Все вокруг развелись

Тахир Адильжанов

Можно годами терпеть унижения от начальника, работать по двенадцать часов, тягать железо до отказа — но после нескольких трудных разговоров с женой решить, что пора разойтись. В семейной жизни упрямство легко выдать за силу, а просьбу о внимании принять за попытку «прогнуть». Разведённые снимают отдельные квартиры, находят молодых любовниц и вновь ходят на тусовки по пятницам. Кажется, достаточно развода — и наступит новая жизнь.

Автор этого эссе женат пять лет, растит ребёнка и ждёт второго. Наблюдая за распадом знакомых семей, он узнаёт в чужих историях собственные обиды и фантазии о жизни, в которой никто ничего не требует. Он размышляет о мужской ответственности и привычках, которые забирают с собой после разрыва, задаваясь вопросом, можно ли начать жизнь заново, оставаясь прежним.

В двадцать лет я знал одного разведённого человека. К тридцати насчитал восемь разводов среди родственников, друзей и коллег — и ещё несколько браков, которые разваливаются у меня на глазах.

Имена в тексте изменены.

Первым был Илья. Когда мы познакомились, мне было двадцать, ему — тридцать три. Мы работали в одной компании: я только начинал, он был разработчиком и приехал в Москву из Ростова. Говорил мало, но открыто. Через несколько месяцев я узнал, что в Ростове у него остались маленькая дочь и бывшая жена. Что произошло, Илья не рассказывал, а я не спрашивал.

Развод тогда казался мне чем-то из жизни взрослых. Примерно как ипотека, простатит или необходимость самому выбирать межкомнатные двери. Между свадьбой и разводом, по моим представлениям, должно было случиться что-то огромное: измена, исчезновение человека, предательство. Я вырос в полной семье и не понимал, как семья может просто закончиться.

Моего начальника звали Антон. Он был старше меня всего на пару лет, недавно женился, растил годовалую дочь. Однажды по дороге к метро мы заговорили о семье. Антон сказал, что в России все разводятся и поэтому непонятно, зачем люди вообще женятся. Мне тогда показалось, что он говорит о чужих браках.

Примерно через пять лет Антон развёлся сам.

Потом развёлся Серёжа из той же компании. Сестра развелась, вышла замуж и развелась ещё раз. Одноклассник не прожил в браке и года. Распались семьи других коллег и давних друзей. Многие из этих людей даже не знали друг друга.

Моя социологическая выборка — список контактов.

Я женился в двадцать четыре. Сейчас мне почти тридцать, мы женаты пять лет, у нас есть ребёнок и ещё один на подходе. Я оказался примерно в том возрасте и положении, в котором многие из этих семей начали ломаться.

Так тоже можно

Цифры о разводах легко прочитать неправильно. Если разделить число разводов за год на число свадеб за тот же год, получится внушительная доля. Только судьбу молодожёнов она не предсказывает: в этом году разводятся люди, которые поженились год, пять или двадцать лет назад.

Для такой оценки демографы учитывают продолжительность браков. В докладе «Население России 2019» расчёт даёт около 55%: столько зарегистрированных браков закончилось бы разводом, если бы уровень разводов того года сохранялся дальше, а смертность не учитывалась. Это условная статистическая модель, но она наглядно показывает масштаб.

Ощущение, что разводы происходят внутри социальной группы, исследователи тоже проверяли. В работе на данных Фрамингемского исследования разводы группировались в социальной сети вплоть до двух степеней знакомства — среди друзей и друзей друзей. Сама по себе эта связь не доказывает, что один развод непременно вызывает другой.

Мне кажется, между людьми передаётся разрешение. Кто-то рядом развёлся — значит, так тоже можно.

Сначала обсуждаешь за ужином дальнего знакомого. Потом коллега ищет квартиру, друг заводит новую девушку. Рядом появляются люди, которые уже знают, как делить вещи, договариваться о встречах с ребёнком и регистрироваться в приложении для знакомств. У развода появляется понятный порядок действий.

