Страна. Картон. И я

Корреспондент «Новой» отправился в независимое государство, созданное группой энтузиастов на Чистых прудах, чтобы найти свой дом в коробке

«Театр абсурда» на пути к красному дилижансу

Выхожу из трамвая на Чистых прудах и вижу: рядом с памятником казахскому поэту Абаю Кунанбаеву мужчина в голубой рубашке на гавайский манер поет в дуэте с сидящим рядом псом-далматинцем песню мамонтов блатного шансона — группы «Бутырка». На припеве «Аттестата в крови» он подносит микрофон ближе к собачьей морде, и по всей площади вместе со строчками про конвой разносится собачий лай. Дамы в летних платьях и сережках умиляются, ахают и бегут далматинца потискать.

Молодожены фоткаются у посольства Казахстана. Художники рисуют на мольбертах летние пейзажи и цветы. Вдоль Чистопрудного бульвара люди фланируют от одной сцены, к другой: от оперы — к прекрасно трешевой интерпретации чеховской «Свадьбы». На одной из площадок дети с родителями участвуют в познавательной викторине:

— Азиза, что такое «разбой»? — ведущая до этого перечислила три варианта и теперь ждет ответа от поднявшей руку восьмилетней девочки.

— Второй...

— И это у нас… — ее глаза поднимаются на огромный экран. — Нападение с целью хищения чужого имущества! Браво, Азиза!

С начала лета Москва балагурит, пляшет и устраивает всякую клоунаду. Виновник всему — третий сезон фестиваля «Театральный бульвар», который будет продолжаться всё лето.Ежедневно на городских бульварах, набережных и в парках выступают профессиональные коллективы — как с классическими спектаклями, мюзиклами, балетом, так и… скажем так, с «экспериментальными перформансами».

Один из таких «Картония» — воображаемая страна, отстроенная слева от пруда, рядом с красным дилижансом, оборудованным под камерную сцену.

Международный арт-проект «Картония» — это ивент-агентство, которое организует праздники и фестивали по всему миру. Чтобы выделиться среди обычных агентств, они придумали свой уникальный мир — государство без территории и границ, основанное мэтром театральных перформансов Сергеем Корсаковым совместно с единомышленниками в 2007 году. Когда они приезжают в какой-то город делать фестиваль, они «материализуют» там «Картонию» и привлекают обычных людей мастерить из картона всё что придет им в голову.

На пути к «Картонии» замечаю, как одиноко прогуливается человек в костюме из двух коробок. Одна надета на голову, вторая скрывает туловище и ноги. По бокам — вырезы для рук, на уровне лица — небольшое окошко для глаз. Но даже их я могу разглядеть с трудом: человек-коробка прикрывает их полупрозрачной тканью, видимо, чтобы оставаться инкогнито.

Коробку зовут Арина, она работает учителем в младших классах, и сейчас проводит эксперимент:

— Я поставила себе такую задачу: понять, что чувствует дерево, — ее не очень просто расслышать. — Поэтому сейчас я буду стоять 15 минут, как в плаще-невидимке, и смотреть на утиный домик.

За ней стоит целый город из картона. И идея.

Государство без границ

«Картонию» от Москвы отделяет только большая картонная дверь с надписью «Вход», стоящая на газоне напротив пруда. Справа от нее такая же — только «Выход». И всё, больше никаких ограждений. Технически попасть в «Картонию» можно, просто перешагнув бордюр, но не всё так просто. За соблюдением правил внимательно следят.

— Девушки, стойте! Вернитесь обратно! — кричит мужчина у самодельного ресепшена двум любопытным бабушкам, которые перепутали двери. — Там же написано «Вход»! Друзья, как же можно путать вход и выход! Это же базовая ценность любого государства!

— Мы пойдем лучше… — бабушки разворачиваются, выказывая свое недовольство, и уходят уже в правильную дверь.

У сцены начинается выступление, ведущий с белым рупором Игорь просит всех начать отсчет от 15 до 1.

— …4 …3 …2 …1 — когда зрители доходят до конца, наступает тишина. Игорь в забавном бордовом галстуке и сережке в левом ухе стоит и улыбается. — Нет-нет, мы пока не начинаем! Я просто предложил вам вступить в отношения со временем!

Меня же отправляют к столу регистрации: записать имя и поставить печать в бланке, чтобы я мог официально попасть в город. За картонным столом и печатной машинкой сидит Слава-депутат в белой рубашке с галстуком — тот самый, который ругал бабушек. Он что-то деловито печатает: выглядит и говорит нарочито серьезно. Рассказывает про эту удивительную страну.

«Президент тиран, а мы и рады!»

