Original Material
Несовершеннолетние «террористы» и «экстремисты»
Несовершеннолетние — самая быстрорастущая категория в реестре «террористов» и «экстремистов». Исследование реестра Росфинмониторинга
С начала полномасштабного вторжения России в Украину доля подростков среди новых фигурантов реестра «террористов» и «экстремистов» Росфинмониторинга выросла более чем в восемь раз. Каждым двенадцатым в списке теперь становится несовершеннолетний, а практика преследований опустилась до нижней границы уголовной ответственности — 14 лет. Специально для «Первого отдела» центр Parubets Analytics провел анализ практики по «террористическим» и «экстремистским» делам за время войны. Это первая часть исследования, она посвящена несовершеннолетним.
Весной 2026 года в перечень Росфинмониторинга попали самые молодые фигуранты за все время его существования — двое подростков 2012 года рождения. Никиту Смирнова внесли в список 2 апреля, а Александра Хутренко — 13 мая. На момент включения им было 14 лет и 3 месяца и 14 лет и 5 месяцев соответственно. В открытых источниках нет подробностей их уголовных дел, однако оба подростка оказались в реестре практически сразу по достижении возраста, начиная с которого в России можно преследовать по террористическим статьям.
Анализ возрастной структуры перечня показывает, что за последние годы несовершеннолетние превратились из редкого исключения в самую быстрорастущую категорию среди новых фигурантов реестра.
Дисклеймер: включение в перечень Росфинмониторинга — органа финансовой разведки — не означает, что человека «признали» террористом или экстремистом: это де-факто может сделать только суд, провозгласив обвинительный приговор в отношении конкретного обвиняемого в «экстремистском» или «террористическом» преступлении лица. Включение в реестр же является мерой, налагаемой после привлечения к уголовной ответственности (формально включение происходит не в рамках дела), и приводит к весьма серьезным формальным финансовым ограничениям: фигурантам реестра блокируют банковские счета, они не могут использовать платежные карты и совершать большинство денежных операций, а также осуществлять сделки с недвижимостью и ценными бумагами. Им разрешено снимать со счетов сумму, ограниченную размером МРОТ, — 27093 рубля в месяц на себя и каждого члена семьи, не имеющего дохода. Жить на эти деньги в современных условиях фактически невозможно. Чтобы лицо внесли в реестр, обвинительный приговор суда не нужен — людей, как правило, добавляют туда еще во время следствия.
Главные данные
По состоянию на 7 июня 2026 года в реестре Росфинмониторинга находится более 21,6 тысячи человек. Из них 465 человек — это подростки от 14 до 17 лет, то есть несовершеннолетние на момент проведения исследования.
Если считать всех, кого внесли в реестр до 18 лет, но учитывать в том числе тех, кто уже достиг совершеннолетия к июню 2026 года, таких людей в списке окажется не менее 779 человек.
Среди 779 несовершеннолетних — 49 девушек. При этом, если юношей регулярно вносят в реестр сразу в 14 лет, то самой молодой из девушек в списке остается Виктория Александрович, которую туда добавили в 17 лет.
Как мы считали
Для оценки числа лиц младше 18 лет, находящихся в перечне «террористов» и «экстремистов» Росфинмониторинга по состоянию на 7 июня 2026 года, использовалась актуальная выгрузка перечня.
Для ретроспективного анализа возраста на момент включения в перечень использовалась база данных, поддерживаемая Иваном Шукшиным. В рамках анализа рассчитывался возраст фигурантов на дату их первого внесения в перечень Росфинмониторинга. В выборку включались только лица, продолжающие находиться в перечне по состоянию на 7 июня 2026 года.
Исследование основано на данных о включениях, доступных начиная с августа 2018 года. Для лиц, уже находившихся в перечне к моменту начала систематического мониторинга его изменений, точная дата включения неизвестна. Поэтому фактическое число внесенных в перечень до достижения 18-летнего возраста может быть выше.
Война — дела молодых
До начала полномасштабных боевых действий в Украине подростков вносили в реестр Росфинмониторинга несравнимо реже. 754 человека из 779 (96,8%) попали в перечень начиная с 2022 года.
До 2022 года в список вносили не более 15 несовершеннолетних в год. Затем статистика пошла вверх:
- В 2023 году в перечень добавили 44 несовершеннолетних (на 193% больше, чем годом ранее);
- В 2024 году добавили 141 человека (+220%);
- В 2025 году число вносимых — 354 человека за год (+151%).
С 2024 по 2026 годы в реестр внесли 695 несовершеннолетних — это почти в 28 раз больше, чем за 2019–2021 годы, когда в список включили всего 25 подростков. За первые пять месяцев 2026 года в перечень внесли 200 несовершеннолетних, что почти в полтора раза больше, чем за весь 2024 год (141).