Теперь я иначе слышу тот разговор по дороге к метро. Я не знаю, что тогда происходило в семье Антона. Но за фразой «все разводятся» легко заранее спрятать собственный будущий развод. Если однажды станет трудно, со мной произойдёт то же, что происходит со всеми.

Хорошо, когда человек может уйти из брака, не становясь изгоем. Тревожит другое: о разводе начинают думать как о готовом выходе ещё до того, как попробуют понять, что именно сломалось.

Обязанности мужа

Почти каждую из восьми историй я знаю только с одной стороны. О семье Ильи мне вообще известно лишь то, что она распалась. По этим рассказам нельзя судить, кто виноват.

Но я мужчина, и меня интересует наша часть ответственности. В историях, которые я знаю близко, слишком часто повторяется одно: муж до последнего оберегает собственное удобство.

Он может ни разу не предложить развод. Достаточно не слушать, откладывать обещанное и ждать, пока всё уляжется. Слово «развод» потом произносит жена, которая месяцами просила его о простых вещах.

Брак неизбежно вмешивается в твоё расписание, деньги, работу, дружбу и представление о себе. Ты обещал жить с другим человеком и считаться с ним. Если при первых трудностях выясняется, что тебя «ограничивают», возможно, ты просто рассчитывал завести семью, ничего в себе не меняя.

Мне легче разбирать чужие браки, чем смотреть на свой. Я устаю, считаю свои уступки и забываю чужие. Иногда мне кажется, что без семьи я бы больше успевал и никому не объяснял свои решения. Поэтому собственный брак я не выставляю как доказательство того, что всё понял.

Я не призываю сохранять семью любой ценой. Там, где есть насилие, угрозы или принуждение, разговор о выдержке теряет смысл. И решение другого человека уйти придётся принять. Я говорю о браках, в которых дома безопасно и оба ещё готовы разговаривать, но развод уже стал привычной угрозой или привлекательной фантазией.

Я видел мужчин, которые годами терпели унижение от начальника, а спокойный разговор о собственном равнодушии считали унижением. Они могли работать по двенадцать часов, тягать железо до отказа и месяцами добиваться повышения. А после нескольких трудных разговоров дома решали, что они с женой просто не подходят друг другу.

Маносфера — блоги и сообщества об идеях маскулинности — даёт этому упрямству удобное оправдание. Эндрю Тейт описывает жизнь мужчины как войну за деньги, статус и женщин. Арсен Маркарян рассуждает о том, что женщины говорят ни о чём и мужчине, занятому своей миссией, с ними незачем общаться. В семейной жизни такая установка очень удобна тому, кто и без того не хочет слушать жену. Её просьбы можно объявить пустой болтовнёй, а любую уступку считать поражением.

Можно ничего в себе не менять и при этом гордиться тем, что тебя не удалось прогнуть.

Несколько лет назад я спросил одноклассника, как ему живётся в браке. Он рассказал о шероховатостях, недопонимании, постоянных мелких ссорах, а потом спросил, как справляюсь я.

Я ответил, что всегда уступаю. Для меня самым важным казалось умение уступить и не стоять на своём до последнего.

Его брак распался ещё до первой годовщины. Мой тогдашний совет ничем ему не помог. Да и сам я теперь сформулировал бы его иначе.

Молчать и годами копить обиду — плохая уступка. Иногда приходится спокойно отстоять своё мнение. Но сначала стоит честно спросить себя: мне это действительно важно или я просто не хочу уступать? Если каждая уступка заносится в мысленный счёт, который жена однажды обязана оплатить, брак превращается в бухгалтерию взаимных обид.

В двадцать четыре года я не мог знать, каким стану к тридцати. Но обещание давал я, и перемены во мне сами по себе не отменяют данных слов.

