за ту или иную партию, того или иного кандидата. Поскольку президент не призывал к голосованию за какую-то партию и не говорил: «Голосуйте за меня, и мы всех победим», то я не считаю, что здесь были какие-то нарушения.
– А СПС и КПРФ нашли нарушения.
– Если толковать закон о выборах как появление на экране, в СМИ фамилии кандидата с указанием его партийной принадлежности, то тогда это, конечно, можно назвать нарушением. Например, с понедельника по второму каналу начали демонстрировать фильм по моему роману, и в титрах указано, что фильм «Защита против» по роману Михаила Барщевского «Командовать парадом буду я». Если встать на путь расширенного толкования, то Барщевский является кандидатом, значит, это нарушение закона о выборах. Но это же бред!
– Слушайте, вы сейчас так открыли карты. Теперь у ваших оппонентов есть возможность сразу обратиться в суд с иском.
– Пускай обращаются! есть же еще и применение закона судом. И я абсолютно уверен, что ни один суд никогда не признает упоминание фамилии автора экранизированного романа как агитацию на выборах. Ровно так же я уверен, что выступление президента страны в прямом эфире не является агитацией.
– Президент так подробно рассказал все про «план Путина» и при этом упомянул, что только парламенту с «Единой Россией» удастся сохранить курс. Он как бы не допускает мысли, что другие партии тоже могут поучаствовать в «сохранении курса».
– При этом очень интересно, что в том, что говорил Владимир Владимирович, я узнавал до боли знакомые положения программы «Гражданской силы». У меня своеобразная позиция в этом вопросе. Мне неважно, кем будет реализовано то, что я считаю важным и нужным для страны. Если завтра «Единая Россия», например, проголосует и примет нашу программу партии в качестве своей партийной программы, то я готов буду сняться с выборов. Конечно, при гарантированном условии, что будет все реализовано. Мы гордимся тем, что исполнительная власть из нашей программы уже конкретных 7 пунктов приняла к реализации. Я не обвиняю Путина в плагиате. На мой взгляд, это означает, что он и его помощники, которые готовили выступление, и я с моими помощниками, которые готовили программу партии, видим проблемы во многом одинаково.
– Надо понимать, что участие вашей партии в выборах теперь под вопросом?
– Я не доверяю «Единой России», потому что ЕР доминирует в Госдуме в течение двух созывов. И кто им мешал к сегодняшнему дню все это уже сделать? Где гарантии, что они это сделают потом? Я Путину доверяю, потому что он хозяин своего слова. И потому что он реально на практике проводил праволиберальные реформы за все 7 лет своего правления. А ЕР вдруг сейчас начала понимать, что все это надо. Ребята, а почему вы раньше не понимали? Почему вы раньше этого не делали? Отсюда – где гарантия, что, пройдя в Думу, вы станете все это делать?
– Ну вот, наверное, появление Путина в их списке…
– Нет. Это не гарантия.
– А что бы вы сами спросили у президента?
– Я бы поинтересовался: мы будем строить экономику, основанную на крупных гос-компаниях и госмонополиях, что происходит последние два года? Или же мы будем строить либеральную, конкурентную рыночную экономику по образцу развитых капиталистических стран? Потому что это принципиальный вопрос, от которого зависит все остальное. Например, такой скачок цен на продукты питания объясняется и тем, о чем сказал Путин, то есть нашей интеграцией в мировую экономику. Но то, что у нас отсутствует либеральный, конкурентный рынок, не смикшировало, не стало буфером для этого скачка. Мы получили жесткую посадку. А мягкое поднятие цен, растянутое во времени и в меньшем размере, могло бы произойти, если бы у нас был конкурентный либеральный рынок.