Наши за границей

Автор программы Ян Рунов

Иван Толстой: Американка Анелиз Орлик, профессор Дартмутского колледжа, написала книгу о судьбе советско-еврейских американцев. Какие они и как вписались в американское общество? В передаче принимает участие автор. Беседу ведет Ян Рунов.

Ян Рунов: Американо-английское издательство "Гринвуд пресс" в серии "Новые американцы" выпустило книгу Анелиз Орлик "Советско-еврейские американцы". Ранее в этой серии были выпущены книги об американцах южно-азиатского происхождения, кубинского, доминиканского, тайваньского, корейского. В краткой издательской справке говорится, что за 30 лет, с 1967 по 1997 год, в США из бывшего СССР эмигрировали пол миллиона евреев. Автор, профессор Дартмудского колледжа Алелиз Орлик, знакомит американского читателя с историей, культурой, психологическими особенностями этой новой части американского общества. В книге рассказывается о причинах эмиграции этих людей, об их обустройстве в США, о создании ими собственной общины, обособленной от американского еврейства. Профессор Орлик пытается разрушить стереотип американского представления о советско-еврейской эмиграции, как о некоей единой общности, едином субэтносе. Эта книга не первая у Анелиз Орлик. В 1995 году она выпустила большое исследование из истории женского рабочего движения в США. А затем была редактором-составителем сборника "Политика материнства - голоса активистов от левых до правых". Мы попросили профессора Анелиз Орлик ответить на наши вопросы, связанные с ее книгой о советских и постсоветских эмигрантах. Профессор, как возникла мысль написать книгу об эмигрантах из бывшего Советского Союза?

Анелиз Орлик: Я выросла на Брайтон Бич в Бруклине, и на моих глазах этот район менялся по мере расселения здесь советских эмигрантов. Затем, поступив в колледж, я уехала из Нью-Йорка на 5 лет. А когда вернулась - просто не узнала Брайтон, который почти полностью перешел на русский язык. Уже к 1980 году район стал главным центром советских евреев в Америке. Многим старожилам казалось, что высадился десант инопланетян. Для меня быт эмигрантов, их стиль жизни, их умение приспособиться к американской жизни и, одновременно, приспособить американскую жизнь к своим, вывезенным из Советского Союза привычкам, были настолько удивительны и интересны, что я решила начать собирать материал для книги.

Ян Рунов: Ваша собственная семья российского происхождения?

Анелиз Орлик: Да, с обеих сторон. Мамины предки приехали из Минска, а папины из Харькова. Они переселились в США в конце 19 века.

Ян Рунов: Ваши дедушка и бабушка еще говорили по-русски?

Анелиз Орлик: Говорили, но русский не был их родным языком. Они знали его постольку, поскольку на нем говорили их родители. Но это был уже смешанный язык, состоявший из слов на русском, идише и английском. Но с детьми и внуками они говорили только по-английски. Я по-русски не говорю. Начала его немного изучать, когда начала писать книгу об эмигрантах.

Ян Рунов: Итак, вы начали изучать эмиграцию 70-х, то есть, жизнь тех, кто приехал из Советского Союза, начиная с 1970 года и кончая 1980-м?

Анелиз Орлик: Это была только первая часть моего исследования. Я начала с так называемой третьей волны эмиграции. В основном, еврейской. Первая волна беженцев из России была в конце 19 - начале 20 века, вплоть до первых послереволюционных лет. Вторая была в середине 20 века, послевоенная. Третья - брежневская. А четвертая - постперестроечная и посткоммунистическая. Брайтон Бич, в этом смысле, представляет особый интерес, потому что здесь живут представители всех волн. Когда в 70-х сюда приехали первые эмигранты третьей волны, здесь еще жили российские евреи, бежавшие от революции, от ЧК и погромов Гражданской войны, жили представители белой эмиграции, а также те, кто бежал от нацистов в Советский Союз, а потом реэмигрировал через Польшу. Или те, кто после войны оказался в Германии, в лагерях перемещенных лиц, а потом добился разрешения на въезд в США. Было очень интересно наблюдать за тем, как складывались отношения между всеми этими русскоязычными волнами и группами внутри каждой из этих волн. Первое, бросающееся в глаза отличие третьей волны от двух предыдущих в том, что брежневская эмиграция в гораздо большей степени городская, более образованная, далекая от религии. В основе своей еврейская, эта эмиграция больше олицетворяет советский тип, без особой национальной самоидентификации. Это можно объяснить более чем 60-летним существованием под коммунистическим правлением, которое вынуждало людей скрывать свое еврейское происхождение.