Доля подростков среди всех новых лиц в реестре тоже росла. Если в 2019–2022 годах несовершеннолетние составляли около 1%, то в 2025 году — уже 8,6%. За первые пять месяцев 2026 года их доля среди включенных в реестр составила 8,1%.
Получается, что в 2025–2026 годах несовершеннолетним был примерно каждый двенадцатый новый человек в списке.
Рост коснулся всех возрастов от 14 до 17 лет, но сильнее всего изменились показатели у самых юных. За все время наблюдений в реестр внесли 63 человека в возрасте 14 лет. Из них 62 случая (98,4%) пришлись на 2024–2026 годы. Например, в 2025 году ведомство добавило в список 30 четырнадцатилетних, 77 пятнадцатилетних, 110 шестнадцатилетних и 137 семнадцатилетних подростков.
«Экстремисты» или «террористы»?
88,8% несовершеннолетних (692 человека) находятся в «террористической» части реестра. В «экстремистскую» часть попали только 11,2% (87 человек).
При этом в реестр можно попасть не только за «экстремистскую» или «террористическую» деятельность. С 2025 года в него можно включать за любое преступление, если оно совершено по мотивам политической, религиозной, идеологической, расовой или национальной ненависти или вражды.
С 2023 года террористические составы стали абсолютно доминирующими: по ним в реестр отправляли от 87% до 98% всех новых подростков.
- 2023 год — 98%;
- 2024 год — 87%;
- 2025 год — 89%;
- 2026 год — 90%.
У этого есть два объяснения:
- Смена квалификации. После начала войны силовики изменили подход. Если раньше радикальные акции подростков — от поджогов релейных шкафов на железных дорогах до брошенных в сторону военкоматов бутылок с зажигательной смесью — оформляли как хулиганство или умышленное уничтожение имущества, то с конца 2022 года их стали массово квалифицировать по ст. 205 («террористический акт») или ст. 281 («диверсия»).
- Порог ответственности. По большинству обычных экстремистских статей (например, за «призывы к экстремизму» или «участие в экстремистском сообществе») судить можно только с 16 лет. А по «террористическим» статьям уголовная ответственность наступает уже с 14 лет.
Ситуация усугубилась в 2025 году, когда законодатели официально снизили возраст ответственности до 14 лет по «диверсионным» составам. Кроме того, как минимум 11 несовершеннолетних в реестре обвиняются по ст. 275 («государственная измена»).
Граждане Украины
Не менее 37 несовершеннолетних в реестре — граждане Украины. Почти всех их (92%) внесли туда после 2022 года, и в 95% случаев им вменяют террористические преступления.
Многих из этих подростков судят на оккупированных территориях по российским законам. Самым молодым украинским фигурантом стал Тимур Корчемкин (род. в 2010 году) — его добавили в реестр в возрасте 14 лет и 3 месяцев.
При этом один из несовершеннолетних украинцев официально числится на родине пропавшим без вести. Это может означать, что его вывезли или захватили в зоне боевых действий, после чего тайно удерживали в российском СИЗО или ПФРСИ. На момент похищения ему было 12 лет.
Лишь трое из 37 несовершеннолетних находятся в списке политзаключенных проекта «Поддержка политзаключенных. Мемориал».
На сегодняшний день известно как минимум о 12 гражданах Украины, которые были похищены оккупационными властями в возрасте до 18 лет и впоследствии обвинены в «терроризме» или «шпионаже».
- Херсонская область — 5 человек.
- Запорожская область — 3 человека.
- Харьковская область — 2 человека.
- Донецкая область — 1 человек.
- Луганская область — 1 человек.
Всего же в реестре Росфинмониторинга сейчас находится почти 2300 украинских граждан всех возрастов. Среди них около 200 человек, родившихся за пределами Украины.
Почти 500 граждан Украины были внесены в реестр менее, чем за 6 месяцев 2026 года.
Преследуемые по политическим мотивам
Правозащитный проект «Поддержка политзаключенных. Мемориал» считает политически мотивированным преследование 156 (20% от общей выборки в 779 человек) несовершеннолетних из реестра Росфинмониторинга. Из них:
- 105 человек (67,3%) проходит по «террористическим» статьям (ст. 205-205.5);
- 32 человека (20,5%) — по «диверсионным» статьям (ст. 281);
- 8 человек обвиняются сразу по нескольким тяжким и особо тяжким, включая «терроризм» и «госизмену»;
- 4 человека обвиняются одновременно в «терроризме» и «диверсиях», а 2 — в «диверсии» и «госизмене».
- В 5 случаях статья УК РФ неизвестна.
Самым молодым фигурантом, который попал в списки «Мемориала», стал Кирилл Блохин (род. в декабре 2010 года).
