Судьба дублера

Считается, что помнят всегда только первых. Это неправда, во всяком случае, по отношению к Герману Титову. Он был вторым после Гагарина полетевшим к звездам, но его имя тоже вошло в историю космонавтики. За несколько лет до его смерти, случившейся 10 лет назад (20 сентября 2000-го), к эфиру готовилась радиопрограмма с участием Титова, где он разоблачает многие слухи о Гагарине и о себе.

Неизвестное интервью второго космонавта планеты Германа Титова

Считается, что помнят всегда только первых. Это неправда, во всяком случае, по отношению к Герману Титову. Он был вторым после Гагарина полетевшим к звездам, но его имя тоже вошло в историю космонавтики. За несколько лет до его смерти, случившейся 10 лет назад (20 сентября 2000-го), к эфиру готовилась радиопрограмма с участием Титова, где он разоблачает многие слухи о Гагарине и о себе. По ряду причин программа до слушателей не дошла, но запись того неизвестного интервью, по счастью, сохранилась. И «Собеседник» публикует наиболее интересные места из него.

О себе

– У меня два дня рождения: первый раз, когда я родился на свет, и второй, когда я слетал в космос и мое имя стало известно. И началась вторая жизнь, которая была совсем отлична от той, которую я себе представлял, пойдя в летное училище. Я не болел космонавтикой после запуска первого спутника, как некоторые товарищи. Я к этому относился, как к событиям. И никакого заявления я не писал, меня сверху вызвали. А дальше все известно: пришли в отряд, началась работа.

– И до самого старта вы были с Гагариным?

– Так положено было. Задача запасного пилота, или дублера, заключается в том, чтобы заменить основного. Я поэтому сидел на старте до часовой готовности, когда люк закрыли.

– Об этом много писали, как вы провели ночь. Мирным сном заснули. Мне казалось, перед таким стартом не заснешь.

– Некоторые и не верят, мол, этого не может быть. Если бы к нам пришли и сказали, что завт-ра мы летим, я, наверное, ночь не спал бы. А когда к этому готовишься, это обычное дело.

И в общем-то волновался только уже в полете. Мне всего один раз довелось быть в космосе, доверена была интересная работа, провести ее следовало в течение суток. Наряду с техническими вопросами второго полета у меня в программе было два пункта: попробовать поспать в космосе и попробовать пообедать в космосе. И все это надо было ощутить, запомнить, записать.
Когда я приземлился, тяжеловато было по условиям посадки. Ветер был очень сильный. Если бы саратовские колхозники плохо пахали пашню, то еще тяжелей бы было (смеется).

– Я почему про волнение спросила: а вдруг техника не сработает, вы погибнете? Таких мыслей не допускали?

– Как вам сказать… Мы знали, что до моего полета авария была при испытании ракет. Видели, как она взрывается. Но если боишься – не садись в кабину ни самолета, ни космического корабля. И если думать о том, что мы все равно все помрем, зачем мы живем и работаем?

О слухах

– Такие аварии держались в тайне и порождали много слухов.

– Это не наши средства информации распространяли, а из-за рубежа разные голоса, домыслы. Вот мне приходилось бывать, уже после моего полета, в разных странах, и мне там задавали вопрос. «Мы, – говорят, – знаем, нас так воспитывали, что все чудеса приходят из Америки. А вы взяли и полетели, как могло так случиться?» На Западе не хотели, чтобы люди знали об этом. И надо было какой-то грязи немножечко подлить. Поэтому и рождались слухи.

– Например, что первым космонавтом на самом деле был Ильюшин?

– Да, Владимир Сергеевич Ильюшин – только неудавшимся космонавтом. Говорили, что он полетел, какая-то была авария, и он поломался, но остался жив… Его действительно поломало, и ноги у него были повреждены очень сильно, но только в автомобильной аварии, когда он ехал на службу утром к себе в институт. На него наскочил самосвал.

– Но наши тоже таинственность напускали.

– Такое тоже было. Когда мы сообщили, что Гагарин стартовал в Байконуре, а не в Тюратаме, то американцы нам тут же сказали, что этого не может быть. Потому что параметры орбиты сразу говорят о месте посадки, продолжительности полета, высоте. Но мы тогда почему-то боялись сказать, что старт у нас находится в Тюратаме. И не писали долгое время по инерции. И вы правильно говорите, это тоже рождало слухи разные.

– Много несказанного и о гибели Гагарина, в госкомиссии по расследованию которой вы работали.

– Я вам должен ответственно сказать, что обстоятельства катастрофы, обстоятельства гибели Гагарина и Серегина были расследованы самым тщательным образом. Конечно, надо было бы это опубликовать, и не было никаких домыслов, сплетен. Никаких виновников в гибели Гагарина и Серегина, поверьте, нет. Есть обстоятельства, которые сами по себе не являются причиной катастрофы, но в определенном сочетании они привели к такой ситуации. Так и в случае с Гагариным.
О Гагарине

– СМИ, особенно того времени, писали, что вы с Гагариным сразу стали друзьями.

– Еще писали, будто мы сразу сказали: «Юрий будет первым». Все это чепуха, извините. Мне очень нравилось, как Юра мог спокойно, на равных разговаривать в любом коллективе: с пионерами, с рабочими, с колхозниками, с учеными. Вот это качество было замечено нашими руководителями на первых этапах. И наверное, это то, что дало возможность назвать его первым человеком, поднявшимся в космос.

Правда, после полета, особенно после моего полета, ходили в то время домыслы, что я был в числе первых. Была такая версия, что я курил, волновался и меня отстранили, а Юрий полетел. Но я во втором классе школы бросил курить и с тех пор не курю. Много всего было наговорено. Хотя не скрою, когда объявили, что Гагарин будет командиром, а я – запасным пилотом (тогда слова «дублер» не было еще), я был огорчен, как, наверное, и наши друзья по шестерке, которые тоже хотели бы занять место в кабине корабля.

Журналисты написали, что я бросился в объятия поздравлять Юру. Чепуха! Все хотели бы быть первым. Но не из-за первого. Из-за того, что это слишком интересная работа. Ведь когда мы готовились, мы и не представляли, что такой отзвук во всем мире получит сам факт полета. Я, честно, только когда мы стояли на трибунах мавзолея, понял, что произошло что-то сногсшибательное, выдающееся.

– Если бы Гагарин остался жить, кем бы он сейчас был, какое место занял в нашей жизни?

– Трудный вопрос, конечно. Когда Юрий погиб, все стали говорить, зачем ему дали летать, надо было его под колпак, чтобы сохранить. А Юра не хотел занимать высокие посты, хотя и был уже депутатом Верховного. И то, что Гагарин сделал как депутат не только для своего округа, но и для всей страны, несоизмеримо с тем, что делают другие парламентарии. Если не решался вопрос на местах, обращались к Гагарину, и он решал: мог до самого верха подняться, мог позвонить вниз. Я, например, не знаю, какие двери перед ним закрывались.

досье

Герой Советского Союза Титов Герман Степанович родился 11 сентября 1935 года в алтайском селе. Окончил Сталинградское военное авиационное училище, прошел отбор в первый отряд космонавтов, был дублером Гагарина и 6–7 августа 1961 года совершил орбитальный полет на космическом корабле «Восток-2», доказав способность человека жить и работать в космосе. Потом была работа в Генштабе на посту первого замначальника космических частей Министерства обороны. Расследовал обстоятельства смерти Гагарина. А в 1995 году Титов стал депутатом Государственной думы от фракции КПРФ. Умер от сердечного приступа, похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.



Беседовала Елена Буканова