Ушла и вернулась

В Мадриде умерла Великая княгиня Леонида Георгиевна, последняя представительница дома Романовых, родившаяся еще в царской России.

С 1992 года она активно ездила по России, в последний раз была здесь в 2002 году. Великая княгиня приезжала, как детдомовка, никогда не видевшая мать. Она знала, что ей осталось не так много времени на знакомство с Россией, и потому в каждую свою поездку стремилась видеть, узнавать, делать, говорить – всего как можно больше.

Я был знаком с Леонидой Георгиевной и однажды не удержался от вопроса: мечтали ли она и Великий князь Владимир Кириллович о возвращении?

– Мечтать – удел детей, – ответила она. – Мы надеялись, что Господь устроит так, как нашей стране будет лучше. Так что мы были готовы и не увидеть Россию никогда, и вернуться навсегда... Если она нас позовёт. Мой муж уже там, в родовой усыпальнице Петропавловского собора. Я очень рада, что в своё время к нему присоединюсь. И вернусь в Россию, как и он, навсегда.

Помню, как в 1994 году Леонида Георгиевна приезжала в Архангельскую область – с внуком, Великим князем Георгием Михайловичем, которому тогда было 13 лет, она побывала в Новодвинском интернате для детей-инвалидов. Георгий чувствовал себя неловко рядом с больными детьми, ему явно было страшно. Но Леонида Георгиевна как-то очень мягко направляла его к общению. Я слышал, как она вполголоса говорила внуку: «Гоги, эти дети достойны большего внимания и большей любви, чем здоровые. Мало того, что они больны, так их ещё и бросили родители. У тебя есть всё и даже в избытке – поделись этим с ними..." Это прозвучало как-то совершенно честно, по-настоящему.

Через час Великую княгиню позвали на банкет, который в ее честь устроили местные бизнесмены. Оглядев ломившийся стол, она даже не присела. Сказала:

– Господа, вы можете так есть и пить, когда больные дети не имеют нормальных
инвалидных колясок, но я в этом участвовать не буду.

И удалилась. Этой фразы, похоже, оказалось достаточно. Некоторые из тех бизнесменов до сих пор помогают новодвинскому интернату.

Наблюдать за Великой княгиней мне удалось и во время её визитов в Россию, и в её парижской квартире, и в крошечном нормандском городке Сен-Бриак, где у этой ветви Романовых есть нечто вроде родового гнезда – скромный и совсем не «рублевский» особнячок. Там практически каждый знал эту замечательную женщину, помнил её супруга и его родителей. В Сен-Бриаке Леониду Георгиевну называли «Гранд Дюшес де Русси» – великая русская принцесса. Со всеми она держалась с царственной простотой – с нормандскими рыбаками и российским президентом, с провинциальными журналистами и королем Испании Хуаном Карлосом, с французским полицейским, который дежурил у её дома, и Патриархом Всея Руси.

Такой любви к человеческой жизни и уважения к человеку, его достоинству, мнению, я, наверное, больше не увижу. Для этого нужно прожить большую и сложную жизнь. Быть «Гранд Дюшес де Русси» в стране, где казнили твоих родственников, и во Франции, где уже давно забыли, что в России вообще были принцессы.

Великая княгиня – это был не просто титул. Она и правда была великой.