About us
Collection
For researchers
Subscribe
Our Telegram
Newsletter
About RIMA
For researchers
Collection
Kronika Project
About us
Collection
For researchers
Subscribe
Our Telegram
Date
12/27/2017
Author
Hidden
Source
Novaya Gazeta Special Projects
Preserved copy
Internet Archive
Original Material

Принятие. Монолог Халида

Халид

Про меня случайно узнала моя подруга.

Она приняла меня, общалась со мной. Она была очень религиозная, она все время за меня молилась, чтобы я стал нормальным. А я всегда ныл об этом, я считал, что это моя огромная проблема, что жизнь идет под откос, что у меня не будет никакого будущего. И она хоть и религиозная была и считала это грехом, но она так на меня наехала: «Хватит ныть! Есть инвалиды, и они находят в себе силы жить».

Это повлияло на меня. Все перевернулось во мне.

Я подумал: ради кого я страдаю? Те люди, которые желают мне смерти, они ничем не лучше меня. Ни перед богом, ни перед людьми, ни перед самими собой».

«Я исчез. Я очень сильно испугался, что дома могут спалить. Бывает, что телефон посмотрят братья или папа»

Голливудские фильмы, западная культура, зарубежная поп-музыка, американские сериалы — я все это впитывал в себя. И когда я был в Чечне, у меня бывало ощущение, что я вообще не дома, что это не мое. Каким бы чистокровным чеченцем я ни был, жизнь в Грозном была чужой для меня. Люди меня не понимают, ни меня, ни мою одежду, ни мое восприятие мира, ни мое отношение к нему. Они даже не пытаются меня понять. Это самое обидное было.

Я свою семью очень сильно люблю. Я их ни на что бы не променял. Они меня в решении уехать поддержали. Они про меня не знают, но они знают, какой человек. Хотя, возможно, они догадываются — по моим интересам, по тому, как я одеваюсь.

Для них это будет сложно, но, мне кажется, они примут меня, когда узнают. Я чувствую их поддержку, я знаю, что они меня любят. Все равно я их ребенок, как бы там ни было.

Я с детства был таким, как бы я ни пытался изменить себя — не получится. Я родился таким. Я осознал себя в возрасте 13–14 лет. Первое время я просто боялся. Я не знал еще, что правильно, что неправильно. Никогда тема гомосексуализма в семье не обсуждалась. Я не знал, как к этому относиться. Но поговорить было не с кем абсолютно. Интернет. Больше ничего. Не дай бог кому-то это сказать. Я с этим жил до 16 лет. Встретился первый раз с парнем. Мы просто погуляли, в кино пошли, пообщались. Он был очень красивый, я прямо влюблен в него был. И я знаю, что он в меня был влюблен. Как влюбляются дети. Ребячество. Но я поменял номер и пропал. Я тогда очень сильно испугался, что дома могут спалить. Бывает, что телефон посмотрят братья или папа. Этот парень меня искал долго.

Потом через год у меня был первый поцелуй, это была моя лучшая неделя, я был очень влюблен. Мы просто встречались, целовались, гуляли. Это было офигенное чувство влюбленности. И в эту неделю страх ушел. Такое чувство радости и эйфории! Потом он уехал. Мы до сих пор лучшие друзья, и это близкий очень для меня человек. Уже нет влюбленности, но он очень мне дорог. Он сейчас в Чечне, и у него очень серьезные проблемы. Я хотел бы забрать оттуда всех своих друзей, но у некоторых так получилось, что они единственные сыновья своих матерей и они не могут уехать. Они несут ответственность за семью всю жизнь.

В одну ночь я посмотрел фильм «Молитвы за Бобби», фильм на реальных событиях снят, там история о мальчике-гее, который покончил жизнь самоубийством из-за своей религиозной матери, которая хотела его вылечить от этого. Господи, я столько плакал. Про меня случайно узнала моя подруга. Она приняла меня, общалась со мной. Она была очень религиозная, она все время за меня молилась, чтобы я стал нормальным. А я всегда ныл об этом, я считал, что это моя огромная проблема, что жизнь идет под откос, что у меня не будет никакого будущего. И она хоть и религиозная была и считала это грехом, но она так на меня наехала: «Хватит ныть! Есть инвалиды, и они находят в себе силы жить».

Это повлияло на меня. И еще этот фильм. Все перевернулось во мне. Я подумал: ради кого я страдаю? Те люди, которые желают мне смерти, они ничем не лучше меня. Ни перед богом, ни перед людьми, ни перед самими собой.

У нас в республике очень любят хвастаться своими традициями и своим уважением к людям. Тем, как они чтят друг друга, старых, больных. Но, живя в этой стране, я понимаю, что здесь люди намного больше уважают друг друга, больше заботятся о старых, о детях, о тех, кому нужна помощь.

Тут людям неважно, как ты выглядишь или что ты делаешь, неважны твои предпочтения. Это личное дело каждого.