Меня и толпу, собравшуюся у ресепшена, Слава отправляет делать «паспорт». Это небольшой лист картона на шнурке, на котором другой человек, с которым вы только познакомились в ожидании своей очереди к этому столу, должен нарисовать ваш портрет (а вы, соответственно, — его) нерабочей рукой и приклеить цитату одного из артистов, которыми вдохновлялись организаторы, на обратную сторону.

— Вы, как я вижу, тоже хотите стать гражданином, — обращаюсь я к мужчине с пленочной камерой, — пойдемте вместе творить?

— Мы не граждане, здесь это неуместно. Все мы персонажи, — перебивает нас Ирина, одна из организаторов. — Персонажем может стать абсолютно каждый человек, достаточно только желания, — никакой бюрократии.

— А кто глава вашей страны?

— У нас нет президента. Тиран только, да мы и рады.

Как я быстро выясняю, политический строй «Картонии» — тираническая анархия во главе с автором идеи — Сергеем Корсаковым. «Синтез непреклонной воли творца и свободного выбора других участников — их права принять эту волю или отказаться от нее».

Из любого школьного учебника по обществознанию мы знаем, что базовые основы государства — это территория, суверенитет, понятие гражданства, — но «Картония» плюет на это! Чем и уникальна. И вроде счастливо процветает. Не считая, конечно, тирании.

Позже Ирина представится мне как редактор газеты «Тиранские вести». Газета эта, как можно догадаться, абсолютно подконтрольна местной власти, пишет только о позитивных событиях в стране, без какой-либо критики. Еще журналисты «Картонии» делают вертикальные видео с репортажами и выкладывают их в ВК-сообществе «страны». Ирина объясняет мне, как у них в «Картонии» проходят выборы. Каждый персонаж может написать «Тиран Картонии» на любом клочке бумаги или фантике и опустить его в мусорку — так и голосуют.

Приятно видеть честную тиранию.

«Пока мы живы, тишина невозможна»

Рисуем паспорта. За небольшим столом Ира в картонной шляпе дает нам карандаши, клей и цитату случайного творца. Мне досталась: «Нет пустого пространства или незаполненного времени. Всегда есть на что посмотреть и что услышать. Пока мы живы, тишина невозможна» — Джон Кейдж, американский композитор.

С паспортом, висящим на шее, нас впускают на территорию страны. Главное — не перепутать «Вход» и «Выход»!

На территории «Картонии» находится парк перформансов — это площадка, посвященная лаборатории по исследованию различных форм театра. Лаборанты (организаторы и активисты) вместе с персонажами «Картонии» придумывают перформансы.

Мимо меня пролетает парень, имитирующий вертолет. До этого он оторвал «крылья» картонной мельницы, стоящей неподалеку, и начал кружиться по территории страны, вращая «лопасти» над своей головой. Он приземляется рядом с огромным информационным стендом РЭП (Ритуальная Эстетизация Повседневности), который гласит:

«ВНИМАНИЕ!!!

Активная выработка творческой энергии имеет аддиктивный эффект.

Человек, находящийся в творческом акте, может забывать о других видах энергообмена, в частности, о важнейшем для человека — о потреблении пищи, что приводит в дальнейшем к снижению уровня творческой энергии и даже к смерти. В связи с этой опасностью внимательно ознакомьтесь с нижеследующими РЭПизациями».

Среди различных правил мое внимание привлекает пункт «О принципах уважительного сосуществования с коробкой». Коробка в «Картонии» — неотъемлемая часть любого перформанса.

«При взаимодействии с коробкой обязательно соблюдать принципы внимательности и бережности.

Запрещено:

1. Относиться к коробке исключительно как к расходному материалу.
2. Совершать резкие и необдуманные действия.
3. Пренебрегать ее потенциальными возможностями.

Следует учитывать, что сегодняшняя коробка может стать завтрашним домом, сценой, костюмом, скульптурой, местом встречи или источником неожиданного открытия. Уважение к коробке рассматривается как одна из базовых практик ритуальной эстетизации повседневности».

«Каждый мир (перформанс), созданный в «Картонии», — реален, — говорит мне Слава-депутат. — На газоне живут настоящие люди и делают свое важное дело. Это не игра и не клоунада. — Он звучит даже слишком серьезно на фоне картонного лагеря. — «Картония» объединяет творческих людей со всего мира — артистов и людей любых других профессий. У нас нет земли, а значит, нет и природных ресурсов, основного источника благосостояния других стран. Цель эксперимента «Картонии» —

создать прецедент, когда экономика международного многонационального сообщества строится не вокруг ископаемого природного ресурса, а вокруг творческой энергии. Мы ищем возможности добычи этого ресурса не в окружающей человека природе, а в самой человеческой природе».