Ян Рунов: Книга состоит из двух частей. В первой - что они оставили и почему? Рассматривается история советских евреев, начиная с 1917 года. Затрагиваются такие темы как причины и доля участия евреев в Октябрьской революции, их жизнь в разные периоды советской истории - с 1919 по 1937 год, с 1937 по 1945, уничтожение национальной культуры с 1945 по 1954 годы, хрущевская оттепель и новый виток государственного антисемитизма, театр, как попытка еврейского культурного возрождения, 1964- 1978 годы, распространение идеи эмиграции в Израиль после 1967 года и разделение потока на израильский и американский. Новое закрытие железного занавеса в 82-87 годах. Начало четвертой волны эмиграции в 87 году и продолжение после 1991 года по сей день. Все эти периоды затронуты в первой части книги профессора Орлик. Продолжаем интервью с автором книги "Советско-еврейские американцы". Профессор, какая из волн российской эмиграции вызывает у вас наибольшую симпатию или вы придерживаетесь здесь полнейшего нейтралитета?

Анелиз Орлик: Я аутсайдер. Я не считаю себя принадлежащей даже косвенно к одной из этих волн. Мои дедушка и бабушка принадлежали к первой волне, но я родилась и выросла в семье американских евреев. За эмигрантами я наблюдала со стороны. Я испытываю симпатию ко всем четырем волнам и всегда интересовалась их внутренними отношениями.

Ян Рунов: А какие это были отношения?

Анелиз Орлик: Напряженные. Я это описываю в книге. Они - будто давно разлученные двоюродные братья, которые, оказавшись в одном дому, вынуждены терпеть друг друга. Они состоят в родстве. Один русский язык, одна русская культура. Но их жизненный опыт и их личные интересы различны. Например, евреи эмигранты первой и второй волн считали, что они, приехавшие в начале и в середине века, работали очень тяжело. А потом, с конца 60-х боролись за выезд евреев из СССР. Но оказалось, что эмигранты третьей волны совсем не такие, какими их представляли старожилы. Во-первых, они были далеки от иудаизма. Во-вторых, они, в большинстве, были работниками умственного, а не физического труда. В-третьих, они, как политические беженцы, стал получать денежные пособия, бесплатную медицину, продовольственные купоны, субсидированные квартиры, бесплатные курсы английского языка. Эмигранты первых волн всего этого не имели, пробивались без всякой государственной помощи, рассчитывая только на самих себя. Появилось чувство ревности, переросшее в открытую неприязнь. Новых эмигрантов обвиняли в том, что они воспользовались статусом еврейских беженцев из СССР, хотя, на самом деле, они вовсе не евреи и не политические беженцы, а чисто экономические. На это эмигранты третьей волны отвечали с возмущением: как можно подвергать сомнению наше происхождение, когда нас преследовали и во время гитлеровской оккупации, и при Сталине, и при Брежневе - и все только за то, что мы евреи?

Ян Рунов: Но ведь это правда, что среди эмигрантов третьей волны был очень большой процент людей с высшим образованием, занимавших видное положение в обществе, с обостренным чувством самоуважения?

Анелиз Орлик: Да. Самоуважение у них было высоко развито. И третья волна эмигрантов из СССР была одной из самых образованных этнических групп, когда-либо прибывавших в США. Разве что с ними могли поспорить немецкие евреи, бежавшие из Германии после прихода Гитлера к власти. Но диплом высшего учебного заведения, кандидатская или даже докторская степень вовсе не гарантировали работу по специальности в США и, вообще, любую работу и поэтому многих ожидало разочарование. Они потеряли свой социальный статус, перестали быть основным кормильцем и главой семьи. Подростки, которые дали мне интервью, говорили, что первые годы эмиграции были очень тяжелыми для их родителей, которые, несмотря на государственный антисемитизм, составляли основу советской интеллигенции. А в Америке писателю или преподавателю философии приходилось развозить пиццу, работать малярами, ухаживать за стариками, торговать в магазине. Они надеялись, что будут и в Америке инженерами, но это оказалось трудно.