Другая жизнь

В браке каждый день приходится жить с однажды сделанным выбором и отказываться от других вариантов жизни. Когда женишься, это кажется естественным. Спустя годы те же ограничения легко счесть несправедливой потерей свободы.

Недавно мы с приятелем ходили в баню. Он женат уже несколько лет. Обычно в нашей компании никто надолго не зависает в телефоне, а он всё сидел, уткнувшись в экран. Я его подколол и заметил старые фотографии девушки, с которой он встречался до жены.

Он отшутился и ничего не объяснил. Я не знаю, тосковал он по ней или по себе рядом с ней. Сейчас его брак на грани развода.

О прошлых отношениях легко помнить только хорошее. Общего быта больше нет, а фотографии остались. На них бывшая девушка не устала после работы, не помнит вчерашнюю ссору и ничего от него не требует.

Реальная жена вынуждена конкурировать с отредактированной версией прошлой жизни.

Исследователи отношений изучают, как привлекательность альтернатив связана с готовностью сохранять союз. Метаанализ 202 выборок показал обратную связь: чем привлекательнее человеку кажутся другие варианты жизни, тем слабее его приверженность отношениям. Эти данные не объясняют мысли моего приятеля в бане, но показывают устройство самого сравнения.

В воображаемой жизни никто не устал, не обиделся и не просит убрать телефон. Там больше секса, денег, свободных вечеров и внимания. Можно заняться собственным делом, чаще видеть друзей или просто жить одному. Из этой жизни удобно вычесть всё, что раздражает сейчас, забыв добавить её собственные трудности.

Несколько разведённых мужчин вокруг меня попытались вернуться к версии себя до семьи. Они сняли квартиры, купили двухдверные машины и возобновили пятничные встречи. Некоторые начали отношения с девушками намного моложе. Со стороны они выглядели свободными. В личных разговорах я чаще слышал тревогу и растерянность.

После тяжёлого брака развод может принести облегчение. Я знаю слишком мало, чтобы судить, стало моим знакомым лучше или они пожалели о выборе. В исследовании Ричарда Лукаса, основанном на многолетних наблюдениях в Германии, удовлетворённость жизнью снижалась ещё до развода, затем постепенно восстанавливалась, но в среднем не возвращалась к прежнему уровню. Из этого нельзя сделать вывод, что тем же людям было бы лучше остаться вместе.

Меня здесь занимает иллюзия, будто новая жизнь сама по себе делает человека другим. Будто в новой квартире я вдруг научусь разговаривать, перестану молча обижаться и ждать, пока кто-то рядом всё исправит. Только с чего бы? Если я веду себя так годами, глупо ждать, что переезд сам по себе меня переделает.

Начать с себя

Если мужчина ещё хочет сохранить брак, ему придётся сделать самое неприятное: подойти первым и признать, где он неправ. Без встречных упрёков и дежурного «но ты ведь тоже». Подойти, сказать как есть, а потом молча сделать то, о чём просили. Не один раз для галочки, а изо дня в день.

Жена не обязана тут же оттаять и бросаться на шею только потому, что ты наконец выдавил из себя извинение. Она имеет полное право не поверить.

Одного «давай начнём заново» мало: это звучит просто как просьба ещё немного потерпеть. Разговаривать придётся о конкретных вещах. Что я годами обещаю и не делаю? Какие решения принимаю сам, будто живу один? На какую просьбу месяцами отмахиваюсь дежурным «потом»?

Легче всего закончить этот текст призывом «Не разводитесь». Но у меня нет права раздавать советы Илье, о семье которого я толком ничего не знаю, или Антону, чей брак я видел только со стороны.

Зато о собственном равнодушии я знаю достаточно. И если годами жил только так, как удобно мне, одного «я был неправ» будет мало. Придётся выдержать и холод, и недоверие — и начать меняться, не рассчитывая на аплодисменты.

Хотя бы один разговор не пытайся выиграть.