В парке перформансов вы можете узнать о себе много нового. Например, стать «зрителем собственной постановки».

Для этого нужно надеть на голову картонную коробку с небольшим вырезом на уровне глаз, куда вставлено увеличительное стекло. Через него молодежь и родители с детьми смотрят на гуляющие по бульвару толпы людей. Как я позже проверил на себе, из-за стекла обзор очень сужается и единственное, что видно, если смотреть вперед и не двигаться, — пугающе гигантские лица прохожих. Как они достают телефоны и снимают нас, кто-то машет рукой или просто дурачится, пытаясь заглянуть в коробку.

Рядом с нами девушка зазывает людей поучаствовать в перформансе «Ксилофон смыслов», где каждый персонаж может стать композитором или инструментом. Для этого нужно встать в линию и всем надеть одну из склеенных в линию коробок на голову. Рыжая лаборантка очень экспрессивно объясняет нам правила эксперимента.

— Мне всегда было интересно понять, как у великих людей работает мышление. Послушайте одну цитату: «Искусство против любой власти. Искусство претендует на власть, потому что искусство могло бы управлять. Только оно!» — В этот момент мы стоим плечом к плечу с коробками на головах, каждый из нас — отдельная пластинка ксилофона. — Все родили звук на эту цитату?! Звучим!!!

— Уууууу!

— Ааааа!

— Иу-иу-иу!

— Стоп. Наш музыкант начинает играть, — лаборантка отдает картонную «колотушку» мальчишке в кепке с прямым козырьком. — Когда вы почувствуете вибрацию, издавайте свой уникальный звук. Второй удар — перестаете звучать.

Мальчик больше рад бить нас по головам, чем создавать мелодию, поэтому она получается слегка прерывистая, но мы звучим!

Следующий перформанс — «Театр одного актера». В картонной коробке на стуле сидит девочка четырнадцати лет с улыбкой зайца из «Ну, погоди!». Ей в глаза смотрит толпа людей и улыбается. «Она экспонат». Ее задача пять минут сидеть на месте и ничего не делать — только смотреть на зрителей. У нее дрожат губы. Как говорит ведущая Даша, «она не упускает возможности стать автором собственного опыта». Я же стал первым парнем, который, по словам Даши, «решил подарить людям свои пять минут». Признаться честно, первая минута, правда, тяжелая, и дело не в моей гиперактивности.

Взгляд носится по лицам, и я встречаюсь глазами с женщиной из первого ряда. У нее самое доброе лицо на свете, она обнимает своего ребенка и смотрит взглядом, полным любви и спокойствия. Мне становится не по себе, но я довожу эксперимент до конца.

В двух шагах от этой сцены стоит в прямом смысле гора из коробок. Вокруг нее на стульях сидят люди и просто молчат. Вдруг с дуновением ветра шаткая конструкция из картона падает на мужчину, держащего на руках своего сына, — слышится счастливый визг. Когда стул освобождается, я замечаю на нем надпись: «В ожидании апокалипсиса. Садитесь и ждите».

На большой сцене проходит «Антигонка». «Гонщики» сидят в коробках и ме-е-едленно-ме-е-едленно тянут за веревочку другие коробки — на скорость. Кто притащит последний — победил! Рекорд этого дня — 30 минут.

Знакомлюсь с двумя молодыми парнями, Ваней и Антоном. Они — представители НИИ «Картонии». Они ведут образовательный проект «Синхронизация», обучают базовым и продвинутым навыкам работы с картоном, включая создание движущихся механизмов, костюмов и декораций. Они пытаются понять: может ли человек стать с картоном одним целым?

Нас делят на команды, я стою в паре с взрослой женщиной, лаборанты достают лист бумаги.

— Смотрите, верхний левый угол — это ваше левое плечо, левый низ — левое бедро… — с этими словами они начинают сгибать лист бумаги вперед и назад. Мы «синхронизируемся» и повторяем эти движения, пока не доходим до следующего этапа. — Вы теперь в 3D, готовьтесь, быть в 3D сложно. — Они меняют лист крафтовой бумаги на коробку.

По той же схеме они начинают «танцевать» с коробками, вертеть, ставить их друг на друга — женщина пытается залезть мне на спину и извиняется, что ничего не может с собой поделать, — «засинхронизировалась».

Посередине «страны» девушка с коробкой на голове лежит на газоне в позе притаившейся хищницы. Животом она прижалась к земле, руки раскинуты и готовы в любой момент оттолкнуться от земли. Через круглый вырез на коробке видно только ее сосредоточенное лицо. Напротив ее головы лежит другая коробка с таким же окошком.