Ян Рунов: Во второй части книги говорится о том, как советские эмигранты вписались в американское общество, описывается процесс так называемой русификации Нью-Йорка и создание на Брайтон Бич в Бруклине маленькой Одессы. Расцвет специфически русской преступности и, одновременно, приход определенной части эмигрантов к иудаизму. Создание в Квинсе, одном из районов Нью-Йорка, крупных этнических общин - бухарской и грузинской, специфические проблемы адаптации пожилых эмигрантов, подростков и людей среднего возраста. Профессор, какова главная мысль вашей книги?

Анелиз Орлик: Я хотела показать многообразие третьей волны эмиграции. Мы в Америке любим обобщать, типизировать. Я сама и эмигранты, в том числе молодые, с которыми я беседовала, очень огорчены тем, что в американском кино эмигрантов из бывшего Советского Союза принято показывать злодеями, преступниками и идиотами. Таков, например, кинофильм "Маленькая Одесса", в котором все говорящие по-русски эмигранты являются либо инструментом, либо жертвой мафии, расстреливающей случайных прохожих на улицах. Это уже переходящий из одного фильма в другой стереотип, шаблон. А моя задача была показать разную эмиграцию, ее многообразие. Ведь в эмиграции оказались люди из разных республик и городов бывшего Советского Союза. У них разные языки, разные традиции, разное этническое происхождение. И в Америке они сохраняют свою самобытность. Живут совсем не одинаковой жизнью. Среди эмигрантов даже из одного города могут быть сапожники и водители такси, а могут быть врачи и адвокаты, владельцы ресторанов и программисты, художники и музыканты. Есть среди них чрезвычайно интересные люди. И поэтому я собирала их воспоминания, их устные рассказы о жизни в СССР и в Америке. О том, как они эмигрировали, как приспосабливались к новым условиям. У меня в книге собрано много таких очень личных историй.

Ян Рунов: Если сравнить советскую и постсоветскую волны эмиграции, какое отличие резко бросается в глаза?

Анелиз Орлик: Думаю, одно из самых явных отличий - политическая поляризация. Третья волна возникла, когда коммунистический режим был очень крепок и стабилен. Ничто не предвещало его падения. И люди потому и бежали, что устали ждать перемен. Они приехали убежденными антикоммунистами и поддерживали антисоветскую платформу президента Рейгана. Они были воспитаны законопослушными, уважали закон и порядок. И считали, что республиканская партия стоит на страже их интересов, то есть, интересов тех, кто хочет честно работать и честно зарабатывать. Новая, четвертая волна эмиграции начала прибывать в США, когда республиканский Конгресс стал срезать пособия малоимущим эмигрантам и выступил за более строгое ограничение эмиграции. Приехавшие в начале 90-х и, получившие через 5 лет американское гражданство новые эмигранты из бывшего Советского Союза стали голосовать в подавляющем большинстве за демократов. Так как были разочарованы в российском опыте строительства капитализма и были заинтересованы в определенных элементах социализма и правительственного контроля в США. Они выступали за сохранение социальных пособий малоимущим эмигрантам. И в этом они сошлись со многими другими этническими группами - латиноамериканцами, афроамериканцами. Интересно, что в начале 80-х эти этнические группы находились в очень напряженных отношениях с русскоязычными эмигрантами считая, что русские евреи пользуются особыми привилегиями, каких не дают, например, беженцам с Кубы. Беженцев с коммунистической Кубы, из коммунистического Китая принимали в США неохотно. Разрешенный Конгрессом процент этих беженцев был намного ниже, чем процент советских беженцев. Во второй половине 90-х годов у африканских, азиатских, латиноамериканских эмигрантов нашелся общий язык с эмигрантами из коммунистического бывшего советского союза - сохранение в США открытых дверей для эмиграции и доступ эмигрантов к социальной помощи, к государственной помощи.

Ян Рунов: И последний вопрос. Какую из русских песен вы любите?

Анелиз Орлик: Я сентиментальная дура и люблю "Подмосковные вечера".

Ян Рунов: В книге Аннелиз Орлик, к сожалению, немало неточностей в датах и фактах, и нельзя назвать ее монументальным трудом. Тем не менее, сама попытка проанализировать такое явление, как массовая эмиграция евреев из бывшего Советского Союза, заслуживает внимания и может дать стимул для последующих работ в этой области.