Правозащитники отмечают, что реальное число подростков, которых преследуют по политическим причинам, выше:
«Во-первых, далеко не все несовершеннолетние, в чьем преследовании мы видим признаки политического мотива, включены в перечень Росфинмониторинга и преследуются по обвинениям, дающим основания для включения в него. В нашей базе данных есть информация о 445 людях, которые подверглись уголовному преследованию, будучи несовершеннолетними.
Во-вторых, мы узнаем далеко не обо всех таких людях и о многих узнаем с опозданием. Родители и другие законные представители несовершеннолетних, подвергшихся преследованию, имеющему признаки политического мотива, часто совсем не хотят публичности.
И наконец, в-третьих, мы не включаем автоматически в нашу базу всех подростков, чьи имена попадают в перечень – только тех, в чьем преследовании мы видим по тем или иным причинам признаки политического мотива и незаконности», — говорит руководитель проекта «Поддержка политзаключенных. Мемориал» Сергей Давидис.
«Молодые взрослые»
Если посмотреть на группу «молодых взрослых» от 18 до 21 года, то на июнь 2026 года в списках Росфинмониторинга числятся еще 1470 человек, которых добавили туда в этом возрасте. Всего же людей, которые попали в реестр в возрасте от 14 до 21 года и остаются там прямо сейчас, — 2249 человек.
Из 1470 молодых взрослых 362 человека попали в перечень в 18 лет, 369 — в 19 лет, 377 — в 20 лет и 362 — в 21 год.
В этой категории рост после начала большой войны тоже виден, но он шел плавнее, чем у подростков. Если в 2022 году в перечень внесли 92 человека в возрасте 18–21 года, то в 2023-м — 189, в 2024-м — 316, а в 2025 году — 401 человека. При этом их доля среди всех новых людей в списке почти не изменилась — она выросла с 5-7% до примерно 10%.
Такой рост аналитики связывают с тем, как силовики и суды стали квалифицировать инкриминируемые деяния. Если до конца 2022 года радикальные протесты молодых людей (например, те же поджоги военкоматов) часто квалифицировали по «гражданским» статьям вроде «хулиганства», «вандализма» или «уничтожения имущества», то позже за то же самое стали массово вменять «терроризм».
Свою роль сыграло и то, что власти поступательно расширяли «антитеррористическое» и «антидиверсионное» законодательство и снизили возраст ответственности за некоторые преступления до 14 лет. В итоге внесение подростков в реестр Росфинмониторинга еще во время следствия стало стандартной правоприменительной практикой.
Дмитрий Заир-Бек, глава «Первого отдела»:
«Резкий рост доли несовершеннолетних в реестре Росфинмониторинга во многом связан с тем, что дети регулярно попадают в поле зрения государства за действия, которые в принципе не должны считаться преступлениями. Подростков преследуют за резкие высказывания в интернете, неосторожную шутку в школьном чате, обсуждение планов в компьютерной игре (как в „деле канских подростков” с Minecraft) или чтение анархистской литературы.
С другой стороны, целый подкластер молодых людей преследуют по „экстремистским” и „террористическим” статьям за антивоенные убеждения и акции. Такие юноши и девушки, как правило, имеют сформированную антивоенную позицию и идут на риск вполне осознанно. Они по собственной инициативе участвуют в идеологическом протесте — например, присоединяются к мирным кампаниям антивоенных движений, расклеивают листовки или оставляют антивоенные граффити.
Однако именно эта пассионарность, готовность действовать самостоятельно в сочетании с небогатым жизненным опытом делают подростков идеальной мишенью для манипуляций и провокаций со стороны спецслужб абсолютно всех флагов и мастей — главным образом украинских и российских.
С одной стороны, российские силовики, в первую очередь органы госбезопасности, ради повышения показателей раскрываемости и карьерного продвижения регулярно прибегают к провокациям. Оперативники или агенты спецслужб искусственно подогревают радикальные настроения, подстрекают к созданию „экстремистских” и „террористических” объединений или побуждают к написанию оправдывающих радикальные акции высказываний. В таких случаях силовики буквально „ведут” подростка до момента совершения формального преступления, чтобы затем оформить успешное „раскрытие”.
Снижение возраста уголовной ответственности по „террористическим” и „диверсионным” статьям до 14 лет привело к тому, что эта циничная практика приобрела массовый характер. Молодые люди в итоге получают клеймо „террористов”, заблокированные счета и реальные тюремные сроки, несоразмерные уровню их реальной общественной опасности.
Разумеется, далеко не вся „экстремистская” и „террористическая” уголовная практика завязана на ФСБ и их партнеров. Украинские спецслужбы и аффилированные с ними структуры ведут активную агентурно-вербовочную работу в России для осуществления в стране антивоенных, террористических и диверсионных акций. Это реальность военного времени. К сожалению, жертвами этой практики нередко оказываются в том числе несовершеннолетние россияне».
Источники