— Не бери только вторую коробку! — предупреждает меня другой персонаж в легком смятении.

Я — беру коробку. Хищница встает и начинает повторять каждое движение моей коробки, видимо, исследуя «синхронизацию» уже в полевых, а не лабораторных условиях: стоит мне опустить коробку — она встает на колени, повернуть влево — она не отстает от нее ни на секунду. После небольшой пробежки и «карусели» я долго думаю, как и кому передать эстафету (не хочется, чтобы девушка вновь ложилась на землю). Тут и замечаю бабушку со свежим паспортом, которая только вошла в страну.

— Извините, можете поддержать на секунду?

«Не поверят, что в Москве митинги!»

После кофе и огромной очереди в бывшем «Макдоналдсе» возвращаюсь в «Картонию». Но на входе меня встречает огромная и страшно неорганизованная толпа из неформалов, пенсионеров и влюбленных парочек. Игорь ставит нас по линейке и объясняет философию очереди.

— Вы должны встать друг за другом, руки в замок на груди, но можно и сзади. Так, не вижу? — он смотрит, получится ли у нас встать в очередь. — Теперь делаем усталые лица, смотрим вниз, глубокий вдох и протяжный выдох «фу-у-ух» — вы должны прочувствовать очередь!

Мы стоит и дышим.

— Любое ваше действие может стать актом, — говорит Игорь. — Ну что? Вы чувствуете, как через запрет и ожидание растет ваше желание?

Через семь минут Игорь не впускает нас в страну, а рупор отдает парню на ходулях в маскарадном костюме. Мы идем на демонстрацию.

Толпа шествует по бульвару и скандирует лозунги: «Свободу театру!», «Свободу искусству!», кто-то кричит и за свободу немного в другом смысле, скорее политическом. Люди идут в масках музыкантов, актеров, философов, лица которых мало кому знакомы, в отличие от их мыслей, — Хайнер Гёббельс, Джон Кейдж, Кантор, Уилсон, Александр Экстер и другие. На обратной стороне картонных масок написаны цитаты этих деятелей, которые мы озвучиваем. В общем оре демонстрантов они превращаются в кашу. Над головами развевается флаг с надписью: «Я люблю бессознательное».

Девушки вокруг крутят электрошарманку с торжественной музыкой. Обращаюсь к Даше — инструктору из перформанса «Я экспонат»:

— Какие еще кричалки есть?

— Просто.

— Что «просто»?

— Просто кричи, создавай свой звук протеста — и кричи его! — она начинает орать истошное «А-а-а-а» и уходит ближе к голове колонны.

Стоявшие рядом туристы записывают видео.

— Блин, не поверят, что в Москве на митинг попали!

Один шаг

За этот день я совершил множество попыток «войти в реальную реальность», как меня учил Игорь. Но я не могу не думать о девушке в костюме коробки, которую я увидел с утра. Решаю напоследок повторить этот опыт.

Во время прогулки вокруг пруда меня пару раз шлепают по картонной заднице, дети на самокатах дают пять и просят сфоткаться, прохожие обгоняют и оборачиваются: пытаются заглянуть в мои глаза. Охранник бьет по коробочной голове и спрашивает:

— Тебе помочь, может, как-то?

— Извините, я дерево.

— Ты че ***?!

Но я соврал. Деревом я не был, а скорее очень социальной коробкой. Потом к моему перформансу присоединилась моя подруга, и мы — уже две коробки — ходили, держась за руки, по Чистым. Очень любезная бабушка снимала нас на телефон и защищала от алкашей:

— Это чё такое? — примерно так они кричат нам вслед.

— Лавис это! — кричит наша седоволосая защитница, видимо, имея в виду «love is». — Лавис!

На нас оглядывается и другая милая пожилая пара. Они заступают на газон «Картонии», Слава-депутат нещадно их журит.

— Друзья, заходить нужно через вход! — они пятятся назад. — Нет, нет! Ваше желание открыть для себя что-то новое лишь вдохновляет, хватит быть зрителями своей жизни! Только поучаствовав, вы сможете узнать о себе что-то новое! Только заходить надо через вход, это же базовая ценность!

Улыбающиеся дедушка с бабушкой делают шаг в сторону «двери».

…На следующий день от этого «государства» не осталось ничего. Ни одной коробки или даже кабельной стяжки на зеленом газоне вокруг пруда. Только ее персонажи, не стесненные границами, ходят среди нас.

Этот материал вышел в двадцать первом номере «Новая газета. Журнал». Купить его можно в онлайн-магазине наших партнеров.