Первая учительница моя

Одна из праздновавших этот праздник

На этой неделе все праздновали День Учителя. В этот день педагогов чествуют цветами, улыбками и приятными речами.

Помню, в школе об этом празднике начинали вспоминать примерно за неделю до его наступления. Учителя активно придумывали подарок директрисе. «Ой, надо же что-то Людмиле Ивановне! - шептала Лидия Петровна на ушко Марии Семеновне. – Такую вазу мы дарили ей в прошлый раз. Да-да, как у Машки! Надо теперь сервиз. Как у Лизки! Она недавно его на рынке у автовокзала достала! И чтоб была доставка цветов - нужно же ей что-то в вазу прошлогоднюю поставить» Зачастую разговоры велись при учениках, чтобы те ненароком напомнили о празднике родителям.А то вдруг мамы и папы забудут про цветы?

В детстве суета вокруг праздника воспринималась в порядке вещей. Ну, День Учителя и День Учителя. Что ж тут особенного? Праздник в череде праздников! А сейчас вспоминаешь о нем не без грусти. Наши учителя не молодеют и с нынешней колокольни даже самые злобные из них кажутся безобидными и смешными. Но мне хочется рассказать о первой учительнице. А она, как известно, не может быть ни плохой, ни хорошей. Она просто Учительница. Потому что Первая.

Нашу классную звали величественным именем Тамара, а отчество у нее было, наоборот, проще некуда - Ивановна. Внешне она походила на Старуху Шапокляк. Строго одевалась, убирала седые, слегка вьющиеся волосы в пучок, а на лице выделялись ярко-голубые глаза и складочки у губ. Слова произносила медленно и настолько четко, что не запомнить их было невозможно. «Так. Тишина, – едва слышно говорила Тамара Ивановна. – Тишина, - ее голос становился все тише и тише, и гул в классе постепенно умолкал. А самых болтливых она резво осаждала: «Так, Петров! Еще одно слово – и линейкой по языку! А она у меня дли-и-нная!» Тамара Ивановна всех умела заставить ходить по струнке, да и учиться хорошо.

При ней я плохо себе представляла, как можно получать не пятерки, и, когда меня назначили командиром «звездочки», восприняла это, как в порядке вещей. А разве может быть иначе при Тамаре Ивановне? Она многим из нас казалась тогда неким божеством.

Однажды я увидела, как она ест. Я пришла в столовую чуть позже обычного и сразу же заметила за столиком Тамару Ивановну. Она сидела, сгорбившись, в уголке и медленно ела пюре с котлетой. Увидев меня, вытерла губы салфеткой и вся подобралась. «Здравствуйте!» - поздоровалась с ней я, несмотря на то, что мы уже виделись. «Здравствуй, Женя», - ответила она мне и, будто стесняясь, углубилась в тарелку. Увидев Тамару Ивановну в столовой, я была потрясена! Мне, да, думаю, и многим моим одноклассникам, просто не приходило в голову, что наша учительница может жить обычной человеческой жизнью: есть, пить, ходить в туалет, спать.

А еще я удивилась ее фамилии. Когда Тамара Ивановна крупным почерком подписалась в моем дневнике «Шутова», я решила, что тут, очевидно, недоразумение. Как может у такой строгой учительницы быть такая несерьезная фамилия? Но, как оказалось, очень даже может, и даже хорошо, что она такая – уравновешивает имя и отчество. …

Когда я прохожу мимо родной школы, порой хочется заглянуть внутрь и встретить кого-нибудь из учителей, которых там почти не осталось, но я прохожу мимо. Пусть лучше учителя останутся в памяти такими, какими я их запомнила… Вот бежит навстречу наша классная, держит руку, подобно подружке Рабочего Колхознице, – таким жестом Аида Шаиховна или, как мы ее называли Шаиха, всегда пыталась нас остановить. В скромной маечке, помада размазана, сквозь стекла очков виднеются ярко-голубые тени… А вот цокает на каблучках кокетливая алгебраичка Светлана Николаевна. Под мышкой – стопка тетрадей, стреляет глазками в проходящих мимо учеников, улыбается им, называет всех только по имени… Вот вразвалочку входит в класс француженка Людмила Ивановна. Бросает учебник, падает на стул, достает ярко-красную помаду и, свернув губы в трубочку, спрашивает: «Ну что, какая у нас тема урока?» А вот плывет по коридору преподавательница французской цивилизации Валентина Романовна. В темном одеянии, в очках с затемненными стеклами. Важная настолько, что одного ее слова достаточно для того, чтобы пригвоздить на месте или вознести в небеса.

Учителя, с высоты сегодняшнего птичьего полета, такие трогательные и… такие далекие!